Сцена 6. Шкаф, или почему я больше не пойду в архив

В конце недели мы собрались на поиски документов в архиве при школе (он вроде как городской, но при этом является филиалом учебного заведения). Элл всю ночь на пару с Марком искал нужные статьи по годам, а Валентайн нашёл чёткую дату рождения загадочного Филиппа и его краткую историю.

После физкультуры я встретился с друзьями и побрёл в архив. Он оказался не таким, как все его представляют. Не величественное здание с множеством полок, прогибающихся под гнётом бумаг и статей. Не место, где время останавливается и идёт назад, не помещение, где пахнет пылью и старой макулатурой. Нет, это узкие коридоры скрипящих шкафов с нудными папками. Ничего интересного. Мы прошли по пропускам и отправились к полкам с табличкой «1940-1949». Архив странно устроен, но все привыкли.

По пути Элл уронил портрет нашей буфетчицы, который висел в золотой рамке (вероятно из сусального золота, потому что на настоящее у смотрителя денег не хватит). Дядька накричал на него, пока я передразнивал его на фоне, а Вал и Марк сгорали от смеха. Около получаса мы искали нужные статьи и нашли лишь информацию о том, что тот Филипп Яковлевич был главным лицом оздоровительного клуба и сообщества «Сапфировый Сад». Иронично, что такое же название имеет кладбище.

– Так, что мы имеем, – начал подытоживать Марк, – Род Афинских основал нашу школу, фамильное кладбище, которое позже стало городским. Филипп Яковлевич, брат наследника. Он же бывший директор, он же представитель оздоровительного клуба и почетный его член.

– Быстрее всех мертвецов закапывал без боли в спине, – хихикнул я.

– Ага, тебя он с особым удовольствием похоронил бы, – с ироничным подтекстом ответил Элл.

– Так, товарищи, шутки в могилу. Как итог у нас информации ноль. Только непонятные знаки и закономерности. Отстой.

– Парни, может вы просто всё раздули в какой-то заговор, а это местные дети начертили? – предположил Кит.

– Гений, как тогда тот же символ у тебя на статуэтке оказался? Ладно, полагаю, что нам стоит поискать в кладовке и в ящиках, – сказал я и пошёл к кладовой.

Марк и Элл ушли к ящикам, а Валентайн присоединился ко мне. Мы обыскали всю кладовку, но ничего не нашли. Только чьи-то учебники и тетради.

– Срочно, в ящике демон! – прокричал Клиффорд, пока Фишер что-то громко бормотал под нос, явно с чем-то борясь.

Мы без промедлений прибежали к ним. Ящик, который так старательно удерживал Марк трясся, как дома во время землетрясения. Мой сосредоточенный друг мямлил, коверкал слова, придумывал новые скороговорки и прозвища, но трусливый ящичек не переставал вибрировать.

– Вы туда рой шмелей засунули? – Поинтересовался я.

–Ты пятками слушаешь? Там демон! – Испуганно ответил Элл.

Вдруг тряска остановилась, а Фишер разжал хватку. Он осторожно открыл ящик, а из него пулей вылетела летучая мышь. У Марка глаза округлились, Валентайн наступил мне на ногу, а Клиффорд нечаянно упал на коробку. К нам прибежал смотритель архива и пробасил:

– Отроки, вы Нюшу напугали! Я же просил в тот ящик не лезть!

– А кто Вас просил демона в ящике хранить?! – спросил я.

– Мальчишки, выметайтесь отсюда. Иначе документы о вашей смерти придется сдать в архив!

Мы собрали вещи и побежали во второй зал, пока дядька брал в руки метлу. Я свернул в маленькую комнату и остановился, Марк налетел на меня и впечатался подбородком прямо мне в спину, а Элл и Валентайн в нас подряд. Мы были как слоёные пирог.

– Где мы? - спросил я.

– Си, по планировке архива это бывший кабинет, но из него сделали комнату для проявления фотографий. Фу, тут реактивы, – фыркнул Кит.

Поочерёдно мы встали и стали осматривать помещение. Марк почувствовал невыносимую вонь, что-то между сыростью, мерзостью и старой одеждой. Он молча заткнул себе нос, показал пальцем на дверцу шкафа и, выхватив у меня фонарик, открыл его. Он заглянул туда, и уже буквально через мгновение Фишер вылетел оттуда с рёвом и кашлем. Он выронил фонарик, согнулся пополам и что-то мямлил:

– Та... Там... Та-ам...

– Марк, что там? – Поинтересовался Элл, пока я искал единственный на всё здание кулер с водой.

– Мертвец! Всё... Всё... – Его явно тошнило. Вал отважился первым проверить, что же в шкафу. Он с опаской заглянул, а потом состроил рожу, полную отвращения.

– Марк, но там ничего нет. Ты что, фотографий фламинго испугался? – Кит испугался реакции друга, но непонимание его крика было сильнее дружбы. Я бы тоже посмеялся.

– Но! Но я видел, там он сидел.. Весь такой... Бр-р-р...

Я не смог больше смотреть на это и закрыл шкаф, лишь бы Марк заткнулся. Больше я не буду смотреть в чужие комнаты. Никогда. Даже если там ничего нет. Пройдя в другую комнату, мы вылезли через форточку на улицу и опустошённые ушли в кофейню.

* * *

– Это дикость, – сказал Элл, показывая фото напуганного Марка, которое он успел сделать во время всеобщей суеты.

– Дурак, зачем ты его сфотографировал?! – воскликнул я.

– Приятного аппетита, – добавил Валентайн.

Минут десять в тишине мы пили кофе и не знали, что сказать. Все были в шоковом состоянии, все были удивлены. Марк тихо дулся на Элла из-за фотографии, но больше его беспокоило, что на снимке у него слишком большой нос. В конце концов, он спросил:

– Парни, вы до сих пор хотите этот доклад делать? – спросил Фишер, отпивая из своей чашки.

– Вообще, я давно начал писать реферат, но брал информацию только из Интернета, а Клиффорд по моим записям начал делать презентацию, – ответил я. Элл кивнул.

– Тогда какого рожна мы до сих пор ходим по архивам и терпим всякую ересь? – возмущённо сказал Марк.

– Друг мой недоумевающий, – начал Валентайн, – это называется приключение. Ты же всегда хотел раскрыть какой-нибудь заговор, согласись же. Так прими удар судьбы и ходи с нами по заброшкам.

Фишер закатил глаза. Я всегда удивлялся, как он так делает. Кажется, будто он ничего не видит, зрачки уходят прямо назад, видно только белую пелену. Всё это сочетается с прикрытыми глазами и родинкой под левым глазом. Так повторить сможет только Элл, и то он добавит своё аристократическое фырканье. Мне б так уметь артистично даже банально закатывать глаза. За окном снова шёл дождь. Мы обсуждали упавшую рамку и дурацкий портрет буфетчицы, летучую мышь по имени Нюша и план на выходные.

– Сильвер, ты не против, если мы к тебе зайдём уроки сделать? Всё равно скучно одному, – предложил Валентайн.

– Ладно, но с литературой я помогать не буду.

Я улыбнулся. Мне ответили три тёплые улыбки.

– Poetae Mortui?¹ - сказал я.

– Tantum apud cantilenas!² – ответили мне друзья.

Мы стукнули чашки с кофе о свои чашки. До дна мы выпили за своё творчество и жизнь, дружбу и приключения. Пей до дна, хозяина не надо обижать. Никогда не забуду привкус корицы в латте и сияющего баристу за стойкой.

_________________________________________

¹ – Poetae Mortui – латынь, «мёртвые поэты».

² – Tantum apud cantilenas – латынь, «только в балладах».