часть 5

— Пожи. Давай ещё раз. — размахивая рукой в воздухе перед собой, остановил меня Лёха. — Жёлтые глаза, худощавое телосложение, светлые волосы. — задумчиво повторил я. — Я даже в теории не могу предположить кто это может быть. — Так. — он выдержал паузу между словами, и зажмурившись, протёр глаза двумя пальцами. — Получается, что он пришёл сразу после звонка? — А ты уверен, что он пришёл, — Я подошёл к урне и кинул в неё бычок от сигареты. — а не был там изначально? — Слова впились в моего начальника. Это было понятно по лицу. — На данный момент это единственный подозреваемый. Не поножовщина это ничерта. — сказав это я вздохнул, забегав глазами по подъездной двери. — Это же новострой? — А? Да, вроде, да. — Если да, то в домофоне должна быть установлена камера. Щас позвоню Дэнче. Пусть он этим занимается. — Я достал из кармана телефон и стал просматривать номера коллег.

До отдела ехали молча. Лёха стучал пальцами по рулю, а я был погружён в мысли. В голове не укладывалась вся эта ситуация. Что-то не рациональное кричало, что к этому причастен я. Только как? Объяснения этому не было. Вернее сказать – было, но эти умозаключения ни к чему утешительному не приводили. А списывать всё на то, что бред уже мёртвого Андрея – жильца 572 квартиры, является правдой, мне, как человеку, который не верит ни во что подобное не хотелось.

Вернувшись в кабинет, я снял с себя куртку и сел за свой стол заполнять все возможные бумаги с показаниями жильцов.

Помещение это было узкое, с обшарпанными серыми стенами и со светло-жёлтыми жалюзи на окне. На подоконнике стоял наполовину умерший коричневатый цветок. У одной из стен располагался большой стеллаж, который был полностью забит различного рода папками и бумагами, а на его верхней части пылились коробки всё с тем же содержимым. Рядом с ним мирно стояла серая лавка с мягкой сидушкой из мебельной ткани, а на против находились два стола, поставленные Г-образной формой, которые занимали собой большую часть кабинета. На одном из них находились ноутбук, принесённый мной, подставка для ручек, принтер, держатель для бумаг, кружка с мультяшным недовольным котом и настольная лампа. Второй же стол был практически пуст, если не учитывать компьютер, несколько стопок бумаг и настольный маленький выцветший календарик за давно прошедший 2014-ый год.

Через несколько часов на мой телефон позвонил Денис. Я сразу поднял звонок, в надежде услышать хоть что-то, что продвинет дело. — Алло, ну что там? — начал я. — На камерах нет никого. — развеял все мои радостные мысли Ден. — Как это нет? — В подъезд никто, кто был бы похож по описанию не заходил и не выходил из него в указанное тобой время. — А может раньше или позже? — не терял надежду я. — Просмотрели всё. — Я почти почувствовал как он с досадой покачал головой. — Никого. — Ладно тогда. Спасибо.— Ага. Давай.

Повесив звонок, я откинулся на стуле и посмотрел на картину на стене. На той был написан неспешный ручей, что бежал сквозь валуны, мягко омывая их своими водами, в берёзовой роще. В ней читалось спокойствие и тихая невинность нетронутой природы, а вековая пыль на её деревянной раме, будто напоминала всем нам о давно ушедшей безмятежности.

— Не понимаю. — расфокусировав взгляд, выдохнул я.

Покрутив в голове мысли, я встал, дошёл до другого конца кабинета, надел куртку и со словами: «Я перекурить» вышел за дверь.

Стоя на улице и впуская в свои лёгкие очередную порцию сигаретного дыма, я достал из кармана телефон и увидел, незамеченные ранее, сообщения от новой знакомой, что заставили мои уголки губ подняться вверх:— Надеюсь, ты уже дома

   С добрым утром   Как голова? Не болит после вчерашнего?    Какие планы на вечер?

   Всё ещё занят?)

Последнее сообщение пришло буквально только что. И я, долго не думая, стал набирать ответ на клавиатуре. — Извиняюсь, что не отвечал   Меня на работу срочно вызвали   Только сейчас выдалась свободная минута

— Я уже переживать начала, что ты меня игнорируешь)

— Нет, конечно)

— Может встретимся после того, как освободишься?

— Почему бы и нет

— А. Ты так и не сказал, где работаешь

— В полиции. Я опер

— Ого   Что сегодня за вызов такой срочный был?

— Два трупа на квартире

Я замер, уставившись в экран, удивляясь привычной для работы прямолинейности. Сейчас это был не тот случай, где она была бы нужна.

— Какой кошмар....      Родным уже сообщили?

Что-то внутри меня дрогнуло от этих слов и я, помедлив, отправил короткое:

— Да. Коллега сообщил

Мне морально трудно давались подобные звонки и я всякий раз перекладывал эту тяжёлую задачу на кого-нибудь другого. Многие говорят, что работа в органах ожесточает, но невозможно привыкнуть ко всем этим смертям. Люди, не сговариваясь, мечтают о счастливом финале, хоть и осознают, что это невозможно – итог всегда один и тот же. Мнимое ощущение контроля испаряется после прикосновения со смертью и осознанием её обыденности.

печатает.....

— Тяжёлая у тебя работа...    — Я пойду уже. Мне закончить надо   Напишу, как освобожусь

Не дожидаясь ответа, я нажав на кнопку выключения телефона, выкинул окурок в урну и зашагал обратно в здание.

— Вот объясни, как так происходит? — возмущённо воскликнул Семёныч, когда я переступил порог кабинета. — Уже восемь вечера. Даже начало девятого!— У меня вообще сегодня выходной. — вешая куртку на крючок у двери, произнёс я. — Тяжела жизнь. Тя-же-ла. — протянул по слогам коллега, подписывая очередной документ.

Я подошёл к креслу, сел в него, и зажмурившись, от вновь пришедшей боли, продолжил набирать текст на клавиатуре.

В глубине коридора за дверью раздались быстрые шаги, а вскоре эта самая дверь распахнулась и в проёме показалась Лиза – миниатюрная брюнетка, возрастом не старше 36 лет, с неизменным пучком на голове, длинными белыми ногтями и густо накрашенными ресницами.

— Сейчас с Ясенской звонок был. — начала та с порога.

Ясенская славилась своим криминальным контингентом в конце 90-х. Её тогда в народе прозвали "Чикага" и старались обходить стороной, боясь нарваться, не то, что на драку, а на откровенное избиение с применением цепей, арматур и всего, что хорошо лежало в руке, имело внушительный вес и при стычках звалось "аргументом". Сейчас время поменялось и улицу с полуразрушенными, имеющими вид заброшек, серыми панельками, в которых продолжают жить люди, населяли, в большинстве своём, люди нижнего пласта населения.

— У нас телефон вапщета есть. — невовлечёно пробурчал Лёха. — Ехать будете? — проигнорировала коллега старшего. — Чё там, опять дебош? — тихо цыкнув языком, уточнил начальник. — Нет. Двери не открывают. — И? Думают нам откроют? — слова товарища состояли из раздражения. Оно тонкой нитью обвивало каждую букву, каждый звук.— Лёх, может правда что-то случилось? — обратился я к товарищу, присоединившись к диалогу. — Добродушная твоя душа, Кирилл. — съязвил тот, повернувшись на меня. — Что там можит случиться? В запой ушли. Спят непробудным сном. — Он вернулся к работе, показывая всем своим видом, что ненамерен подниматься из-за стола и ехать в тот тараканник. — Лизун, чё там? — обратился я к девушке. — Звонил мужчина. Сказал, что его сосед ему уже около недели дверь не открывает. Звуков в квартире тоже никаких нет. — говоря это, она крутила кольцо на пальце правой руки. — Ещё одного жмурика нам только не хватало. — пробубнил Лёха из-за монитора.— А если впрямь помер? — Ну и пусть до завртра лежит. Не протухнет. — Лёха! — вокликнул я такой бесчеловечности. — Что? — посмотрел тот на меня. — Мы и так тут пашем, как ездовые. А нам за это никто не доплачивает. — слова сопровождались активной жестикуляцией. — Да и счас также. — Он дёрнул рукой, убирая с запястья рукав кителя. — Вон видел? — он похлопал пальцем по циферблату невидимых часов. — Время уже дохуя и куча сверху. — Это здесь рядом. — начал я, но Лёха меня перебил. — Нееет. — твёрдо протянул тот. — Мы много времени не потратим. — я поймал себя на том, что упрашивал коллегу, как маленький ребёнок своего родителя с просьбой сходить в магазин или на горки. Я не понимал зачем это делаю, но в голове находилась стойкая уверенность, что мне необходимо туда попасть.

Коллега неохотно оторвался от работы и повернул на меня голову. — Вот тее оно надо? — Лёх, — Я взял в руки, лежащую на столе, ручку и снял с неё колпачок. — знаю и так, что конец дня, перерабатываем, но... — Кусок пластика выскользнул у меня из рук, когда напарник в очередной раз меня перебил. — Не должно быть тут никаких "но". Тее домой не хочется? — Дело не в этом. — корпус и стержень с чернилами уже лежали отдельно. — А в чём? — Ты не думал, что ты слишком эгоистично относишься к чужим жизням? — Я поднял взгляд на старшего. — Мой дорогой, — его брови расслабились, а голос смягчился. — если заботиться о каждой чужой судьбе, то можно и забыть о том, что у тебя есть своя собственная жизнь. — Согласен с тобой, — Я потёр переносицу и глубоко вздохнул. — но лишь от части. — Бросив последний взгляд на расчленённую ручку, я встал из-за стола. — Лиз, какой адрес? — Ясенская; 24б, квартира 65. — без колебаний ответила девушка, что всё это время продолжала стоять в дверях. — Тебя однажды твоё добродушие заведёт куда-то не туда. — голос вернул себе интонацию отцовского нравоучения. —Помяни моё слово. — проговорив это, он встал со стула и снял с его спинки свою куртку. — Своих не бросаем. С тобой поеду. — увидев мой озадаченный взгляд, пояснил Лёха холодным голосом и мы вышли из кабинета.

Нужный нам дом представлял собой серый параллелепипед с забитыми фанерой выбитыми окнами и, где-то открытыми настежь, а где-то и вовсе отсутствующими, дверьми. У одного из подъездов стоял мужчина одетый не по погоде и курил, нервно почёсываясь.

— Бля, Кирюх, — Старший сморщился, поворачиваясь на меня. — вот... — он сделал паузу, показывая ладонью на одинокую, сутулую фигуру в свете фар. — без этого не проживёшь? Вот так ты хочешь встретить окончание дня? — Мы там нужны. — озвучил я свой зов интуиции. — Э не. Я нужен сейчас жене в постели, а не тут, уж явно. — кивнув головой в сторону дома, всё ещё пытался переубедить меня Лёха. Я на это ничего не ответил, отстегнулся, проверил наличие пистолета и потянулся к ручке на двери. — Не можешь ты иначе. — уронил напарник. В голосе слышалось смирение вместе с состраданием. — Всем помочь. Всем подсобить. Всех выручить. — почти шептал товарищ. Лицо и руки обдало осенней, ночной прохладой, когда я открыл дверь, не желая больше всего этого слушать.  — А сам то? — Я застыл в неудобной позе, собираясь выходить. Эти три слова громче остальных впились в уши. — Агнец, сука, божий. — хрипло усмехнувшись, выдал сравнение коллега. — Только для чего эта жертвенность? — За словами последовал миг тишины. — Кому ты что пытаешься доказать? — Конец предложения пошёл на спад по громкости, давая понять, что мысли в голове товарища сложились в логическую цепочку. — Это же ты не для. — Лёх, — не дав тому договорить, оборвал я предложение. — для чего это сейчас? — Всё. Молчу. — Нет уж, говори, раз начал. — сказанное вырвалось из меня желчью в момент, когда я развернулся на Семёныча. — Я понять не могу. Возишься со всеми ними, а при этом ходишь чумной. Вид какой траурный на тебе. Уш боше года прошло, как ты пришёл к нам, а я нихера про тья не знаю. Я разобраться хочу. Помочь, если это возможно. — Его голос был усталый, а взгляд, проделывающий во мне дыру, стараясь добраться до правды, долгий и тяжёлый. — Тебя просили? — Мои зубы скрипнули после произнесённого вопроса. — В этом и проблема. — В чём? — меня бесило его любопытство, его желание залезть ко всем в душу, этот взгляд полный сострадания, нежно, и от того настолько мерзко, шепчущий: «мне тебя жаль», словно я нуждаюсь в его жалости, словно есть нечто, за что меня необходимо жалеть. — Ты не думал, что мне и не нужна эта помощь? — Тот ничего не ответил. Лишь слегка кивнул головой, поджав нижнюю губу, выходя из машины. Дверь хлопнула, ударив в лицо холодным ветром, а автомобиль ощутимо покачнулся, избавившись от сотни килограмм. Я рвано выдохнул носом, злясь, скорее, не на напарника, а на свою неспособность держать эмоции в руках.