Сцена 7. Падение средь голодной пустоты

После утомительного дня и галлюцинаций Марка, я направился домой. Нужно было сделать уроки и попытаться лечь спать. Впрочем всё как обычно, но после архива - нет. Забавно, что после того дня, как Марк Всёфотографирующий решил, что фото с ним нам не нужно, он его бросил в мусорку возле кофейни. Я в последний миг заметил странный синий отблеск, и на секунду я увидел чей-то силуэт. Возможно, Фишер и вправду увидел кого-то. Но мы этого не узнаем.

Я добрёл до дома, зашёл в парадную. Люблю её. Каменные стены, бесконечные лестницы и пыльные перила, клетчатая плитка на полу и старинные двери, преимущественно деревянные. Коврики возле прохода всегда были разными, не только по размерам или цвету. Некоторые брали из магазина, кто-то шил сам или вязал их, у кого-то даже лежал кусок картона с надписью «"Добро пожаловать" только для хозяев». Люстры старые, позолоченные, ещё не лопнувшие лампочки в форме потёкших свечей. На этот раз, ключи я не забыл. В квартире снова никого, только я и кот. Он никогда не бросал меня, не бросает и не бросит.

Я разогрел себе рис и брокколи, полил соевым соусом и принялся за ужин. Питомец сидел прямо у меня на ногах, грея своим тёплом. Я невольно улыбнулся и свободной рукой погладил его от бровей до кончика хвоста. Я закончил с пищей под симфонию мягкого мурлыканья домашнего любимца. Помыв посуду, я запил ужин ледяным утренним чаем (понятия не имею, чей он) и двинулся делать уроки. Кот ушёл на балкон смотреть десятый сон. К счастью, на понедельник задали немного. География, история и пара троек иных предметов. Не желаю думать о них. Мои тетради изрядно потрёпаны, обложки не ношу. Если тетрадь не глянцевая. Пожелтевшие страницы приятно шелестели, показывая калейдоскоп моих классных, домашних и тестовых работ с конспектами и докладами.

Около восьми часов вечера, я победил всё домашнее задание. Наконец-то выходные начались. Я плюхнулся на диван-кровать, достал «Апологию Сократа» и включил лампу. Я мечтал о таком вечере всю неделю! Безмятежный свист ветра пел в щели окна, горизонт смущённо порозовел, я замёрз. Тёмные шторы уныло свисали за диваном, изредка покачиваясь от порывов. Сквозь маленькое пространство пролетал лучик последнего света, такого нежного, как май. Коричневые стены утопали в персиковом свете, тёмный коридор справа от меня расплывался в розоватой дымке вечера. Лишь лампа освещала меня и книгу подобающим твёрдым и резким светом.

Я зевнул. На часах десять вечера, комната стала тёмно-синей, будто в мои очки вставили стекляшку. Постепенно предметы сливались воедино, а мой диван и я оставались в свете. Пора бы спать идти. Я вышел из комнаты и споткнулся об кота. Бедный, я ему хвост отдавил. Наверное, он слишком сонный, чтоб обижаться на меня. В следующий раз буду осторожнее. В ванне я стоял под белой бездушной лампой, окруженный отделкой под дерево и чёрной раковиной с черной душевой. Очень стильно, сказал бы кто-то. А для меня это лишь неприязнь. Я пару раз задел щеткой десну, пока чистил зубы. Неприятно. Переодевшись, я выключил лампу, выключил все возможные будильники и снял очки. Я упал в пучину сна.

Боже, где я нахожусь?

Чёрная комната, темный пол и возвышающийся потолок не давали мне осознать размер помещения. Повсюду стояли дети лет от восьми до одиннадцати, я не мог разобрать. Они были одеты в белые рубашки и белые штаны, а девочки - юбки. Одинаковые, выбритые воспитателями, серая масса. Я огляделся снова, но ничего не увидел. Тут, я услышал пронзительный детский крик. Заплакал мальчик, стоящий в самом конце комнаты (судя по звуку и примерному расстоянию). Остальные дети, как домино, начали подхватывать. С каждой секундой однотонный крик превратился в шум ада. Я увидел, как дети стали пропадать, а помещение – затапливать синей водой. Я схватился за голову и не мог пошевелиться. Что происходит?! В ушах застыло пение демонов, повсюду было море синей воды, а я упал замертво, лишь бы не слышать какофонию.

Спустя минуту мучений, я провалился сквозь пол и летел в пустом пространстве. Я слышал лишь свист от падения и стук сердца, как похоронный метроном. В моих глазах стали появляться вспышки. Я не думал, что в подобном месте может распространяться что-то подобное. С каждой вспышкой, я видел очертания кругов и элементарных геометрических фигур, громкие синтезированные звуки и искажения. Как в видеоиграх при появлении паранормальных явлений. Цвет описать было невозможно. Я не знал. Казалось, будто объекты настолько массивные, что пространство возле них искажается. Я видел кубы и шары, пирамиды и октаэдры, конусы и цилиндры с призмами, треугольники и квадраты с окружностями. Больше похоже на сон гения в геометрии? Нет, это лишь мои галлюцинации. Больно странные.

Я приземлился на пол. Вдруг, чёрное пространство сменилось белым, все тени стали белыми, а светлые части-черными. Как при негативе. Я видел ядовито-синие силуэты, будто ангелы без крыльев, они вели меня сквозь пустошь этого мира. Я шел в той самой рубашке, в которой были кричащие дети. Меня начало мутить. Меня привели к двери. Я зашёл.

Это было сломанное помещение, сотканное из подобий на тронный зал, церковь или нечто похожее. Явно это проектировал не человек. Синюшные силуэты провели меня к трону и преклонились. Существа, чем то напоминавшие мне животных из сказок смотрели на меня пустым мертвым взглядом. Будто инопланетная жизнь забрала их тела. Одно из них возложило на меня корону и покорно преклонилось. Я был опустошён.

Я проснулся в холодном поту. На часах два часа ночи, вокруг холод, за окном туман. Рядом сидит моя тётя. Её зовут Миранда. Её черные длинные волосы свисали, словно водопад патоки, а длинные возле кистей рукава небрежно лежали на уставших коленях.

– Эд, ты как? Выглядишь испуганным. Ты вскрикнул во сне, я пришла проведать тебя, – сказала Миранда и дала мне очки.

– Привет, Миранда. Голова болит и холодно. Будто фантом из моего сердца всё выкачал, - сонно проговорил я и надел окуляры.

– Пойдём на кухню, расскажешь, – ответила тётя и осторожно повела меня.

Я шатался. Её сильная, но аккуратная хватка держала мою руку, будто боясь, что я рухну. Не просто на пол, а под него. Миранда включила лампочку и присела рядом за диван, а я сел на табурет.

– Тебе снился кошмар? – спросила она.

– Ещё какой.

Я стал вкратце пересказывать мой сон. Про падение, детей, синюшную воду и тронный зал. Миранда то и дело стреляла, словно пулями обеспокоенные взгляды и то и дело смотрела на небольшой ящик. Выслушав меня, она подошла к столешнице и достала маленькую жестяную коробочку, а из неё пакетик чая.

– Эд, выпей пожалуйста. Тебе должно полегчать. Этот чай из ромашки, он успокаивает нервы. Поможет уснуть.

Я выпил его. Мне и вправду полегчало. Встав с табуретки, Миранда тут же обняла меня за плечи и прижала к себе. Я ответил так же, она мне прошептала:

– Я беспокоюсь за тебя. Прошу, ты у меня и твоего папы один.