часть 7

Как только Пятый ушёл, согласно протоколу, мне пришлось проверить номер на наличие жучков и прослушек. Я действовала механически: просмотрела стыки мебели, проверила полость за зеркалом и раму картины, убедившись, что всё чисто. Только после этого я позволила себе лечь на кровать, надеясь провалиться в сон, но тот не шёл, несмотря на весь дерьмовый день.

Сегодня я собственноручно убила сотрудника Комиссии. Он дежурил у архива в тот день, когда на меня напал Пятый, и допустил крупнейшую утечку информации — непозволительная оплошность. Свой адрес я тщательно скрывала годами, выстраивая систему безопасности, а этот мудак-Пятый просто вскрыл неприступную титановую дверь толщиной в полметра своим отпечатком, будто зашёл в общественный туалет!Я требовала немедленно закрыть для него доступ ко всем засекреченным помещениям и удалить из базы его данные, но получила отказ. Их аргумент был прост и до тошноты логичен: это невозможно, потому что Пятый — создатель Комиссии в будущем, и он обязан иметь доступ ко всему. Странно, что у него столько власти, но при этом его держат на коротком поводке. Насколько мне известно, тётя Кэт шантажировала его семьёй. Деньги тут явно ни при чём — у него их и так достаточно.

От тяжёлых мыслей меня отвлекло странное чувство чужого присутствия. По спине пробежал колючий холодок, а волосы на затылке встали дыбом. Воздух в комнате словно сгустился, хотя окна были закрыты.

Я мгновенно вытащила из-под подушки верную **Beretta M9** и оглядела пустую комнату. Кроме меня — никого. Я даже обошла номер, заглянув в шкаф и за шторы, чтобы убедиться в этом, но тревожное ощущение «взгляда в спину» не проходило.

Как только я снова легла, комнату резко озарила ослепительная голубая вспышка. Я вскинула пистолет, целясь точно в источник света.В центре комнаты возник Пятый.

— Ты такая гостеприимная, — он картинно закатил глаза, лениво отодвигая дуло пистолета от своего лица.

Мои глаза расширились, а пальцы предательски дрогнули — оружие выпало на постель. Только сейчас, в приглушённом свете ночника, я заметила, насколько у него идеальное тело. Он был в одних шортах: чёткие кубики пресса, широкие плечи, сухие и сильные руки... А кровь на коже только подчёркивала его внешность, делая образ пугающе магнетическим.

Из его плеча сочилась густая кровь — глубокий, длинный порез, скорее всего, от охотничьего ножа. Но по его полусонному, почти скучающему выражению лица нельзя было сказать, что он испытывает хоть каплю боли.

В голове запульсировал вопрос: как я смогла почувствовать, что Пятый сейчас появится здесь? Тем более раненым? Это предчувствие возникло за несколько минут до вспышки, словно наши нервные системы были связаны невидимым проводом. По телу прошлись мурашки от сотен резко возникших догадок.

— Какого хрена ты здесь забыл? — прошипела я, стараясь скрыть за грубостью волну удивления и неуместного возбуждения.

— Меня навестили какие-то дебилы в игрушечных масках и костюмах, пока я спал. На удивление, дерутся они неплохо для работников Комиссии, поэтому двое успели сбежать, — хмыкнул парень, скрестив руки на груди и небрежно опершись о стену, игнорируя то, как кровь пачкает дорогую отделку отеля. — У меня три трупа в номере. Я отправил туда уборщиков из Комиссии, они сейчас подчищают хвосты.

— То есть ты считаешь, что на тебя совершила покушение сама Комиссия? — я вопросительно изогнула бровь, пытаясь ухватиться за логику, пока взгляд настойчиво сползал к его оголённому торсу.

— С чего ты это решила? Я такого не говорил, — отрезал он, и в его глазах блеснул опасный огонек.Он сделал шаг в сторону кровати, и я почувствовала, как запах озона и металлической крови вытесняет остатки персикового аромата.

— Но если это были не они, значит, кто-то перехватил наши координаты ещё до вылета, — добавил он тише, и его голос в ночной тишине прозвучал слишком интимно. — А это значит, Бендерфильд, что спать врозь было твоей самой паршивой идеей за сегодня.

— Ты сказал, что они были в игрушечных масках и костюмах. Только у нас в Комиссии Времени солдаты охотятся в таком виде, — нахмурилась я, приподнимаясь на локтях. В памяти всплыли образы Хейзела и Ча-Чи — нелепые маски животных, за которыми скрывались безжалостные машины для убийства. Это был их почерк, их визитная карточка.

— Да, но дрались они не как солдаты Комиссии, — Пятый откусил сочный кусок яблока, и хруст прозвучал в тишине комнаты вызывающе громко. — Они держали ножи и пистолеты по-другому, использовали иные связки. Дерутся они в разы лучше тех болванчиков, которых муштрует твоя тётя. Скорее всего, они хотели, чтобы я думал, будто они из Комиссии. Эти идиоты хотят настроить меня против вас.

Он подошёл к столу, небрежно рассматривая корзину с фруктами, будто не у него только что текла кровь по предплечью, пачкая пол.

— Зачем им это нужно? Кто они? — я пыталась уложить это в голове. Если это не Комиссия, значит, появилась третья сила, способная отследить прыжок во времени и вычислить секретные координаты отеля.

— Я не всезнающий, Аврора. Я не знаю, — он пожал плечами, и я заметила, как он поморщился, когда задетая мышца сократилась.

Это нападение выглядело слишком спланированным. Стоило бы обратиться к Комитету, но если киллеры — подражатели, Комиссия только выставит нас параноиками или, что хуже, решит, что мы сами заметаем следы.

— Сколько их было?

— Пятеро.

Внутри всё похолодело. Значит, эти люди знали, на кого идут. Они были в курсе его способностей, его телепортации и боевых навыков, раз отправили целую группу захвата. Пятого не смогли устранить даже Хейзел и Ча-Ча, когда он был заперт в теле подростка, а это о многом говорило.

— Зачем пришёл ко мне? — я пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь поймать хоть тень искренности.

— Подумал, что на тебя тоже напали эти отморозки, — нехотя промямлил он, изучая огрызок яблока в руке.

— Волновался за меня? — с усмешкой спросила я, чувствуя странный прилив азарта.

— Ещё чего, — парень театрально закатил глаза, возвращаясь к своему обычному язвительному тону. — Я просто предположил, что тебя убьют. Если на тебя нападут пятеро и прикончат, у меня будут огромные проблемы с Комиссией из-за потери напарника. Лишняя бумажная волокита мне не нужна.

Я закатила глаза в ответ. Встав с постели, я прошла в ванную, стараясь не смотреть на его обнажённый торс, хотя боковым зрением всё равно фиксировала каждый рельеф его мышц. Достала из шкафчика увесистую аптечку и, вернувшись, точным броском отправила её Пятому. Он перехватил её одной рукой, даже не шелохнувшись.

Ничего не говоря, я повалилась обратно на кровать, прикрывая глаза ладонью и принимая максимально сонный вид. Я надеялась, что до него дойдёт: сцена окончена, пора заняться делом и обработать рану. Но тишина длилась недолго. Я услышала шорох, а затем почувствовала, как аптечка с глухим стуком приземлилась на одеяло прямо рядом со мной.

— Мне пора, нужно найти этих ублюдков по горячим следам, — холодно бросил Пятый. Он стоял у стола, в его фигуре сквозило упрямство, граничащее с безрассудством.

— Ну уж нет, Бэтмен, ты никуда не пойдёшь, — процедила я сквозь зубы, не открывая глаз. — Завтра нам на разведку, а из тебя кровь льётся в моём номере, как из дырявого шланга. Возьми, обработай и прошей рану, пока я тебе второе плечо не проткнула для симметрии или просто не прижгла утюгом.

Я приоткрыла один глаз, бросая на него испепеляющий взгляд. Пятый замер, и на мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнуло нечто похожее на смирение, смешанное с раздражением. Он привык командовать, но сейчас он был в моей зоне, и запах персика в комнате мешался с запахом его крови, создавая взрывоопасную смесь.

— Ты мне приказываешь? — угрожающе прошипел парень, сокращая дистанцию. В его голосе зазвучали те самые стальные нотки, которые обычно заставляли людей молиться о пощаде, а пространство вокруг него словно наэлектризовалось.

Я, не желая уступать ни дюйма, вскочила ногами прямо на кровать, чтобы оказаться на одном уровне с его глазами. По пути я резко прихватила аптечку, сжимая её так сильно, что побелели костяшки.

— Да, приказываю, идиот! Быстро сделай то, что я сказала, и вали! — я готова была поспорить, что моё лицо залило пунцовым цветом от ярости.В голове промелькнула мысль о том, как нелепо и странно это выглядит со стороны: я буквально со скандалом требую, чтобы он позаботился о себе. По идее, его раны должны волновать меня не больше, чем вчерашний прогноз погоды, но его запредельное, баранье упрямство просто выбивало почву из-под ног. В этот момент мне хотелось не лечить его, а всадить пулю прямо в этот надменный лоб!

— Крайне важно, чтобы в рану не попала инфекция, иначе твоё драгоценное плечо начнёт гнить, а гной быстро приведет к летальному исходу! К ампутации! — сорвалась я на крик, пока он продолжал сверлить меня своим тяжелым, немигающим взглядом. — Мне безрукий напарник нахрен не нужен, чёрт возьми!

— Тебе нужно — сама и делай, истеричка, — внезапно шикнул Пятый. Напряжение в его плечах чуть спало, и он с тяжелым вздохом опустился на край моей кровати, всем своим видом показывая одолжение.

— Козёл, — пробормотала я под нос. Опустившись на колени перед ним, я резким движением щелкнула замками аптечки.

Первым делом я достала антисептик и тщательно продезинфицировала свои ладони, ощущая резкий спиртовой запах, пока он садился на кровать. Вытащив влажные обеззараживающие салфетки, я принялась методично прочищать рану, убирая липкие багровые разводы с его бледной кожи. Затем, решив, что обычного очищения мало, я смачно полила спиртом марлевые тампоны и с силой провела ими прямо по открытому порезу. Чисто технически в этом не было острой необходимости, но мне отчаянно хотелось отомстить ему за сорванный сон и наглый визит. Я невольно улыбнулась, когда услышала его сдавленное шипение.

— Можно как-то понежнее? — раздражённо бросил он, дернув плечом.

— Не капризничай, — отрезала я, не поднимая глаз и концентрируясь на рваных краях кожи.

Когда кровотечение окончательно остановилось, я достала хирургическую иглу и нить, быстро продезинфицировав их. В голове на секунду всплыл образ того, как я буду протыкать его кожу, и я поняла, что без «анестезии» тут не обойтись — ни ему, ни мне. Я встала с кровати, подошла к мини-бару и, выудив оттуда увесистую бутылочку коньяка, протянула её Пятому.

Он вопросительно вскинул бровь, глядя то на меня, то на алкоголь, в то время как по его идеальному торсу всё ещё пробегали тени от тусклого света торшера.

— Пей, — коротко приказала я, готовя иглу. — Сейчас будет действительно больно.

— У меня нет анестезии, тебе придётся терпеть боль, пока я буду тебя штопать. Алкоголь хоть немного поможет притупить чувства, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Ясно, — коротко отозвался он и, забрав у меня бутылку, сорвал пробку, делая внушительный глоток прямо из горлышка.

Я опустилась на матрас рядом с ним и поднесла иглу к его коже. Поза была катастрофически неудобной: мне приходилось тянуться, из-за чего руки ходили ходуном, а риск сделать кривой стежок возрастал. Я попыталась пересесть к нему за спину, но угол обзора всё равно оставался паршивым. Спустя три попытки правильно подобрать положение, Пятый раздражённо цокнул. Прежде чем я успела возмутиться, он резко перехватил меня за бёдра и одним уверенным движением усадил к себе на колени, лицом к раненому плечу.

Мои щёки тут же вспыхнули от обжигающего смущения — чувство, которое со мной случается невероятно редко и всегда бесит. К низу живота мгновенно прильнул жар, заставив меня невольно напрячь бёдра, ощущая его сильные ноги под собой.

— Достала уже. Зашивай давай, — пробормотал Пятый, взглянув на меня в упор.

Наши взгляды пересеклись на расстоянии нескольких сантиметров. Только сейчас я по-настоящему заметила, какие у него выразительные глаза: глубокие, тёмно-голубые, со странными изумрудными вкраплениями, похожими на океанские течения. В детстве я никогда не задерживала на них взгляд так долго, чтобы оценить это невероятное зрелище...

— Хватит возмущаться, как проститутка, которой не заплатили, — я изо всех сил попыталась вернуть себе самообладание и, закатив глаза, заёрзала у него на коленях, устраиваясь поближе к раненому плечу. Резко взяв себя в руки и подавив нахлынувшее смятение, я сделала первый прокол иглой. Пятый мгновенно напрягся всем телом, его челюсти сжались, и он едва заметно, сквозь зубы, выругался.

— Кто тебя научил так со взрослыми разговаривать вообще? — возмутился парень, делая очередной поспешный глоток коньяка, явно пытаясь перевести тему и скрыть собственную неловкость от нашего положения.

Я на мгновение остановила иглу и вопросительно, почти с вызовом, посмотрела на него. В ванной комнате всё ещё мерно шумел кондиционер, но здесь, на кровати, воздух казался слишком густым и перегретым. Промолчав, я вернулась к работе, сосредоточенно стягивая края пореза аккуратными, ровными стежками, стараясь игнорировать то, как его горячее дыхание касается моей шеи при каждом выдохе.

— Один мужчина, еще в детстве, — хмыкнула я, не поднимая глаз. — А ещё он меня учил более чем тысяче способов пыток на случай, если ко мне будут приставать старые дядьки. Разрешил даже колени простреливать или, если буду в плохом настроении, яйца отрезать.

— Научил на свою голову, — Пятый закатил глаза, вызывая у меня невольную улыбку, которую я поспешила спрятать за сосредоточенным выражением лица.

Процесс затянулся. Пока я кропотливо «штопала» его плечо, мы оба по очереди прикладывались к бутылке для успокоения нервов, и к тому моменту, как я наложила последний стежок, вторая порция спиртного из мини-бара подошла к концу. Алкоголь мягкой волной разлился по венам, притупляя бдительность и обостряя чувства.Закончив со швами, я осторожно перевязала плечо стерильным бинтом, неосознанно задерживая пальцы на его коже. Я поймала себя на том, что чуть поглаживаю мягкий участок вокруг раны, впитывая его запах — сложную смесь крепкого кофе, свежей мяты и терпкого табака. Черт, ему чертовски шел этот аромат.

Я всё еще продолжала сидеть у него на коленях, и тишина в комнате стала давящей, почти интимной.

— Пятый? — тихо позвала я, глядя на свои руки.

— М? — отозвался он, и я почувствовала вибрацию его грудной клетки.

— Ты это... прости, — пробубнила я, окончательно опуская взгляд.

Слова давались с трудом. Я почти никогда не извинялась; для меня признание вины всегда приравнивалось к унижению, к демонстрации слабости. Но сейчас тяжесть на душе была сильнее гордости.

— За что? — нахмурился Пятый. Он протянул руку и кончиками пальцев приподнял мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

— За то, что сказала про «безрукого напарника», — виновато прошептала я, поджимая губы. — Я честно на мгновение забыла, что во время Кугельблитца и перезагрузки ты... ты потерял руку. Прости.

Парень какое-то время молчал, в недоумении долго разглядывая моё лицо, словно искал в нём подвох или издевку. Его взгляд смягчился, становясь непривычно глубоким и темным. Мир вокруг сузился до размеров этой кровати. Неожиданно для нас обоих Пятый подался вперед и впился в мои губы.

Первые секунды я пребывала в оцепенении, не понимая, что происходит, но хмель и внутреннее напряжение сделали свое дело — я рвано ответила на поцелуй. Он был полон накопленной за годы страсти, резкости и той первобытной грубости, от которой окончательно срывало крышу. Между ног всё запульсировало, когда я непроизвольно начала тереться о твердый бугорок под тканью его брюк, вызывая у него хриплый, едва слышный стон.Я закинула одну руку на его здоровое плечо, а пальцы второй зарыла в его шелковистые волосы, притягивая ближе. Пятый действовал жадно: покусывал и посасывал мою нижнюю губу, заставляя меня буквально плавиться в его руках. Я отчаянно старалась сдержать рвущиеся наружу звуки, но когда его ладонь собственнически опустилась на мою талию, а вторая скользнула под тонкую ткань сорочки, сжимая грудь, из горла вырвался громкий, надрывный стон.

Я вздрогнула всем телом, когда его пальцы начали дразнить соски, массируя и пробуждая новые волны удовольствия. Рассудок окончательно помутился.

— Черт, так нельзя... — прошептал он в самые мои губы, хотя его руки продолжали изучать моё тело с пугающей уверенностью.

Отвечать я не стала. Его слова, сказанные с такой хрипотцой, лишь окончательно накрыли меня волной неконтролируемого возбуждения. Я тихо захныкала от избытка чувств и, не в силах больше выносить этот накал, прикусила губу, бессильно уронив голову на его здоровое плечо.

Парень ухмыльнулся и начал покрывать мою шею и ключицу поцелуями. Он покусывал кожу, затем посасывал ее, оставляя ярко-красные отметины.

Его правая рука медленно спустилась вниз, под мои шорты, отодвигая в сторону насквозь мокрое от возбуждения белье.

- Черт... - зашипел он, проводя пальцами по моим складкам, вызывая у меня очередной стон. - Ты такая мокрая...

Я откинула голову назад, покусывая губу и тихо хныкая от его мучительно медленных движений. Я сама начала тереться о его пальцы, мне нужно было больше.

На его лице появилась победная ухмылка, и он щелкнул по моему клитору, от чего я громко застонала. Он уже с напором и круговыми движениями водил по моим складкам, одновременно играясь с грудью, пока я резко вздыхала, стонала и извивалась над ним.

- Я же говорил, - победно прошептал он мне на ухо низким тембром.

- Сукин... - я не успела закончить фразу, потому что он резко вошел в меня двумя пальцами.

- Блядь...

Через минуту я сжала в кулаке его волосы и с громким стоном кончила, после чего обмякла на его теле, тяжело дыша. Прошло три минуты, пока я не вернулась в реальность.

- Аврора?

- Да? - я подняла на него взгляд, пытаясь скрыть смущение.

- Это же... надеюсь... ничего не значит? - спросил Пятый, возвращая меня в реальность.

Твою мать, чем я думала?! Блядь. Блядь. Блядь!

— Оу... да, конечно. Это была просто... хм... минутная разрядка, и ничего более. Всё хорошо, ты можешь не переживать. Наверное, я просто слишком много выпила и... — я затараторила, пытаясь поспешно подняться с его колен, чтобы скрыть нарастающую панику. Но Пятый не дал мне уйти: он крепко перехватил меня за талию и уверенным движением посадил обратно, заставляя замолчать.

Я замерла, вопросительно глядя на него, чувствуя, как бешено колотится сердце под рёбрами.

— Аврора, я не жалею о сделанном и не собираюсь тебя стыдить. Всё хорошо, — Пятый осторожно взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, где за привычной холодностью мерцало что-то пугающе тёплое.

— Да-да, я всё понимаю, Пятый. Всё правда хорошо, — эхом отозвалась я, стараясь придать голосу твёрдость.

— Точно? — переспросил он, словно проверяя меня на прочность.

— Да.

— Ладно. Тогда мне пора, — он медленно ослабил хватку, но в его движениях чувствовалась неохота.

— В твоём номере уже закончили уборку? — спросила я, стараясь перевести разговор в более безопасное, рабочее русло.

— Не знаю. Там три трупа, буквально разорванные на части, валяются по разным углам. Представь, какой там сейчас беспорядок, — парень безразлично пожал плечами, будто речь шла о пролитом чае, а не о кровавой бойне.

— Ясно... Ты можешь остаться здесь, — я едва слышно пробубнила эти слова, поджимая губы и чувствуя, как неловкость вновь заполняет комнату. — Если хочешь, конечно.

Пятый замер, размышляя буквально три секунды, а затем коротко и отрывисто кивнул. Его решение было мгновенным. Он аккуратно уложил меня на подушки, а сам молча ушёл в ванную, где через мгновение послышался шум наполняющейся воды.

Прошло около десяти минут. Я лежала, глядя в потолок и пытаясь осознать, как мой мир перевернулся за один вечер, когда Пятый вернулся. Он подошёл к кровати и, не говоря ни слова, подхватил меня на руки.

— Что ты делаешь, Пятый?! Тебе нельзя поднимать тяжёлое! Швы разойдутся!— я возмущённо и довольно слабо стукнула его кулаком по широкой груди, пока он нёс меня по направлению к ванной. Но он лишь крепче прижал меня к себе, игнорируя мои протесты.

Парень молча поставил меня на кафельный пол. Его пальцы коснулись края моих шорт, и он осторожно снял их вместе с бельём, а затем потянул за тонкие бретельки сорочки. Ткань соскользнула с плеч и невесомым облаком упала на пол.

Я стояла перед ним абсолютно обнажённая в мягком свете ламп. На удивление, эта нагота не вызывала привычного желания прикрыться или убежать. В этот момент я окончательно перестала видеть в нём того Пятого, которого знала в детстве — того колючего мальчишку из воспоминаний. Сейчас передо мной стоял невероятно харизматичный, сильный и опасный мужчина-убийца. И, видит бог, мне это чертовски нравилось.Он медленно разглядывал меня, на этот раз совершенно не скрывая своего восхищения, а через несколько секунд вновь поднял на руки, осторожно опуская в горячую воду, покрытую пышной шапкой ароматной пены.

Он мимолётно поцеловал меня в лоб и уже собирался уйти, но я импульсивно схватила его за руку, не давая сделать и шага к двери. Да, возможно, завтра утром я буду проклинать себя за эту слабость и сгорать от стыда. Но не сейчас. Сейчас я просто слишком долго была одна в этом холодном мире бесконечных заданий и смертей.

— Можешь побыть рядом? — спросила я, и в моих глазах, кажется, промелькнула непривычная мольба.

— Конечно.

Пятый быстро разделся до боксеров и забрался в просторную ванну позади меня. Он устроил меня спиной к своей груди, и я почувствовала кожей жар его тела. Его руки начали неспешное движение: он нежно поглаживал мои бёдра, талию, живот, поднимаясь выше... Эти прикосновения расслабляли лучше любой терапии и горячей воды.

В этом коконе из пара, пены и его объятий я незаметно для самой себя начала проваливаться в сон. Я уткнулась носом в его шею, вдыхая его ставший родным запах, и последней мыслью перед забытьём было осознание того, что сегодня я впервые посмотрела на него совершенно другими глазами.