Часть 16

Вечером после работы воздух в Глэйде был особенно тёплым, пахло дымом и свежей землёй. На поляне разожгли костёр — обычное дело, но именно это огненное пятно посреди темноты всегда собирало всех вместе.

Я опустился на бревно, вытянув ноги и чувствуя, как приятно ломит мышцы после целого дня на плантациях. Минхо, конечно, весь вечер ныл, что ему «положено бегать, а не копать», но и он теперь сидел у огня, жестикулируя руками и рассказывая что-то Томасу.

Ария устроилась чуть в стороне, Чак тут же подсел к ней, положив голову ей на колени. Она не возражала, только поправила ему волосы. Картина была настолько привычной, что у меня на сердце стало тепло.

Я украдкой наблюдал за ней, пока остальные переговаривались. Она смеялась над какой-то репликой Минхо, и этот её смех... чёрт, он выбивал у меня почву из-под ног.

И тут к ней подошёл Элиот. Он сделал вид, будто просто ищет место у костра, но в итоге сел прямо рядом, ближе, чем следовало, и от этого у меня в груди всё сжалось.

— Тяжёлый день, да? — сказал он, глядя прямо на неё своими разными глазами.

— Ещё бы, — ответила Ария, но уже не так легко, как обычно. Её голос чуть дрогнул. — Но зато здесь хоть спокойнее.

Элиот усмехнулся.— Спокойнее... пока. — И он задержал на ней взгляд чуть дольше.

Я чувствовал, как челюсть напрягается сама по себе. Каждый его взгляд казался вызовом.

— Не хочешь хлеба? — протянул он ей кусок, и она вежливо кивнула, но сразу не взяла.— Спасибо, но позже.

Он пожал плечами, откусил сам, будто ничего не произошло, но я видел, как его глаза снова скользнули по ней.

Я опустил руку на колено, чтобы не встать и не высказать ему всё прямо сейчас.

— Эй, Ньют! — громко окликнул Минхо. — Ты сегодня как старый дед. Уснул там?

— Не дождёшься, — ответил я, натянув лёгкую улыбку.

— Да ладно, — подмигнул он, — мы все видели, какой ты романтик ночью, не прикидывайся!

Костёр оживился от смеха. Томас даже кашлянул, будто подавился, а Галли ухмыльнулся.

— Романтик? — переспросил Элиот, приподняв бровь.

— Он издевается, — отрезал я, бросив на Минхо убийственный взгляд.

Но Элиот усмехнулся.— Ну что ж... значит, у меня конкуренция.

Он сказал это слишком легко, но каждый звук вонзился в меня, как игла.

Ария быстро перевела разговор, спросила что-то у Чака, который полусонный лепетал, но я всё равно чувствовал — напряжение висело в воздухе.

Огонь потрескивал, все смеялись и болтали, а я сидел, глядя на языки пламени и борясь с собственными мыслями.

И пока ребята обсуждали, кто завтра идёт на плантации, я чувствовал лишь одно — эта ночь станет для меня длинной.

— Серьёзно, — хмыкнул Минхо, — я бы лучше ещё пять кругов в лабиринте пробежал, чем копаться в грязи весь день.— Ну так беги, — отозвался Галли. — Далеко. И не возвращайся.

Смех прокатился по кругу. Минхо изобразил обиженную мину, но тут же сам захохотал.

Элиот сидел рядом с Арией. Он вёл себя спокойно, не лез на рожон, но каждый его взгляд в её сторону будто вонзался в меня. Как нож.

— А у вас тут, я смотрю, всё расписано, — произнёс он, слегка качнувшись вперёд. — Кто где, кто чем занят. Странно... и нет ни одной девушки, кроме тебя, Ария.

Она чуть заметно вздрогнула, но ответила уверенно:— Тут никто не знает, почему так. Просто так есть.

— Но всё же... — протянул он, и я уловил в его голосе что-то лишнее.

— Эй, новенький, — вмешался Минхо, — тебе рано ещё задавать «почему». Для начала разберись, как не облажаться на плантациях.

Томас хмыкнул:— И желательно не сгореть под солнцем в первый же день.

Элиот усмехнулся, но я заметил — он снова косится на Арию. Моё сердце билось всё сильнее, хотя снаружи я оставался спокойным.

— Так что, Ньют, — вдруг обратился ко мне Минхо, явно замечая напряжение, — может, научишь новенького, как правильно копать? Ты же у нас специалист.

— Разберётся, — ответил я коротко, и заметил, как Ария украдкой посмотрела на меня.

Тишину нарушил Чак. Он потянулся, зевнул и сказал, едва открывая глаза:— Я пойду... гамак... спать...Он выбрался из колен Арии, потёр глаза и, пошатываясь, побрёл к своему месту.

— Спокойной ночи, мелкий, — крикнул ему Минхо, но тот уже не слушал.

Снова воцарилось неловкое молчание. Все переговаривались, смеялись, но у костра будто появился ещё один невидимый круг — напряжение между мной и Элиотом. Я чувствовал его так же ясно, как жар от огня.

Я опустил взгляд в пламя. Мысль не давала покоя: Почему? Почему мне так невыносимо видеть его рядом с ней? Я знаю его всего пару часов, а внутри будто всё кипит. Как будто... как будто я всю жизнь его ненавидел.

Я сжал кулаки и глубже втянул дым костра, будто пытался заглушить этот гул внутри себя.

Элиот откинулся назад, лениво вертя в руках обгоревшую ветку.— Всё-таки странное место... — проговорил он задумчиво. — Но знаешь, Ария, — он бросил на неё взгляд и чуть улыбнулся, — тебе, наверное, сложнее всех. Девушка одна среди парней. Не представляю, как ты справляешься.

Она чуть заметно напряглась, убрала волосы с лица и ответила ровно:— Я справляюсь. Здесь все одинаковые.

— Может быть, — он склонил голову. — Но всё равно ты... выделяешься.

Я почувствовал, как меня резко обдало жаром, будто костёр стал вдвое ближе. Его слова звучали просто, но в них было что-то — слишком личное. Слишком близкое.

Минхо усмехнулся, пытаясь разрядить:— Осторожнее, новенький. Она может и в лицо заехать, если слишком будешь лезть.

Томас тоже хмыкнул, кивая:— Проверено на себе.

Пара ребят засмеялись, но мне было не смешно. Я смотрел на Элиота, и всё внутри скручивалось в узел.

— Может, хватит? — произнёс я тише, чем хотел, но с такой сталью в голосе, что даже смех стих.

Элиот перевёл на меня глаза, разными цветами — карим и синим. Чуть приподнял бровь.— Я просто разговариваю.

— Разговаривай с кем угодно, — ответил я резко. — Но не так.

Ария удивлённо взглянула на меня, будто не ожидала услышать это именно от меня. Минхо кашлянул, прикрыв рот, явно готовый что-то сострить, но передумал.

Пауза затянулась. Огонь потрескивал, запах дыма вился в воздухе. Никто не решался заговорить первым.

Элиот, наконец, усмехнулся и отвернулся, уставившись в пламя.— Ладно. Без обид.

Я всё ещё чувствовал, как пульс бьётся в висках. Слова сорвались сами, прежде чем я успел остановить себя. Будто я всю жизнь ждал, чтобы сказать их.

Я больше не мог сидеть там. Казалось, дым давил на грудь, а каждый взгляд Элиота — будто наждаком по коже. Я поднялся первым, не сказав ни слова. Ребята переглянулись, но никто не стал останавливать.

Дорога к ручью была тёмной и тихой. Ветки хрустели под ногами, ночной воздух был прохладнее, чем у костра. Я опустился на камень у самой воды и, наклонившись, зачерпнул ладонями. Ледяная свежесть хлынула в рот и по подбородку вниз.

— Чёрт, — выдохнул я, втирая мокрые ладони в лицо. — Просто парень. Обычный парень.

Но внутри не отпускало. Это чувство было слишком ярким, слишком настоящим. Будто я ненавидел его всегда, ещё до того, как увидел впервые. Ненавидел без причины.

Я откинулся на спину, прислонился к дереву и уставился в небо. Луна отражалась в воде, звёзды мелькали между кронами.

Почему именно он? Почему именно сейчас?

Я сжал кулаки. Воздух был свежим, но внутри всё горело.

——————

Ария

Я сидела у костра, но не могла отогнать мысль о том, как Ньют встал и ушёл. Его место пустовало, и огонь теперь казался слишком громким.

— Эй, Ария, — Минхо наклонился ближе. — Ты куда уставилась?

Я моргнула, поняла, что смотрю в сторону, куда ушёл Ньют.— Пойду... найду его.

— Зачем? — сразу же подал голос Элиот. Его разноцветные глаза блеснули в отблесках огня. — Он взрослый парень, сам разберётся.

— Может, и разберётся, — я поднялась, отряхивая руки от пыли, — но я хочу убедиться.

Минхо ухмыльнулся:— Осторожно, Ария. Если Ньют в кустах плачет — дай ему носовой платок.

— Заткнись, — пробурчал Томас, толкнув его локтем, но оба они уже хихикали.

А вот Галли смотрел серьёзно, прищурившись, будто пытался понять, что у меня на уме.

Элиот снова наклонился вперёд, и голос его прозвучал чуть резче, чем стоило бы:— Ночь. Лес. Не слишком ли опасно?

Я задержала взгляд на нём, ощутив, как внутри неприятно кольнуло.— Я справлюсь.

И, не дожидаясь больше вопросов, развернулась и пошла прочь. Их голоса остались позади, растворяясь в треске огня и ночном воздухе.

Воздух стал прохладнее, чем ближе я подходила к ручью. Шум костра давно стих, и теперь слышно было только стрекот сверчков да тихое журчание воды. Я шла осторожно, прижимая ладони к себе — в темноте шаги казались громче обычного.

И вот, за деревьями мелькнула знакомая фигура. Ньют сидел на коряге, чуть наклонившись вперёд, локти на коленях, в руках перекатывал камешек. Вода серебрилась в лунном свете, отражая его профиль.

Он меня не сразу заметил. Я остановилась, смотрела молча. Было чувство, будто подглядываю — в его тишину, в мысли, которые он прятал даже от самого себя.

— Ты чего тут одна? — наконец спросил он, даже не оборачиваясь. Голос спокойный, но я уловила усталость.

Я шагнула ближе, присела рядом.— А ты? — спросила я тихо. — Тоже один.

Он чуть усмехнулся, бросил камешек в воду.— Иногда легче, когда тишина.

Я обняла колени руками и посмотрела на него сбоку. В отблесках луны его глаза казались светлее, и я поймала себя на том, что смотрю слишком долго.

— Все переживают, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И... они заметили, что ты ушёл.

— А ты пришла, — отозвался он. Сказал просто, буднично, но почему-то от этих слов сердце у меня ухнуло вниз.

Я отвернулась к воде, будто боялась, что он увидит на лице больше, чем нужно.

Тишина повисла. Только лёгкий плеск воды, только дыхание рядом.

— Иногда, — он заговорил снова, — я думаю, что нам всем здесь чего-то не хватает. Но понять, чего именно... невозможно.

Я опустила подбородок на колени и почти шёпотом сказала:— Может, не «чего». Может, «кого».

Он посмотрел на меня, и я почувствовала этот взгляд, как прикосновение.

Некоторое время мы просто сидели так — рядом, в тишине, под светом слабой луны. Казалось, даже ветер не решался вмешиваться.

Он чуть подался ближе, его плечо коснулось моего.— Ария, — сказал он негромко. — Иногда я думаю, что мы уже проходили всё это.

— Что? — я подняла на него глаза.— Ты. Я. Это место. — Он тихо усмехнулся. — Глупо, да?

Я покачала головой.— Нет. Совсем не глупо.

Он посмотрел на меня, долго, не мигая. В этом взгляде было всё — тревога, нежность и что-то, чего он, возможно, сам не понимал.

Мы так и сидели — не говоря ни слова. Всё вокруг будто исчезло: гул лагеря, огни вдали, даже холод ночи. Остались только он и я, дыхание, совпадающее по ритму, и тихое шуршание воды.

Я не думала. Просто позволила себе немного приблизиться.Плечо ньютa оказалось рядом, близко — почти зовом.И прежде чем успела остановить себя, я склонила голову ему на плечо.

Он чуть напрягся — не от отторжения, скорее от неожиданности. Но через пару секунд я почувствовала, как его ладонь легла поверх моей — осторожно, будто боялся спугнуть.

— Устала? — прошептал он.— Немного, — ответила я, чувствуя, как с каждым выдохом становится спокойнее.

Он тихо вздохнул, взгляд его всё ещё был устремлён в воду.— Знаешь, — сказал он после короткой паузы, — я иногда забываю, что мы вообще можем вот так просто сидеть. Без беготни, без страха.

— Можем, — прошептала я. — Пока ещё можем.

Он чуть склонил голову, и на секунду его подбородок коснулся моих волос.Тишина снова накрыла нас, но уже другая — теплее, тише, почти домашняя.

Я чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, уверенно, с какой-то странной для этого места мягкостью.Где-то внутри мелькнула мысль: если бы время могло замереть, я бы захотела, чтобы это был именно этот миг.

Он тоже не двигался. Может, боялся разрушить этот хрупкий покой.И, кажется, впервые за долгое время мне было по-настоящему спокойно.