часть 8

Вернув кружку на стол, я начал собираться и выходить. Меня шатало, а осознание себя как человека по-прежнему ко мне не вернулось. 

Лифт гудел, дверь подъезда запиликала монотонно, и неприветливая улица проглотила меня. Я почувствовал слёзы, которые моментально возникли в глазах, когда я сел в машину и её остывший салон напомнил о боли. Но я дал обещание. Меня ждут. Значит, я не имею права его нарушить. Мне всего лишь надо взять себя в руки, успокоить слёзы, выехать с парковки и сократить расстояние между собой и той тёплой девушкой, что вчера решила со мной заговорить. 

Преодолев пару километров, я остановился возле незнакомого мне дома и быстро посмотрел на себя в зеркало заднего вида, чтобы убедиться в отсутствии красных глаз на маске лица. После заглушил двигатель и вышел в ночь чужого двора. К тому моменту дождевые тучи покинули небо, предоставив своё место редким облакам.                              

Одиноко стоящая фигура у скамейки подозрительно напоминала мою новую знакомую. Я быстро сократил с ней дистанцию, и девушка, услышав мои шаги позади себя, обернулась, держа губами сигарету. Она перехватила её пальцами, губы расцвели, и в её глазах яркими искрами заплясал свет от фонарного столба. Взволнованный её застенчивой, радостной улыбкой, я замер, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Кудрявая слегка вздрогнула от порыва ветра, и от увиденного на моем лице отразилась тень спокойствия этого момента.

— Пришёл. — констатировала она, выдыхая табачный дым и улыбаясь шире.— Давно стоишь? — обращая внимание на её не по погоде подобранную одежду, спросил я.— Не. Только спустилась.— Значит замёрзнуть ещё не успела.— А ты прям переживаешь за это. — она дурашливо скорчила страдальческий вид, произнося эти слова. Я лишь коротко усмехнулся. — Будешь? — Ира протянула открытую пачку сигарет, угощая. Я находился не в том положении, чтобы отказываться. И без лишних слов принял щедрость знакомой. — Щас тогда. — Девушка полезла в карман толстовки. Раздался щелчок металла, звук вспыхивающих искр, и к моему лицу протянулась рука с моей зажигалкой в ней. Я подкурил и рыжая, так же машинально, как и достала, спрятала принадлежащую мне вещь в кармане. — Воровка. — выдыхая одну из причин рака лёгких, подметил я шуткой.— Арестуй меня теперь за это.  — поддерживая тон беседы, хихикнула кудрявая, а я сморщился, затягиваясь.— Твои сигареты ужасны. — почти простонал я. — Знаю. Только они не мои. — Заметив моё недоумение на лице, она пояснила: — Я их вчера с барной стойки спиздила. — Я засмеялся сквозь начинающийся приступ кашля.— У тебя хобби такое – вещи воровать?— Ничего зазорного в этом не вижу. — Девушка также засмеялась, и не докурив сигарету, бросила её в сторону урны. Окурок разбился о край мусорки снопом искр и зашипел в луже у моих ног. Я перехватил его взглядом, недолго потупился в асфальт вокруг него и последовал примеру Иры, избавившись от дряни, которую сигаретой назвать было бы оскорбительно. 

— Пойдём? — Она звала меня глазами. Звала настойчиво, сверля тело своим пронзительным взглядом. Ветер выл, становясь всё холоднее и крепче, и оставаться на улице или ехать обратно домой означало бы стать безумцем. 

Уставшие ноги отказывались подниматься по лестнице, тело качало из стороны в сторону, а мысли до конца ещё не пришли в норму. 

— Какой этаж? — разрядил я молчание. — Последний. — весело ответила девушка, шустро шагая по ступеням. Я сильно уступал той в бодрости настроения и на её слова лишь протяжно вздохнул. 

Поднявшись на этаж, мы подошли к входной двери. Ира достала из кармана связку ключей и стала возиться с замком. У меня появились секунды на осмотр и, бегая глазами по обложке квартиры, я заметил на полу мелкую крошку: пыль или серые опилки, которые выглядывали из-под коврика.

— Ир, у тебя тут... — я прикусил язык, вспомнив, какой бардак творится в моей квартире.— Чево? — подбирая другой ключ к замку, посмотрела та на меня. — Да, ничего. Мусор, наверно. — отмахнулся я, но девушка стала пристально рассматривать пол, словно решает ребус. — Мусор – это ты, а это от дурного. — вернув на меня взгляд, пояснила рыжая через пол секунды. — Веришь в подобную чушь? — проигнорировав её шутку, спросил я. — Почему это сразу чушь? — Улыбка на её лице стала другая. Скорее насмешливая или, как от знания информации, которую мне ещё только предстоит найти. — Глупо это всё. — Я пожал плечами, кутая руки в карманы. — А ты у нас прям вундер? — Дверной механизм издал глухой щелчок и Ира, опустив ручку, потянула дверь на себя. — Как сказать... базу знаю. Не более. — не придавая большого значения словам, сказал я. — Тогда и не тебе судить, что умно, а что нет. — рыжая по-лисьему фыркнула и нырнула в квартиру. — Тоже верно. — уронил я, перешагивая пыльный коврик и ступая в тёмное пространство тесной прихожей. 

Стоя внутри, до носа донёсся давно забытый запах, который иногда забредает в забытые уголки памяти случайно, когда ты совсем не готов. Будь то родной подъезд, пыльные книги, газета из киоска, только вышедшая из типографии, примятая трава после дождя или постельное, постиранное хозяйственным мылом. Воспоминания об этом даже не всплывали в голове, но он тут, а я уже там: на кухне у бабушки, в школьном коридоре, зарытый в гардеробе в мамину шубу из мёртвого меха. На секунду я снова стал тем, кого больше нет. Вдыхаю глубже, прикрываю глаза, пытаясь удержать. Но чем дольше ловлю, тем слабее он становится. И вот это уже просто запах чужой квартиры, а я просто взрослый, который слишком старается. 

Лампочка под потолком вспыхнула жёлтым и осветила тесное начало квартиры. На полу у стены стояло зеркало, которое явно должно было висеть на ней, а не подпирать её одной из своих граней, рядом – приоткрытая коробка. Я аккуратно потянул пальцем за край одной из четырёх половинок, но не успел рассмотреть её содержимое, так как Ира хлестнула меня по руке своим взглядом. 

— Проходи. Не чувствуй себя как дома. Вещи не трогай. Пальцы в клетку не суй. Еды не дам. — делая акцент на слове «не», обозначила правила девушка в шуточном тоне, но выглядело это правдой. После сняла толстовку, оставшись в тонкой футболке с длинными рукавами, повесила её на пластиковую вешалку на стене, вышагнула из кроссовок и прошла в комнату. Я последовал за ней, сняв верхнюю одежду с обувью. 

В комнате почти все поверхности были заставлены картонными коробками и разного рода вещами. Рыжая тут же принялась за сортировку нажитого. 

— Нравится город? — неожиданно спросила девушка, убирая очередную часть гардероба в шкаф. — Спокойно тут. — буркнул я. — Это не ответ. Нравится или да? — она хихикнула. — Нъ... — я запнулся, через секунду поняв смысл сказанного. — Эй. Ты не оставила мне другого варианта! — Она засмеялась, утирая слёзы рукавом. — А ты как думал? Его либо любят, либо врут о своей нелюбви к нему. 

Я не стал оспаривать её вердикт, а сзади себя услышал шуршание. Обернувшись на звук я увидел комод, на котором стояла клетка с чем-то пушистым внутри. Я подошёл к ней ближе, и зверёк, живущий в ней, подскочил из удобной расслабленной позы, подпрыгнул к прутьям, встал на задние лапы, поджав передние к телу, и вытянул голову вверх, задёргав носом. 

— Есть имя? — произнёс я, не показывая интереса в голосе, наблюдая за ушастым созданием. — Жопа! — по-детски наивно воскликнула Ира с другого конца комнаты. — Как? — переспросил я, думая, что ослышался. — Жо-па. — проговорила по слогам девушка, продолжая разбирать коробки. Я лишь хмыкнул и, нарушая Ирин запрет, просунул палец сквозь прутья клетки, дотрагиваясь до головы кролика, неумело поглаживая того между ушами и, далеко поставленными, глазами. Мой палец в буквальном смысле утопал в его довольно мягком меху. 

Рыжая что-то напевала себе под нос, пританцовывая неслышной никому, кроме неё самой музыке, но слов было не разобрать. Я повернул на неё глаза и поймал себя на мысли, что изучаю не её, а то, как она двигается: неспешные шаги, всплески рук, перебирание вещей в поисках той, что нужна сейчас, плавные движения, покачивание плечами. Я, словно, старался запомнить танец, который больше не увижу. 

Она потянулась к верхней полке, убирая на неё коробки с обувью, и рукав на правой руке сполз вниз, оголяя кожу. На ней стали видны отчётливые шрамы от ожогов. Грубые, рыхлые. Наслоение тканей друг на друга создавали хаотичные узоры. Девушка резко опустила руку, пряча следы прошлого и глянула на меня. И тут я понял, что мой палец больше не касается мягкой шёрстки. Его неприятно сдавили на середине ногтя. Я, негромко вскрикнув, отдёрнул руку от клетки и посмотрел на палец. По горизонтали ногтевую пластину пересекала небольшая белая полоса, оставленная зубами ушастого. Рыжая легонько засмеялась. 

— Я предупреждала. — на лице у Иры возникла лукавая улыбка. — Нечего было ворон считать. С Жопой чуть зазевался и всё. Ам! — она озорно хлопнула губами в воздухе, ловя воображаемый палец. — Он просто мой палец с едой перепутал. — Может и перепутал, но это не отменяет того, что ты был укушен. И вообще! Нечего совать пальцы туда, где бы ты не хотел, чтобы оказался твой хер. — девушка дала понять, что разговор на этом завершён. — Как пошло. — устало выдохнул я, продолжая наблюдать за кроликом. 

Кудрявая начала заново напевать мотив песни, составляя небольшую стопку книг на полку над диваном. 

— Что поёшь? — отстав от животного, задал я вопрос девушке. — Родной город от нервов. — по-простому ответила она. — Знаешь такую? — Может и да. Не уверен. — Ну вот эта. — и она запела, гипнотизируя своим голосом, давая понять, что все исполнения "до" обесценились и больше не стоят ни единого рубля и секунды моего внимания. Я стоял как рогатый перед воротами не в силах, как-либо на это отреагировать, или что-либо сказать. 

Закончив петь, она устало задержала свой взгляд на книгах, потёрла предплечье и разобрала коробку, сделав её плоской макулатурой. 

— Не думала, что вернусь. — как-то задумчиво, отставляя картон к стене, произнесла Ира. — А где до этого жила? — стараясь не давить на видимые раны, стал постепенно уходить я в другом направлении, видя как сквозь маску проступает нечто настоящее. — Легче сказать, где меня не было. — Задор вернулся в девушку и она улыбнулась, обрисовывая комнату взглядом. — Завидую. — неловко улыбаясь, выронил я. — Да нечему завидовать. — ломая очередную коробку, фальшиво натянула та уголки губ. — Страну повидала. Я то, не выездной. — Блин точно. — Она повернулась на меня, с досадой во взгляде. — Ой нет. Вот без этого. — Я заулыбался и замахал рукой в воздухе перед собой. — Жалости мне не надо. Я сам. Осознанно. Выбрал именно эту работу. Знал на что иду. Так что, сейчас без пожалеек.— Как скажешь, кеп. — Она захихикала. — Или как к тебе обращаться? — Ира забавно приподняла одну из бровей, смотря на меня. Я тоже поймал волну смеха и уже остановиться не мог. Я знал, что с утра предстоит сложный день: допросы, разъезды, снова допросы, опознания, а сейчас – мне хотелось позволить себе, хотя бы попытаться создать о себе впечатление нормального человека. — Для Вас: должностное лицо правоохранительных органов – оперуполномоченный сотрудник Кирилл Александрович. — говоря в шуточной манере, утирал я редкие слёзы смеха. — Какой важный дядя. — Рыжая поставила руки на бока и стала кривляться, карикатурно изображая серьёзное лицо. 

Смех забирал воздух, разрастаясь в голове болью и жжением в горле. С трудом мне удалось успокоиться и встать прямо. 

— А ты по батюшке как будешь?— Чево? — перестав кривляться, сморщила брови рыжая.— Говорю, отчество у тебя какое? — мягко произнёс я.— А. А тебе зачем? — искренне не понимала она.— Материалы на тебя собираю. Отдельную папочку заведу и буду перед сном пересматривать, гадая, что же ты следующим такого вытворишь. — по-доброму язвия я.— Уже в потенциальных правонарушителей меня записываешь? — Ира скорчила грустную мордочку, выпячивая нижнюю губу.— Может и так. Кто знает? — Я расставил руки в разные стороны, наклонив набок голову.— Но это льстит. Целое дело на меня одну, да его ещё и будет просматривать самый симпатичный сотрудник полиции. — мечтательно смаковала она, а меня укололо неприятным чувством. Странным, далёким, но таким настойчивым, что его было крайне сложно игнорировать. — Так скажешь? — не показывая перемен в настроении, настаивал я.— Да это и не секрет вроде. Олегом у меня отца звать. — Кудрявая вернулась к ломанию коробок.— Ирина Олеговна. — протянул я, смакуя имя девушки. — Звучит.— Не называй меня так. — серьёзно произнесла та.— А чего такое, — Девушка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но я договорил фразу. — Ирина Олеговна? — Издевательство в чистом виде. Не иначе. И мне нравилось бесить эту миниатюрную рыжую особу таким простым способом. Её лицо стало безэмоциональным, губы сжались, а из глаз пропал блеск. Возможно я перегибал, но отступать не хотелось.— Я ведь и ударить могу. — равнодушно сказала кудрявая, держа в руках картон.— У-у-у, какие мы грозные. — я не унимался. Во мне проснулся тот озорник из начальных классов, который с ужасными шутками бегал от разъяренных девочек.  — Не веришь значит. — Она отставила сложенную коробку к остальным и сделала шаг ко мне. — Я тебе покажу, как во мне сомневаться. — с этими словами рыжая сорвалась с места и побежала на меня. Я в последнюю секунду смог увернуться и рывком переместиться к шкафу. — Гражданка, успокойтесь. — подначивал я Иру.— Ах "гражданка". — она злилась всё больше и я уже не понимал злится ли она по-настоящему или это такое же показное, как и мои насмешки. Знакомая сорвалась с места. Я стал убегать от неё в сторону кухни, ложно давая той уверенность, что ей получится загнать меня в угол. Я смеялся. Вся эта ситуация меня забавляла, как хорошо написанная шутка. И каждая моя секунда смеха только больше подогревала в Ире раздражение. 

Мы бегали как маленькие дети, будто не было ничего: ни смертей, последствия которых мне довелось сегодня увидеть, ни травм прошлого, ни почти мистических событий, ни моего плохого самочувствия. Всё зло, все беды и несчастья оказались так далеко, словно совсем в другой мир попал. 

— Девушка, держите себя в руках. — ставя стул между собой и рыжеволосой, выдерживал я необходимую дистанцию. Я порывался то в одну сторону, то в другую и она следовала моим движениям, как зеркало. — Я и так спокойна. — рявкнула она.— Ага. Ромашковый чай литрами пьёшь. Я вижу. — Я дёрнулся в одну сторону, но в итоге побежал в противоположную, обогнув девушку. Выбегая с кухни, и неудачно вписавшись в поворот, я ударился ногой об косяк, налетел плечом на стену, под ним что-то щёлкнуло и свет в комнате погас, оставив включенной лишь небольшую лампу на комоде. Хромая я старался не сбавлять темп. Но от резкой смены освещения не совсем понимал, в какую сторону двигаться и замешкал у кровати. Секунда ушла на то, чтобы привыкнуть и её хватило для той, кто меня догонял. Я повернулся к расплавленному дивану спиной и кудрявая налетела на меня, повалив на освобождённое от коробок ложе. 

— Ладно-ладно. — протянул я, смотря в потолок поставив руки жестом "сдаюсь". — Не буду больше тебя так называть. — Свет от настольной лампы затянул абажуром, отбрасывая тёплые, но резкие тени. Мой смех резко оборвался и наступила тишина, конфликтующая с тяжёлым дыханием девушки, ведь почувствовал, что та сидит у меня на животе, придавив меня к постели. Я замялся не совсем уверенный, как на это реагировать. А она слегка наклонилась ко мне и заглянула в глаза, смотря робко, боясь сделать лишнего. Лицо расцвело мягкой спокойной улыбкой кошки, пленяя меня своим румянцем на щеках, который был различим даже в таком тусклом освещении.

Я хотел её лишь подразнить. Хотел спрятать себя за наивностью, раствориться в этом моменте встречи с Ирой и забыться, как делал это раньше: не помня себя, не позволяя себе думать, уходил от реальности в девушек. Сейчас всё так же, но каждая клеточка тела сопротивляется этому событию.

С какой-то стороны даже было приятно за проявление внимания в мою сторону, но сейчас, оно не льстило, а только ранило. От этого больнее. Я начал чувствовать отвращение: от девушки на мне, от себя, от прикосновений, от обстановки, в которой мы оказались по нелепым стечениям обстоятельств. Я чувствовал себя глупо. Хотелось сжаться, чтобы стать невидимым. Но вместо этого я приподнялся на локтях, сократив расстояние до лица Иры. Та наклонилась ещё ближе, приоткрыв пышные губы. Её утяжелённое дыхание доносилось до моего лица. Оно пахло табаком, а губы блестели в мягком свете, словно стеклянные. Девушка находилась настолько близко, что я начал видеть через толщу рассеянной тьмы блик её глаз. Её волосы упали вниз и на миг коснулись моего лица. Шелковистая прядь защекотала нос. Я ощутил запах, и весь мир стал этим ароматом: душистым, манящим, живым. 

Я сделал вдох, набирая в лёгкие воздух и вкрадчивым, чуть хриплым голосом, еле слышно прошептал в паре миллиметров от лица кудрявой.

— Моя зажигалка всё ещё у тебя, — Я поднял взгляд чуть выше и заглянул в её глаза. В них читалось недоумение. — воровка. — с улыбкой на лице продолжил я, падая на спину и заливаясь смехом. Но девушка не спешила вставать. Она нависла надо мной, положив руки мне на грудь, намереваясь закончить начатое. Я забегал глазами по её лицу, понимая, что в её действиях нет и грамма шутки. — Ир.. — голос чуть дрогнул.— Да? — сокращая расстояние между губами, выдохнула она горячий воздух и тот разбился о моё лицо. Я ёрзал в панике, пытаясь выбраться, и когда до соприкосновения оставалась доля миллиметра, мне удалось спихнуть рыжеволосую с себя и кувырком оказаться на дальней от неё части дивана.

По спине градом струился пот, а сердце билось быстрее, чем при любых моих атаках. На теле всё ещё чувствовались её прикосновения, и губы помнили тепло, что подошло так близко.

Девушка смотрела на меня с секунду с немым вопросом на лице, а после поникла – её обычная солнечность потухла, словно нажали кнопку выключения. Она встала с постели и, ничего не говоря, вышла из комнаты. Я виновато пересел в кресло и почти растекся в нём, глядя куда-то в пространство между своими расставленными ногами.

В прихожей зашуршали куртки, а вскоре Ира вернулась и без лишних слов протянула мне зажигалку. После села на край кровати, обняв руками колени, и положила на них подбородок. Она смотрела перед собой, широко раскрыв свои глаза – на белом полотне её лица они казались огромными от синяков под ними. Они уже не кричали от радости, а притихли между веками. Её, окаймлённые светлыми радужками, хрусталики смотрели куда-то вглубь. Глубже чем обычно. Она как-то нервно глухо хихикнула и вскоре картинка стала рябить и двоиться. Складки над розовыми губами сползли растаявшим воском с нижней части её лица, упав на ковёр. Я дёрнулся назад и опустил глаза на прикроватный коврик. С его ворса мягкая субстанция за считанные мгновения растворилась жжёной бумагой пеплом на ветру. И через пару секунд там ничего уже не было.

Девушка сидела не шелохнувшись, воздух оставался густой от тишины и невысказанного. Эта неподвижность и молчание, постепенно родили во мне страх перед моей новой знакомой. Мне хотелось заговорить с ней, разрезать гнетущую тишину хотя бы какими-то словами, но я не знал с чего начать. Я сидел парализованный случившимся и не мог связать и пары мыслей. К счастью, она отобрала у меня возможность начать диалог первым. 

— Тебе никогда не казалось, что ты постепенно теряешь рассудок? — голос тихий, ровный, без интонации, со взглядом, направленным, в пол. 

Я медленно поднял глаза с ковра на девушку. Секундный страх, танцующий с чувством омерзения, в теле заменился не на удивление, а скорее, на узнавание себя. Она попала в цель своим выстрелом из слов. Казалось, чтобы я сейчас ни ответил – она это поймёт. 

Мои губы тронула тень улыбки, больше похожая на гримасу усталости. Голова откинулась на спинку кресла, а глаза уставились в потолок. Я молчал так долго, что девушка уже была готова не физически отвернуться. Но я перехватил эту секунду и тихо, монотонно, чуть нараспев, будто читая инструкцию к непонятному прибору, сиплым от долгого молчания голосом начал:

— Я не то что схожу с ума, но устал за лето.     За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.     Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла всё это –       Города, людей, но для начала зелень. — я замолчал, обрывая цитату не договорив, и в комнате вновь поселилось молчание, но теперь оно другое – не пустое, а наполненное этим, повисшим в воздухе, странным ответом.

Девушка повернула ко мне голову и посмотрела на меня с лёгким шоком. Её отстранённость дала трещину.

— Это...— Бродский. — договариваю я фразу за Ирой.— Для меня было открытием, что про это его стихотворение мало кто знает. — развиваю я мысль.— Люди в наше время, в целом, редко интересуются поэзией. — девушка подхватила настроение.— И это их главное упущение. — киваю я, не отрывая взгляд от потолка.

— Что ты хотел этим сказать? — голос собеседницы сорвался на чуть слышный хрип. Я пожал плечами, переводя взгляд на сидящую на кровати. — Потому что это правда. Я просто устал. А говорить чужими словами куда безопаснее. — Я наклонился вперёд, ставя локти на колени. — Теперь твоя очередь. Что ты имела в виду? — Она отвела взгляд, нервно кусая губу, обхватывая колени крепче.— Это не ощущение. Это... знание. Как будто внутри есть комната, и в ней кто-то постоянно роется. Перекладывает вещи с места на место. Иногда громко падает что-то тяжёлое. И этот звук... он заглушает всё остальное. Музыку, голоса, шум дождя за окном. — Она приоткрыла губы, чтобы сказать что-то ещё, но слова не идут. — Что он ищет? — помогаю я в поиске выхода из лабиринта. Девушка почти незаметно покачала головой. — Не знаю. Может, выход. А может, наоборот, пытается замуровать себя в этой комнате.— А снаружи что? — Она выдыхает и в этом вдохе – вся её показная энергия, выпущенная разом. — Да всё. Ожидания. Улыбки, которые нужно раздавать, как конфеты. Постоянный, назойливый гул «всё будет хорошо; ты справишься». Необходимость быть... лёгкой. Понятной. "Правильной". Солнечной батарейкой для других. — Она вжалась лицом себе в колени. — А кто требует, чтобы ты светила? — Девушка  приподнимает голову и смотрит почти исподлобья, с горькой усмешкой. — Тот же, что и устроил этот кавардак. Сам придумал правила, сам от них устал, сам теперь с ума сходит. — Повисла пауза. Я начал крутить в руках зажигалку, перебирая её в пальцах. 

— Может, сегодня позволить этому кому-то внутри просто быть? Посидеть тут с осознанием, что в комнате хозяйничают и признать, что он тоже устал от вечной перестановки и поисков. — Мои слова долетают до сердца, и девушка, прикрыв глаза, вновь вздыхает. — А не страшно? Сидеть рядом с той, в ком идёт своеобразный ремонт? — Я убрал зажигалку в карман и, поставив локоть на ляжку, запустил в волосы руку. — Страшнее притворяться, что стены будут стоять вечно, никогда не нуждаясь в ремонте. — Ира ничего не ответила. Но через мгновение донёсся еле слышный звук – она распрямила ноги, опуская их на пол.

— Прости. — тихо звучит единственное слово после минутного молчания, не совсем понимающее за что оно было произнесено.— Всё в порядке. — отвечаю я, незаметно улыбаясь.