27

Дом Авроры, показался в глубине улицы, скрытый за разросшимися липами.

Свежескошенный газон и растущие тут и там цветы придавали, этому месту совсем не городской вид.

Запахи вошедшего в свою силу лета были здесь особенно сильны.

Дом отделялся от улицы решёткой, внутри текла своя, не столь шумная и суетливая жизнь.

Построен он был в стиле русской дворянской усадьбы и имел собственное пространство, раньше заброшенное и неухоженное, а сейчас превоащённое в зону, отдыха жильцов дома.

Кира, набрала код и толкнула решётку.

Течение времени сразу замедлилось, желание куда-то спешить пропало.

Хотелось сесть на лавочку и вдыхать яркие запахи лета, смотреть на горделивые папоротники, выпустившие свои стрелы в небо, ловить оттенки зелени и цветов, играющих красками под лучами солнца, которое проникало сквозь липовую листву и придавало дворику вид картины импрессионистов.

В глубине на скамейке спиной к ней сидели двое, и вид у них был не расслабленный, а скорее напряжённый.

Кира, узнала парочку Аврора, и Вэл.

– Приятного дня, сказала она, подойдя ближе.

Аророа, и Вэл, обернулись.

– Кира, растерянно пробормотала Аврора, ты откуда?

– Решила проведать больную.

Держи, она протянула туесок с клубникой.

– Ты должна налечь на витамины, чтобы не пугать людей своим состоянием.

– Вот и я ей твержу об, этом а ещё уговариваю съездить отдохнуть и полечиться, добавил Вэл.

– Добрый день, Кира.

Я, как раз собирался вам звонить, он включил свою фирменную улыбку.

– Что-то случилось?

– К счастью, нет.

Вы не отпустите Аврору? – я могу предложить вам человека на замену.

Ей нужен отдых и полноценное обследование.

– Ничего мне не нужно, не делайте из меня инвалида, я нормально себя чувствую.

– Аврора, ты молода и легмосленна со здоровьем нельзя шутить, сказал Вэл.

– Конечно, я отпущу её и согласна с вами.

Мы найдём временную замену, спасибо за помощь, а, что сказал врач?

– Они подозревают, что у неё была гипогликемия.

– Это, что-то по линии диабета?

– Нет у меня ничего, запротестовала Аврора.

– Всё со мной хорошо.

– Потенциальная опасность есть.

Резкое падение уровня глюкозы в крови и начинается шок человек теряет сознание или появляются спутанность, дрожание и тошнота.

Потом организм будет пытаться повысить глюкозу и состояние стабилизируется.

– Вы говорите, как человек, который знаком с, этим не понаслышке.

– Я хорошенько потряс врача, и он популярно мне всё объяснил.

Потому и хочу, чтобы она поняла серьёзность положения.

Я еду в Германию, хочу показать её врачам.

Помогите уговорить её, она отказывается.

– Я на вашей стороне Аврора, у тебя каникулы, почему ты не хочешь ехать?

– А, как же галерея?

– Мы справимся, и ты нужна нам здоровой.

Так, что иди собирать вещи, но вначале расскажи, что там было, ты хоть, что-то помнишь?

– В зале было душновато, мне хотелось на воздух.

Потом кто-то позвонил, номер был незнакомый, думала, что по делу, решила ответить, вышла из зала.

Дальше провал плохо стало, хотела добраться до туалета, там кран с водой, умыться, отдышаться, воздуха не хватало.

Больше не помню ничего, потом только смутно, уже когда все прибежали.

– А, как тебя Матвей Ильич, тащил, помнишь?

– Нет, всё, как в тумане, словно провалилась куда-то.

– А кто звонил, так и не выяснила?

– Не до того стало, если надо, сейчас посмотрю, что за номер, она вытащила телефон и принялась искать нужный вызов.

– Вэл, спасибо вам, не знаю, как бы мы справились, если бы вас не было тогда в галерее.

Я так растерялась, не знала, как действовать, но у меня остались к вам вопросы.

– Абонет вне сети, сказала Аврора, после нескольких попыток вызова.

– Может, ошиблись номером.

– Вполне, сказал Вэл.

– А мне бы хотелось увидеть работы, если вы о них.

– Это невозможно, они пропали.

– Как?

– Исчезли, думала, они завалились куда-то, но увы, их нигде нет.

– Подозреваете кражу?

– Не знаю, что думать.

– Что собираетесь делать?

– Заявлять в полицию? – вряд ли там станут заниматься подобным.

– Охранники не видели никого подозрительного около кабинета, загадка, какая-то.

– А ваш любитель живописи? – не мог прихватить с собой?

– В принципе мог, только непонятно зачем.

Вам же они знакомы? – почему вы не хотите ничего сказать?

– Потому что я не видел их в живую.

– Это так важно? – разве фото нельзя определить?

– В данном случае важно.

– Я же не выставлять их собралась, мне не нужна точность оценки, хотя, бы понять, кому они могли принадлежать.

– Жаль, что пропали, вмешалась Аврора, я хотела маму выкупить, ну, тот набросок.

– Вы ничего не сказали, как они оказались у вас, продолжил Вэл, и почему нельзя спросить у владельца? – вы же не украли их, надеюсь?

– Я похожа на похитительницу картин?

– У каждого есть нечто, перед чем он не способен устоять.

– Я бы поискала другой способ добиться желаемого.

– Не зарекайтесь Кира, никто не может быть уверен до конца, Вэл, неопределённо улыбнулся, вид при, этом у него вышел заговорщицкий.

– Вы так думаете?

– Я жизнь и старше вас, потому видел всякое.

– Их оставил неизвестный человек.

– Это, как? – имени у него тоже не было?

– Назвался Иваном, попросил установить авторство.

Для меня – это оказалось полной неожиданностью, я отказывалась, предлагала сходить к эспертам.

Он говорил, что-то о недоверии, оставил работы, обещал вернуться, не пришёл.

Телефона не оставил, загадочная история, потому и стала искать кто автор работ, кто владелец и кто их принёс мне.

– Детектив, какой-то, а не мог тот же человек просто забрать их?

– Теоретически да но, если вернётся, совершенно не знаю, что ему сказать.

– Как он выглядел?

– Довольно высокого роста, за тридцать, нервное лицо, Кира, поймала себя на мысли, что описывает Ивана.

– Он не производил впечатление вора, несмотря на некоторое неспокойствие.

– Почему не оставил номера телефона?

– Сказал, сам придёт, что у него, какие-то сложности то ли с симкой, то ли с телефоном.

Мне показалось, что он приехал откуда-то.

– История довольно странная, не находите? – Вэл, всё время внимательно наблюдал за Кирой, и ей порой было даже, как-то не по себе его пристальным взглядом.

– Нахожу, согласилась она и закрыла глаза, чтобы не много прийти в себя.

– Почему вы согласились взять их?

Они же могли оказаться краденым товаром, который хотели, какое-то время безопасно хранить.

Неужели не понимали, что эта, история с двойным дном?

– Мне такое в голову не пришло, призналась она, не доводилось сталкиваться с ворами, которым негде хранить награбленное.

– Вы не спросили, почему он выбрал вас в качестве эксперта?

В любом случае вам бы пришлось обращаться к специалистам, у вас нет должной компетенции.

Он не хотел идти к ним сам?   

Почему? – снова возникает подозрение в краже.

– Не знаю, возможно, вы правы, он сказал, что не доверяет и просил к ним не обращаться, сделать предложение, кто мог быть автором работ.

Назвал имя моего дяди, сказал, что был с ним знаком.

Возможно, это и стало решающим фактором согласия, продолжала сочинять свою легенду Кира.

Она не могла уловить верит ей Вэл, или подозревает неладное, хотя ясно было, что легенда не выдерживает никакой критики, она бы и сама в неё не поверила.

Но говорить ему о том, каким образом работы попали к ней, не хотелось.

– Я бы тоже согласилась, сказала Аврора.

– Что тут такого? 

Мы же не присваивали чужое, не пытались продать, всего лишь хотели определить авторство.

– Нельзя брать работы у неизвестных, это опасно, как теперь будете их отдавать?

Придёт, этот господин потребует назад, что вы ему скажете?

Существует такой приём дать ценности на хранение, потом украсть их и потребовать возмещения ущерба.

Можно и сумму увеличить в разы не проверить, что именно дали вам на хранение.

– Ой, неужели мы во, что-то вляпались? – испугалась Аврора.

– Тогда я никуда не еду.

– Не выдумывай, ответила Кира. – Вэл, зачем вы пугаете её?

Она и так уже надорвалась на работе.

Для того, чтобы требовать от меня возмещения ущерба, надо доказать, что работы мне передавались.

Они не были оформлены, никаких документов нет.

Мало ли, что кто может заявить, вина моя, чем смогу, компенсирую, но дойдёт до крайностей, обратимся в полицию.

– Я, конечно, преувеличиваю, снова улыбнулся Вэл, но поймите, я пытаюсь лишь показать вам, что ситуация может обернуться чем угодно, вам не стоило брать их вообще.

– Вы правы, в следующий раз не возьму.

Но теперь переиграть уже нельзя, но скажите хоть, что-то о них, почему важно увидеть их живыми.

– Я видео похожие работы, давно.

У кого – то в мастерской, мы часто собирались, всего не упомнишь.

Просто знакомое изображение, где-то попадалось.

Но я художник, мне важно видеть фактуру, живой цвет, мазок.

Мы запоминаем не только сюжет, но и некоторые технические детали, по ним можно вспоминать, что-то, а на фото, этого не разглядишь.

Некоторые картины могут изображать одно и тоже, но отличаться кардинально.

Вот ставлю я своим ученикам натюрморт и все пишут разное.

Поди потом разберись, где чьё произведение по фото, я запоминаю живые моменты.

Наброски, что вы показали, могли быть зарисовками, на планере, где несколько человек писали с натуры.

Потому у меня и появились сомнения я мог видеть работы, но не именно, эти, а другого участника, понимаете? – а живые не спутаешь, если видел, то вспомнишь.

– Интересно, заметила Кира, выходит, может быть несколько вариантов.

А, если поискать участников планера?

– Пока никто мне приходит на ум.

– А пейзаж?

– Это современная вещь, но несколько вторичная.

Такая техника давно уже используется многими авторами.

Кто-то пытался научиться работать в ней, похоже на то, думаю, ценности она не представляет.

Со старыми сложнее, она чего-то стоят уже в силу возраста.

Но не думаю, что цена на них будет высока, если, это только не зарисовки какого-то известного.

Но, повторяю мне сложно судить о чём – то по фото, я должен видеть в живую.