Сцена 5. Разрушенное поместье Афинских

После уроков, я грустно шёл домой. И нет, не потому что я поругался с товарищами, а потому что на улице было слишком оживлённо. Проходя мимо домов, во дворах играли дети, хихикали, смеялись, хохотали. Звуки превращались в безумную какофонию, от которой мои уши хотели свернуться в клубок. На каждой дорожке сидели девочки и рисовали мелками, мальчики гоняли мяч или играли на деревянных мечах. Даже тихони отрывались от сказок из книжек и бежали к другим детям на площадках. Слишком громко. Школьники бежали из школы, кто-то ехал на велосипеде или скейте, кто-то ехал на машине. А кто-то, как я, шёл пешком.

Мои мысли были наполнены воспоминаниями о лице того паренька, из-за которого я потерял сознание. Ту физиономию я запомню надолго. Может и на всю жизнь, если она не так уж и коротка. Интересно, кто он был такой. Но больше всего меня волновал вопрос: с чего это у меня галлюцинации пошли? Ужастики на ночь я не смотрю. В голову вбилась мысль, что я испугался учителя. Могло же такое случиться. Да ещё как! Я сплюнул, в затылок ударила головная боль. Явно карма молниеносно настигла меня.

Дойдя до дома я колебался, ища ключи по карманам, только лишь спустя минуту я вспомнил, что не взял их вообще. Я набрал код от домофона и зашёл в парадную, направился по лестнице на этаж. Ступеньки были бесконечными. Похоже, на этот раз дом одолел меня. Я дошёл до квартиры и лихорадочно позвонил в дверь. В ответ лишь молчание. И почему ни папа, ни тётя не слышат? Я позвонил вновь. Тишина. Нет, я понимаю, что иногда сына или племянника видеть не хочется, но чтоб в дом не пускать! Ладно уж, проберусь. Я вышел снова на лестничный пролёт и прошёл к балкону. Я залез на перила и посмотрел вперёд. Наше окно было открыто, а дверь на участок за ним закрыта изнутри. Небольшой балкон закрыт перилами, к счастью, можно попробовать перепрыгнуть. Я боялся посмотреть вниз. В глазах всё поплыло, но я собрался с силами и прыгнул. В крайнем случае, падать вниз мне недалеко.

Я попал чётко куда целился. Тихо радуясь, я просунул руку через окно и изнутри открыл себе дверь. Наконец, я дома. Если бы Марк это видел, он бы умер от восторга, а если бы этот подвиг видел местный забияка, то тот бы в слезах от злости убежал. Оказалось, что никого не было в квартире и я был один. Не считая кота. Я сбросил вещи и разогрел еду, поставил чайник и помыл чашку. Впрочем, очередной скучный вечер. Уснул я с мыслью о том, что стоило бы мне извиниться за вспыльчивость и перестать читать до позднего часа.

Утром, мне написал Марк с просьбой прийти на очередной поход на кладбище для исследований. Элл позвонил с тем же предложением. После школы я быстро сделал домашнее задание и побежал на встречу. Меня встретил Вал.

– Привет, Сильвер. Как ты? Вчера так разорался, я подумал, ты с ума сошёл, и я за тебя испугался. Вдруг психом станешь.

– Да, прости меня. Вчера устал, как чёрт. Ну, Марк принёс камеру? – ответил я.

– Бывает, не извиняйся. Фишер притаранил цифровую камеру и множество всякого барахла с Ромбами, которое только нашёл. Он говорит, что он часто такое находил особенно в парках, закоулках и прочих местах. Забирал себе на память, чёртов Плюшкин.

– Ума́тно. Пойдём, Марк и Элл нас заждались наверное, – ответил я Валу, и он повёл меня к ним.

Фишер и Клиффорд корчили рожи у совершенно уродской схемы, которую явно чертил Марк (даже я разборчивее пишу и составляю информационные сетки). Рядом валялись палки и колышки, рулетки и ручки, цифровая камера на сумке Фишера и документы из библиотеки. Я наступил на компас.

– Чао, парни. Вы аккуратнее, тут много нужных вещей, и, смотрите, что за схему я тут начертил! – воскликнул Марк и перепрыгивая через «бесценное барахло», подошёл ко мне и Киту и пожал нам руки. Моя кисть почувствовала холод его кожаных перчаток без пальцев. Его чёрные ногти были совершенно неуместны. Я говорил, что ему не идёт, но он игнорировал.

– Эй, Си, в норме? Снова читал до ночи всякую чушь? – спросил он, разбудив меня.

– Д-да, прости.

Он хмыкнул, и мы без промедлений начали сравнивать надгробия с Ромбами и той злосчастной статуэткой (которую Элл всё-таки склеил). Выяснилось, что по схеме Марка, с учётом уже выясненных сторон света, на севере было надгробие Филиппа Яковлевича. Наши догадки были верны. Вдруг, Клиффорд прокричал:

– Эврика, парни, кое-что заметил! Дуйте сюда, если мертвецы ноги не откусили!

Мы подошли к Эллу. Он начертил стороны света и начал докладывать свой вывод:

– Смотрите. Раз уж наш подозреваемый некий Филипп, который находится на севере может быть как-то связан с Ромбами... То, могут ли быть те люди, попадающие под остальные части света тоже быть с ним заодно?

Клиффорд стал чертить поверх своего креста со сторонами света ромб, который в углах касался сокращений в виде «С», «Ю», «З» и «В». Точки, совпадающие с примерным расположением могил он обвёл и пометил крестиками.

– Элл Клиффорд, так же известный как Юлиан Беркутов, гениален. А что это даёт? – спросил я.

– Остолоп, это логическая цепь. Звено! Потом «спасибо» скажешь.

Вал, копаясь в смартфоне, сказал:

– Пока вы тут обмениваетесь любезностями, я нашёл ещё информацию про Филиппа Афинского. Слушайте.

Мы сели на ближайшую скамейку. Кит продолжил:

– Ну вот. Зачитываю: Филипп Яковлевич Афинский - бывший член рода Афинских, брат Романа Афинского, основателя. Бывший директор школы и почётный член клуба «Сапфировый Сад».

– Стоп, есть ли ссылка на информацию о клубе? – спросил Марк.

– Не-а. Просто сообщество. Наверное, оно и решило устроить здесь кладбище вместе с Афинскими.

– Погодите, а вас не смущает, что мертвец с ваших слов живой? – Остановил нас Элл. Он снова показал на надгробие и на информацию в Интернете. На фотографиях он выглядел мо́лодо, когда надпись годовой жизни говорила об обратном. Клиффорд подошёл к надгробию. – Вы не заметили, что оно стоит на чужом фундаменте? Вал, подсоби.

Валентайн тут же помог стащить камень с основания. И вправду: монолиты различались. Вдруг, я воскликнул:

– Я видел такой материал в кустах! Прям кусок валялся, я подумал, вандалы сломали.

Марк полез в заросли, он запнулся о корень дерева и упал четко на замшелый камень. На нём было выгравировано: «Роман Афинский».

– Странно, что подобные вещи не замечают. Видимо, кто-то намеренно пытался подменить мёртвого, хоть и настолько тупо, – едко сказал Фишер.

– М-да. Думал, будет сложнее. Это хотя бы объясняет, почему он жив. Но тогда возникает вопрос, почему тогда о нашумевшей гибели какого-то Филиппа пару лет назад трещало телевидение, а сейчас он жив? – Рассуждал Валентайн.

– Вал, ты не дочитал прочитал первые строки статьи, – указал я, – там и было сказано, что он псевдоним взял. Типо он «Роман», но предпочитает имя «погибшего» брата, чтобы почтить память. Чушь полная.

– Мы же все понимаем, что Филипп жив и как раз выставляет себя за другого? – Спросит Марк. – Предлагаю пойти на старое разрушенное поместье Афинских, может, найдём что-нибудь интересное. Пойдёмте, будет весело, - предложил Фишер, собирая вещи в сумку. Он никогда не будет спрашивать мнение всех, а просто начнёт делать. Остальные, чтоб не бросать его, поддержат. Таков Марк. Мы согласились.

* * *

На следующий день, в четверг, мы после дополнительных занятий (на которых можно было доделать домашнее задание, что впрочем мы и сделали) собрали сумки и отправились к старому поместью.

Ветхое здание в стиле девятнадцатого века возвышалось перед нами и будто шептало таинственную мелодию старого органа. Все мы улавливали призраки светских вечеров, классической музыки, балов, кавалерии и поэзии. Тепло. Холод дуэлей. Мы скинулись на чи-чи-фо, кто пойдёт первым. Элл оказался «счастливчиком», в честь него, Марк и я закатили торжественную речь:

– О, Ваше Первопроходство Клиффорд Элл, не забудьте величественно фыркнуть перед великими вратами разбитого окна! – Начал Фишер.

– Ваше Фырконичество, Вы потеряли свою корону, - произнёс я и достал шапочку из фольги и присел на колено перед Эллом, – примите столь дорогой дар от крестьян!

Валентайн записывал это на камеру смартфона, а позже сфотографировал меня, возлагающего на голову возмущённого Клиффорда «корону», и смеющегося на фоне Марка.

Элл с шапочкой из фольги, вооружившись палкой, залез в оконный проём. Пройдя пару метров по пыльному коридору, он проверил на наличие неблагополучных личностей и прочих неприятностей.

– Чисто, залезайте.

Мы поочерёдно вереницей прошли в поместье. Пустые коридоры, старые паркеты, шуршащие занавески, которые никто не снял. Дверцы дубовых шкафов и тумбочек, снова проломленный пол. На вопрос, почему за два века никто не обокрал это всё богатство ответить сложно. Ходят слухи, что если кто-то что-либо заберёт отсюда, сгинет от украденного предмета. Так и случалось: один воришка стащил дорогую люстру, а потом она же упала на него в квартире. Или например одна женщина забрала бывшее колье жены главы рода, а потом умерла от удушья. Мы не собирались ничего брать, думали, что документы и книги прочитаем прямо на месте и там же оставим их, лишь бы не навредить себе. Валентайн нашёл кабинет Филиппа Афинского и пропал. Я первым заметил пропажу (ведь Вал был последним, а я сразу перед ним шёл) и сразу оповестил Элла и Марка.

– Прям испарился? Вот дрянь, - выругался Фишер и что-то крякнул на другом языке, но я решил не брать это вов внимание.

– Так. Я пойду на третий этаж, Сильвер, пойдёшь в кабинет и будешь обходить первый, а Марк, пойдёшь по второму.

Мы так и решили. Я вернулся и прошёлся по пройденному пути. Я осматривал каждый уголок, каждую комнату и кладовку, но даже запаха Кита нигде не было. Я отправился в кабинет, но тут я услышал пронзительный крик. Он доносился как раз из рабочего помещения Филиппа Яковлевича. Я, Фишер и Клиффорд сразу встретились на пересечении комнат и побежали к источнику звука.

Валентайн застыл в позе ужаса и держал лампу со стола наготове. Как только он увидел нас, то с облегчением выдохнул и нервно стал пересказывать увиденное:

– Слава Богу вы тут! Я видел распятого человека, и-и он был со шкурой овцы, а-а по-о-том упала картина, а ещё...

– Кит, захлопни варежку, выдохни и объясни по человечески, что случилось, – резко буркнул Марк и легко потряс его за плечо. Элл достал из рюкзака термос с водой и дал испуганному Валу. Тот стал лихорадочно запивать страх и будто задыхаться от осознания пережитого. Один я будто понимал, о чём он говорит.

– Валентайн, а ты видел туман с разрядами электричества? Молнии ещё чтоб синие были, – спросил я.

– Д-да! И много. Так много, что я подумал на секунду, что что-то случилось, и это дым, – ответил Кит.

– Парни, вы в норме? Может побыстрее всё сфотографируем, а потом свалим по домам? А то я думаю, что вам обоим бы не помешало пользоваться шапочкой из фольги, – заметил Элл.

Марк успокаивающе похлопал нас поочерёдно по плечам и сказал:

– Мне это не нравится. Давайте быстрее закончим и пойдём в кофейню. Я хочу кофе.

* * *

Я пил капучино, Фишер наворачивал латте, а Клиффорд и Вал наслаждались по порции флэт-уайта. Параллельно я разбирался и утопал в фотографиях, сделанных в поместье, Марк зарисовывал возможный мой глюк и Кита, а Элл растворялся в высоких размышлениях. Валентайн помогал Фишеру. За окном шёл дождь. Интересно, отец и тётя вернулись?