часть 6

Два дня спустя

Уже попав к себе домой, Аврора пошла в душ. Она до упора выкрутила кран, подставляя лицо под обжигающе горячие струи воды, которые больно били по коже, пытаясь избавиться от лишних мыслей, но только усугубила ситуацию. Пар заполнял тесную кабинку, становясь удушливым, а капли воды казались слишком тяжелыми. Целых два дня она не могла перестать думать о том, кого ненавидит всем сердцем.

*«Нет. Я не могу с ним работать. Он меня предал. Он собственноручно отправил меня в ад».*

Она уперлась лбом в кафельную плитку, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Память услужливо подбрасывала картинки из прошлого: холодные залы во Франции, где страшные люди до полусмерти заставляли тренироваться под прицелом камер и дулами автоматов. Это из-за него она начала убивать с десяти лет, когда другие дети еще играли в куклы. Из-за него она была по локоть в крови, и этот металлический запах, казалось, въелся в её поры навсегда.

Из-за него, твою мать!

Аврора всё детство, засыпая на жестких койках тренировочных лагерей, представляла, как она медленно будет его убивать. Она смаковала детали того, как заставит его поплатиться за каждого человека, чью жизнь она забрала, выполняя чужие приказы. Пятый пробрался в её зону комфорта, заставил доверять себе, выстроил вокруг неё иллюзию безопасности — и сдал этим людям, просто развернувшись и уйдя в свою временную воронку.

Он виноват.

Она ненавидела его каждой частицей тела, и эта ненависть была почти физической. Она вызывала невыносимый зуд под кожей и ногтями, от злости крутило живот так сильно, что Аврора постоянно боролась с тошнотой и желанием засунуть два пальца в рот, чтобы выплеснуть эту горечь наружу. Одно его имя, произнесенное вслух в коридорах Комиссии, каждый раз заставляло вздрагивать и ощущать прилив слепой ярости. Вот за что она ненавидела цифру «5» — за то, что она стала клеймом на её жизни.

После его ночного нападения на Аврору, когда старые инстинкты едва не привели к трагедии, он не обращал на неё никакого внимания. Пятый разговаривал только по делу, сухим, бесцветным тоном, глядя куда-то сквозь неё. Аврора считала, что это из-за чувства вины, хотя в следующую секунду обрывала себя: Харгривз и чувство вины? Нет уж, они несовместимы. Пятый стал холодным и отстранённым, превратившись в ту самую ледяную статую, которой его всегда считали враги, из-за чего её накрывало волной острой боли в груди и тугим комом в горле.

Детские воспоминания с ним всплывали в голове при малейшем упоминании о нём, как назло, самые светлые и чистые. Она закрывала глаза и видела, как он устраивал импровизированные пробежки по набережной, подгоняя её смехом, как они вместе ели вишнёвое мороженое втайне от Кэт после изматывающих тренировок, пачкая губы липким сиропом. Она почти чувствовала, как он щекотал её, если она пропускала какой-нибудь удар во время спарринга, заставляя её смеяться до колик на полу спортзала.

Аврора с силой ударила кулаком по стене душа, игнорируя боль в костяшках. Вода продолжала течь, смывая слезы, которые она так и не позволила себе выпустить. Вместо той девочки с мороженым в зеркале, когда она наконец вышла и вытерла запотевшее стекло, на неё смотрела женщина с пустым взглядом, чей мир был разрушен тем самым человеком, за которым ей теперь приходилось следовать тенью.

Стоит ли упоминать о том, что Аврора в щепки разнесла свой кабинет сразу после того, как Кэтрин ледяным тоном сообщила ей о назначении Пятого в напарники? Грохот перевернутого дубового стола и звон разбитого вдребезги хрустального графина до сих пор стояли у неё в ушах. Решение Куратора Аврора сочла не просто странным, а подозрительным, ведь она слишком хорошо помнила ту почти физическую жажду, с которой Кэт мечтала его уничтожить. Она явно что-то задумала, выстраивая очередную многоходовую комбинацию, но что именно — Авроре ещё только предстояло понять. А пока ей оставалось лишь одно: подавить ярость и послушно плясать под её дудку.

Прямо спрашивать у Кэт смысла не было: та возвела ложь в ранг искусства и всё равно бы соврала, глядя прямо в глаза. Хотя, несмотря на эту бесконечную манипуляцию, Аврора всё равно любила свою тётю — той странной, болезненной привязанностью, которую испытывают к единственному близкому человеку. Но эта любовь мгновенно испарялась в те моменты, когда Кэтрин превращалась в жёсткое руководство, холодную машину, готовую на любые ужасы ради личной выгоды. Кэтрин любила власть, и временами казалось — она ценит её гораздо больше, чем саму Аврору или сбежавшую Лайлу.

Именно поэтому, сразу после побега приёмной двоюродной сестры, девушка решила подготовить себе почву для отступления. Воспользовавшись своим высоким статусом, она тайно достала два портфеля из хранилища Комиссии. Это была ювелирная работа: ей пришлось вручную вскрывать схемы и отсоединять их от системы глобального мониторинга местоположения и перемещения во времени, чтобы превратить чемоданы в «невидимки», которые не сможет выследить ни один отдел.

Первый портфель она спрятала в 1965 году, в заснеженном и суровом советском городе Премостополь, среди серых бетонных многоэтажек и бесконечных очередей. Аврора была уверена, что Комиссия не настолько бесстрашна, чтобы лезть в закрытый Советский Союз, где даже для хроно-агентов правила игры становились смертельно опасными. А второй портфель она держала в тайнике у себя дома в шкафу, в потайном отсеке, чтобы он всегда был под рукой на случай, если события начнут развиваться слишком стремительно.

Бендерфильд искренне надеялась, что все эти приготовления — лишь плод её разыгравшейся паранойи, и экстренными чемоданами пользоваться надобности никогда не будет. Но в её мире выживали только те, кто был готов ко всему, включая предательство самых близких.

Девушка осела на скользкий пол душевой кабинки, обхватив колени руками под остывающими струями воды. Она сидела так в полумраке, заставив себя глубоко дышать и пытаясь мыслить как взрослый человек: холодными мозгами и чистым расчетом, а не застарелой детской обидой, которая жгла сильнее любого кипятка.

Работа - в приоритете.

Она точно не будет отказываться от напарничества, рискуя своим положением в Комиссии. Придётся бороться с чувством тошноты, когда рядом с ней будет находиться Пятый. Хотя бы теперь ей будет легче справляться с заданиями, и появится больше свободного времени для занятия личной жизнью.

*******

Пятый сидел за кухонным островком на барном стуле и методично поедал свой омлет, едва замечая утренний свет, пробивающийся сквозь панорамные окна.

— Отлично выглядишь для человека, который круглые сутки убивает людей, — усмехнулась Эллисон, со стуком протягивая брату тяжелую кружку свежесваренного чёрного кофе, от которого исходил горьковатый аромат.

Эллисон была бы не Эллисон, если бы постоянно не стебалась над братом, который так отчаянно пытался уничтожить Комиссию, что теперь, по иронии судьбы, сам стал работать на них, облачившись в безупречный, но слишком официальный костюм.

Женщина села на высокий стул напротив Пятого, принимаясь за свой завтрак и поправляя шелковый лацкан своего платья.

— Ты тоже отлично выглядишь для менеджера, который работает сутками, не покладая рук, — заметил парень, мельком взглянув на сестру поверх дымящейся чашки.

Она действительно похорошела: отрастила свои длинные волнистые волосы, которые теперь каскадом рассыпались по плечам, а былой уставший вид сменился искренней улыбкой и сияющими глазами. Материнство пошло ей на пользу; Эллисон была по-настоящему счастлива — с подрастающей дочерью и Лютером.

Про детали её отношений с Лютером никто спрашивать не хотел, потому что они оба мастерски избегали таких вопросов, переводя тему при каждом удобном случае.

— Вчера я и Дэн встретились с Эндрю Колинсом, — женщина аккуратно протёрла руки салфеткой, откладывая приборы в сторону.

— И? — Пятый оторвался от кофе, сосредоточенно взглянув на сестру, ожидая конкретики.

— Мы выбили у него пятнадцать процентов и франшизу, — широко улыбнулась она, явно довольная исходом сложной сделки.

— Отлично. Ради этого ты приехала ко мне в такую рань перед работой? — он вскинул бровь, вопросительно на неё поглядывая и постукивая пальцами по гранитной столешнице.

— Да, но не совсем... — замялась она, отведя взгляд и задумчиво перебирая край салфетки.

— Не тяни и говори прямо.

— Мои источники сообщили, что Алекс Коудж хочет увести у нас партнёра.

— Кого именно?

— Arwa Invest.

— Коудж... Это тот, кто со стариком Реджи собачился за долю бухты? — Пятый прищурился, восстанавливая в памяти старые иерархии и конфликты интересов.

— Да.

— Сообщи Дэну, он решит проблему. Это всё? — отрезал парень, возвращаясь к своему завтраку.

— Да.

Их диалог внезапно прервал резкий, пронзительный звук прибывшего письма от Комиссии, который исходил из микроволновой печи — привычный способ связи, от которого веяло холодом бюрократии. Эллисон тут же перевела встревоженный взгляд на кухонный прибор, в котором материализовалась капсула.

— Можешь идти, Эллисон, спасибо, — кратко бросил парень, резко встав и перекладывая всю грязную посуду в посудомоечную машину, тем самым давая понять, что семейное утро официально окончено и началась работа.

— Ты опять на задание? — в голосе Эллисон послышались нотки привычного беспокойства, перемешанного с раздражением, пока она наблюдала за его резкими, отточенными движениями.

— Тебя моя работа никак не касается, — отрезал Пятый, старательно мою руки в раковине под сильным напором ледяной воды, словно пытаясь смыть остатки утренней расслабленности.

— Как раз-таки касается, — возразила сестра, скрещивая руки на груди и упрямо вскидывая подбородок. — Я должна знать, когда ты будешь пропадать на несколько дней, а то и недель. Это напрямую отразится на нашем бизнесе. Я должна знать, как составлять тебе график и планировать важные встречи, чтобы не оправдываться перед партнерами за твое отсутствие.

— Нет, не должна. Все встречи вместо меня будет проводить Дэн, — он выключил воду и бросил быстрый взгляд на сестру через плечо. — Но если появится крайне важное дело, которое потребует моего личного присутствия, я тебе сообщу, когда буду свободен.

Пятый тщательно вытер руки полотенцем и подошел к микроволновке. С тихим щелчком он открыл дверцу и вытащил оттуда металлическую капсулу с заданием — холодный привет из вневременного пространства Комиссии.

— Каким был упёртым, таким и остался, — театрально закатила глаза женщина. Она поняла, что этот разговор окончен. Громко цокая каблуками по паркету, она взяла свою сумочку и вышла из квартиры, хлопнув дверью.Пятый тяжело вздохнул, наслаждаясь внезапно наступившей тишиной, которая теперь казалась звенящей. Он открыл капсулу, достал плотный конверт с красным штампом и вернул пустую оболочку на место.

— Ну что опять? — тихо буркнул парень, садясь на кожаный диван. Он надорвал край письма, ощущая кончиками пальцев тяжесть бумаги, которая обычно не сулила ничего хорошего.

Кому: Пятому и АврореСтатус: срочныйЗадание: устранить Джеймса Брейка для предотвращения взрыва засекреченной лаборатории на Сейшельских островах.Дата происшествия: 14 октября 2010 годаВремя прибытия: 7 октября 2010 годаСрок выполнения задания: 7 дней

***

Прошло уже два часа после того, как Пятый получил задание, а Аврора не выходила на связь, из-за чего он телепортировался к ней домой, потому что чемодан был у неё. Парень ненавидел ждать, а тишина со стороны напарницы казалась ему либо вопиющей халатностью, либо признаком беды.

Её дом приятно пах ею. Её нежными персиковыми духами, которые оставляли после себя сладкий, лёгкий шлейф, переплетающийся с едва уловимым ароматом дорогого воска для мебели. Дома было чисто, тихо, спокойно и умиротворённо. Всё в стиле Авроры: каждая деталь интерьера находилась на своем месте, от идеально выровненных стопок журналов до безупречно заправленных штор.

— Бендерфильд, у нас задание! — прикрикнул парень, чтобы девушка знала, что он пришёл и вышла, но ответа не последовало. Он прошел вглубь гостиной, замечая, что на вешалке аккуратно висит её пальто, а на столике лежат ключи. Она была дома.

Парня это напрягло, потому что она явно не прочла задание. Зная её пунктуальность, она уже давно была бы готова и ждала его с чемоданом в руках, сверяя время по часам. Возможно, что-то случилось. В голове Пятого сразу возникли мысли о наемниках Комиссии или внезапном приступе, ведь в их работе расслабляться нельзя было ни на секунду.

— Аврора! — повторил он громче, его голос стал жестче.

Ответа нет. Лишь мерный гул кондиционера нарушал звенящее безмолвие.

Он осторожно достал пистолет из кобуры, большой палец привычно лег на предохранитель. Пятый стал расхаживать по дому, прислушиваясь к каждому шороху, стараясь не издавать лишних звуков. Звук доносился из предпоследней двери в коридоре — едва слышное журчание воды, которое он сначала принял за шум труб.

Он подкрался к двери, чувствуя, как адреналин заставляет мышцы напрячься.

Раз. Два. Три.

Пятый телепортировался в комнату, готовясь отразить нападение, и тут же об этом пожалел. Его обдало волной влажного тепла и густого пара, пахнущего цветочным гелем для душа. Воздух прорезал пронзительный визг Авроры, и в ту же секунду в него полетел нож, схваченный ею с подставки — Пятый едва увернулся, отклонив голову в сторону; лезвие со свистом прошло мимо и со звоном вонзилось в стену.

— Да твою мать! — завизжала девушка, которая находилась в душевой кабинке, закрывшись матовыми стеклянными стенками. Она вжалась в угол, пытаясь одновременно спрятаться от незваного гостя и дотянуться до полотенца.Сквозь стекло, покрытое каплями конденсата, было видно лишь расплывчатые, но отчетливые очертания тонкой талии, изящно переходящей в линию округлых бёдер. Мокрые распущенные волосы темными змеями облепили её спину и плечи, а сквозь дымку проглядывали силуэты полных грудей, тяжело вздымающихся от испуга и ярости.

Чёрт! Куда ты смотришь?!

Пятый замер на месте, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он стоял с пистолетом в руке в центре ванной комнаты, полной интимного пара, и не мог заставить себя пошевелиться, хотя разум кричал, что нужно немедленно убираться. Его взгляд невольно зацепился за то, как капли воды стекают по стеклу, повторяя изгибы её тела, которое он никогда не должен был видеть в таком свете.

Парень тут же заставил себя отвернуться, уставившись в кафельную стену, увешанную какими-то баночками. Он чувствовал, как по телу растекается неуместный жар, а воротник рубашки вдруг стал слишком тесным. Влажный воздух ванной, пропитанный теплом её тела, мешал сосредоточиться.

— Выйди! — крикнула Аврора, и в её голосе за звенящей злостью промелькнула нотка паники. — Зачем ты пришёл?!

— У нас задание, — спокойно произнёс Пятый, изо всех сил стараясь придать голосу ту самую старческую бесстрастность, которая обычно приводила людей в трепет. Он стоял к ней спиной, сложив руки в карманы и пытаясь не подавать виду, что его сердце колотится чуть быстрее обычного. — Ты не прочла его, и я подумал, что что-то случилось.

— Какой ты заботливый! — зло прорычала девушка. Слышно было, как она нервно переступила с ноги на ногу, и звук воды, стекающей по её коже, в тишине комнаты казался оглушительным. — Насколько мы опаздываем?

— На два с половиной часа. Чемодан деактивируется через двадцать минут.

— ТВОЮ Ж МАТЬ!

Она резко топнула по полу душевой, и звук этого удара эхом отразился от стен. Времени на ссоры и рефлексию не осталось — деактивация означала провал миссии ещё до её начала, а Куратор ошибок не прощала.

— Подай мне полотенце и вещи, раз уж пришёл! — раздражённо бросила она, и в её тоне послышалась вынужденная капитуляция перед обстоятельствами.

Пятый, не оборачиваясь, сделал пару шагов в сторону тумбочки. На её полированной поверхности лежало пушистое белое полотенце, а прямо на нём — кружевной комплект чёрного белья. Лифчик с тонкими, почти невесомыми лямками и трусики с завышенной талией, украшенные изящной вышивкой.

Достаточно хороший выбор.

Стоило ему лишь на секунду представить её в этом белье, почувствовать пальцами мягкость кружева, как он тут же с силой отогнал эту картинку из головы, до боли зажмурившись.

«Нет, нет, нет! Она маленькая девочка. Эмма. Та самая, которую ты помнишь с детства...» — твердил он себе, как мантру, пытаясь заменить образ роковой напарницы образом ребенка с разбитыми коленками.

Он молча передал стопку вещей Авроре, протянув руку назад, за матовое стекло, и снова замер, глядя в стену. Он слышал шорох полотенца, звук открывшейся дверцы кабинки и то, как капли воды падают на коврик.

— Я выйду, — выдавил он, делая шаг к двери.

— Стоять! — рявкнула девушка, и этот приказ заставил его замереть на месте. — Не смотри на меня и немедленно рассказывай про задание.

Она отошла к дальней стене, подальше от пара, и Пятый услышал характерный щелчок крышки флакона. Аврора начала наносить лосьон на ноги плавными, методичными движениями. Тот самый персиковый запах вновь заполнил ванную комнату, становясь почти осязаемым, густым и дурманящим сознание.

— Нам дали неделю. Нужно устранить Джеймса Брейка, чтобы предотвратить взрыв засекреченной лаборатории на Сейшельских островах. Взрыв произойдёт 14 октября 2010 года. Мы прибудем туда 7 октября.

Он говорил быстро, концентрируясь на цифрах и фактах, как на спасательном круге. В ответ со стороны Авроры донёсся лишь короткий, жалобный вздох — перспектива целой недели на островах в компании человека, которого она ненавидела, явно её не радовала.

Пятый стоял неподвижно, но периферийное зрение, отточенное годами службы в Комиссии, работало против него. Он краем глаза заметил её силуэт в зеркале: Аврора, обернутая в полотенце, безуспешно пыталась промазать лосьоном спину в районе лопаток. Её пальцы замирали в паре сантиметров от цели, кожа блестела от влаги, а плечи напряженно сводились, пока она тщетно пыталась дотянуться до труднодоступного участка.

Его взгляд машинально скользнул по её полуголому телу, выхватывая капли воды, бегущие по изгибам позвоночника, и он тут же заставил себя отвернуться, крепко зажмурив глаза до появления цветных пятен.

«Так. Приди в себя, идиот».

Воздух у самого уха разрезал свист. Аврора с пугающей точностью бросила в него маленький метательный нож, который с сочным стуком воткнулся в дверной косяк в паре сантиметров от его головы.

— Ты плохо слышишь?! Не думаешь, что пора на пенсию?! — её голос сорвался на гневный фальцет, а в воздухе отчетливо запахло озоном и назревающим скандалом.

— Давно пора. Только вот ты сама меня притащила в это дерьмо и заставила работать, Бендерфильд, — усмехнулся он, хотя внутри всё сжалось от странного предчувствия.

«Молчи. Молчи. Молчи».

— Помочь? — спросил он, прежде чем успел осознать, что вообще сказал. Слова вылетели сами собой, сорвавшись с губ раньше, чем сработали защитные фильтры разума.

«Блядь, зачем ты это сказал?!»

— Ты так ещё час возиться будешь, у нас времени не так уж и много. С каждой секундой Сейшелы становятся всё дальше, — добавил он, пытаясь придать предложению сугубо практический, деловой смысл.

— Я тебе сказала — не смотреть! — возмутилась девушка, но в её тоне сквозила безысходность положения. Она раздраженно протянула ему флакон, не оборачиваясь. — Помоги... Но если позволишь себе вольности — я тебе колени прострелю, понял? Я серьезно, Пятый.

Он молча взял прохладный флакон в руки, стараясь не соприкасаться с её пальцами. Наблюдал, как Аврора медленно развернулась к нему спиной, резким движением перебросив тяжелые мокрые волосы через плечо, обнажая бледную, беззащитную на вид шею и лопатки.Пятый выдавил немного лосьона на ладонь. Средство оказалось холодным, но его рука, напротив, горела. Он сделал шаг вперед и осторожно прикоснулся к её мягкой, бархатистой коже. Под его пальцами ощущалось едва заметное вздрагивание её мышц и бешеный ритм пульса на шее.

«Твою мать...»

Кожа была гладкой, как шелк, и пахла так интенсивно, что у Пятого на мгновение закружилась голова. Он медленно распределял лосьон по лопаткам, стараясь сохранять профессиональную отстраненность, но каждое мимолетное движение его пальцев по её спине отзывалось в нем электрическим разрядом. Тишина в ванной стала невыносимо громкой, прерываемой лишь их тяжелым дыханием.

По всему его телу прошёл мощный разряд тока, словно он коснулся оголенного провода. Пятый старался сохранять механическую точность движений, медленно растирая прохладный крем по её спине, но разум окончательно помутился. Он не заметил, как его пальцы, подчиняясь какому-то древнему инстинкту, начали медленно и глубоко массировать её кожу, сминая бархатистую ткань плоти под ладонями.

Аврора, видимо, сама того не осознавая, чуть выгнула спину навстречу его рукам, подставляясь под это неожиданно нежное прикосновение. Она слегка откинула голову назад, прикрывая глаза.Тихий, едва уловимый стон сорвался с её губ, утопая в теплом паре ванной комнаты.Для Пятого этот звук стал финальным аккордом. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а в ушах зашумело так, будто он оказался в эпицентре торнадо. Не в силах больше выносить эту близость и сводящий с ума запах персика, он резко телепортировался прочь. Синяя вспышка — и вот он уже стоит на улице, в нескольких кварталах от её дома, жадно хватая ртом прохладный воздух и с трудом переводя дыхание.

«Чёрт! Приди в себя, Пятый! Ты буквально ей в дедушки годишься!» — орал он на самого себя, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.Она маленькая девочка. Твоя маленькая Эмма, которую ты когда-то учил завязывать шнурки...Точнее, уже взрослая, опасная и чертовски красивая Аврора, способная убить одним взглядом.— Блять! — в голос выругался он, с силой проводя дрожащей рукой по лицу, пытаясь стереть ощущение её кожи с кончиков пальцев.Он прождал её на набережной у пляжа ещё полчаса, меряя шагами пятачок земли и уничтожая взглядом каждую проплывающую мимо чайку. Время тянулось невыносимо медленно, а чемодан в её руках был единственным законным оправданием его присутствия здесь.Когда Аврора наконец вышла из дома и направилась к нему — уже в своем рабочем чёрном обтягивающем комбинезоне, подчеркивающем каждый изгиб, с тяжелым чемоданом в руках и идеально собранными волосами — они оба, не сговариваясь, нацепили свои привычные маски. Между ними снова выросла ледяная стена. Они оба сделали вид, что ничего не произошло, что не было того стона и тех обжигающих касаний в туманной ванной.

— Мы опаздываем, — холодно бросил он, даже не глядя ей в глаза.

— Я в курсе, — так же сухо отрезала она, крепче сжимая ручку чемодана.

***

7 октября 2010 года

Они материализовались из синей вспышки прямо у входа в уютный двухэтажный отель «Пальма». Воздух Сейшел, пропитанный солью и ароматом тропических цветов, мгновенно окутал их липким теплом, но атмосфера между напарниками оставалась ледяной.

— Как это зарегистрирован только один номер?! — возмущенно выдохнула Аврора, ударив ладонью по стойке регистрации так, что подпрыгнула декоративная ракушка.

Пятый, сохраняя обманчивое спокойствие, подался вперед, впиваясь взглядом в испуганного администратора.

— Перепроверьте ещё раз. Должно быть два номера — на имя Харгривза и Бендерфильд. Ошибка исключена.

— Простите, сэр, — забормотал парень за стойкой, лихорадочно листая записи в журнале и тыкая в экран монитора. — На обе фамилии зарегистрирован только один номер. Люкс на втором этаже. Все остальные комнаты заняты — у нас сезон, бронирование было сделано централизованно через вашу компанию.

Аврора со злостью выхватила пластиковую ключ-карту из рук администратора, едва не вырвав её вместе с пальцами, и демонстративно направилась к лестнице на второй этаж, топая, как слон, вопреки всем навыкам бесшумного передвижения, которым её учили годами.

Пятый, не желая тратить силы на подъем по ступеням, в мгновение ока телепортировался прямо к двери их номера, преградив ей путь.

— Ты топаешь, как мамонт, — заметил он, поправляя воротник и глядя на неё сверху вниз. — Нас здесь не должны заметить, если ты не забыла.

— Пошёл к чёрту, — огрызнулась она, даже не замедлившись.

Аврора резко оттолкнула его плечом, приложила карту к замку и с грохотом распахнула дверь, врываясь внутрь. Замерла она почти мгновенно, и Пятый, зашедший следом, сразу понял причину её остолбенения.

Номер был роскошным: панорамные окна с видом на океан, терраса, дорогая мебель из ротанга... и одна-единственная, вызывающе огромная двуспальная кровать, застеленная белоснежным бельем и украшенная лепестками гибискуса.

— Они, блядь, издеваются! — взорвалась Аврора, швыряя чемодан на пол. — Даже на двух кроватях сэкономили! Куратор решила превратить наше задание в дешевый фарс?

Она стояла посреди комнаты, тяжело дыша, и в неярком свете ламп её обтягивающий комбинезон казался второй кожей. Пятый промолчал, рассматривая кровать с таким видом, будто это была сложная бомба, которую невозможно обезвредить. Мысли о событиях в ванной комнате, которые он так старательно вытеснял последние полчаса, вернулись с удвоенной силой. Находиться с ней в одном замкнутом пространстве целую неделю и так было испытанием, но делить одну кровать... это уже походило на изощренную пытку.

— Я сниму номер в другой гостинице, — бросил Пятый, разворачиваясь на каблуках. Голос его звучал сухо, но внутри всё дрожало от желания оказаться как можно дальше от этой огромной кровати и сводящего с ума присутствия Авроры.

— Ты забыл, что напарники не должны находиться дальше двух километров друг от друга? — напомнила она, скрестив руки на груди. В её глазах читался вызов вперемешку с растерянностью. — Правила Комиссии...

— Срал я на эти правила, — отрезал он, даже не обернувшись. — Если что-то случится — я телепортируюсь к тебе за долю секунды. Обустраивайся. Завтра в семь утра идём на разведку.

— Если об этом узнает начальство... — начала была Аврора, но Пятый перебил её на полуслове.

— Я пошлю их всех к черту, потому что спать в одной кровати с тобой я не собираюсь.

Он не стал дожидаться её ответа, не хотел видеть выражение её лица. Синяя вспышка — и он исчез, оставив в комнате лишь тающий запах озона и едва уловимый аромат персика, который, казалось, преследовал его повсюду.

Оказавшись на ночной улице, Пятый жадно глотнул влажный морской воздух. Он быстро арендовал неприметный внедорожник и, стараясь не нарушать дистанцию слишком сильно, снял номер в отеле «Surf Beach». Этот отель располагался прямо у кромки воды, где шум прибоя заглушал любые мысли.

Войдя в номер, он сразу почувствовал приятную, почти спасительную прохладу — кондиционер работал на полную мощность, его мерный гул мгновенно расслаблял напряженное тело. В комнате царила стерильная отельная роскошь: такая же широкая кровать с накрахмаленными простынями, массивный шкаф из темного дерева, письменный стол, за которым он вряд ли будет сидеть, и уютное кресло. На кофейном столике стояла ваза с экзотическими цветами, чей густой аромат мешался с запахом моря. Мини-бар был забит до отказа: ряды крошечных бутылок с элитным алкоголем и закуски манили обещанием забытья.

Пятый зашел в ванную, плеснул в лицо холодной водой, глядя на свое отражение в огромном зеркале. Он видел в нем усталого парня, чьи глаза хранили опыт столетий. На Сейшелах уже глубокая ночь; небо за окном было иссиня-черным, усыпанным крупными южными звездами.Он быстро скинул с себя пропахший озоном и пылью времен костюм, оставшись в одних легких шортах, и без лишних раздумий завалился на кровать. Подушка была прохладной, а матрас — мягким, но сознание всё равно подсовывало образы, от которых он бежал.

Засыпая, он отчаянно надеялся, что завтра всё вернется в привычное русло. Что работа вытеснит эту странную, пугающую одержимость. Он молил судьбу о завтрашнем дне без лишних мыслей, без персикового запаха, который, казалось, въелся в его подкорку, и без её тихих, случайных стонов, эхом звучащих в голове.

Но реальность была жестокой: с каждой минутой та маленькая девочка Эмма, которую он когда-то защищал, всё стремительнее исчезала, уступая место взрослой, опасной и чертовски красивой женщине. И это осознание пугало его сильнее, чем конец света.

На удивление, измотанный физически и морально, он уснул почти мгновенно, проваливаясь в тяжелый сон без сновидений под мерный рокот Индийского океана.