Сад отравленных снов

Граница Бимиля и Бьекана. Военный лагерь людей

Первый бой завершился победой людей.

Эльфы в ужасе разбегались от требушетовТребушет представляет собой машину, которая использовала гравитацию (вес противовеса) для метания огромных камней, что делало его более мощным оружием, чем многие типы катапульт. , ружей, которые они доселе не видели, и людей, что тараном шли на целые ряды зеленовласых существ. Кажется, именно ружья поразили их больше всего. Каждый человек, стоящий в полках за своего короля, навеки запомнит ужас на их лицах, неприятие того, что люди могут использовать что-то, что сражает издалека получше стрел и арбалетных болтов, на перезарядку которых требовалось довольно много времени.

Армия без боевого опыта была разгромлена и отброшена назад, а граница государства отодвинулась ближе к Гонсонхану, который виднелся даже отсюда, хотя до него и оставалось пару дней пути, тем более, если снова придется давать бой.

Намджун был крайне доволен собой и своим войском, а боевой дух в лагере не стоило даже поддерживать, он и без того был на высоте. Воины, окрыленные победой, горделиво вздернули подбородки и расправили плечи, чувствуя, что людей больше не будут угнетать остроухие уродцы. Никак иначе эльфов они не называли.

Сидящий за столом полуобнаженный король, расставлял фигурки на карте правой рукой, планируя тактику и стратегию следующего боя, пока Хванджин перевязывал ему раненное в пылу сражения левое плечо.

Омега, любовь которого к королю сменилась страхом и неприятным трепетом перед его силой, обрабатывал мазью резаную рану. Правда, лекарство едва ли было необходимо — рана затягивалась практически на глазах и без вспомогательных средств. Он все чаще радовался не тем моментам, в которые Намджун обращал на него внимание, а тем, где он вовсе его не замечал.

Знал бы Хванджин, что благодаря своему интеллекту и выдающимся способностям, он поселил в голове короля людей идею о том, чтобы сделать омегу кем-то более приближенным к себе, нежели простым главой врачебного дела. Определенно, Намджун не чувствовал к нему ничего, кроме уважения и восхищения его умом и идеями, не было ни симпатии, ни влюбленности. Но и не было более подходящего кандидата на роль того, кто сможет подарить процветающему в скором будущем Бимилю наследников, которые пойдут по стопам своего отца.

— Мы должны... — начал было Намджун, но министр иностранных дел, вот уже четыре года заменяющий Хаына, завершил предложение за него:

— Отправиться на королевский дворец после небольшого отдыха? Согласен с вами, Ваше Величество, — добродушно улыбнулся мужчина с седой жесткой щетиной на дряблых щеках.

Хо Кидук был преподавателем в университете, где учился Хаын, был когда-то его наставником, а теперь его судьба сложилась столь удивительным образом, что он занял место почившего ученика, который превзошел его и в жизни, и в смерти. Однако у самого Кидука были свои мысли на этот счет. Его дар, как он сам считал, был куда более ценен, нежели возможность Хаына мимикрировать в разную живность: мужчина жил в будущем, и это не было преувеличением. Он смотрел вперед на несколько секунд, практически не расходуя своих внутренних ресурсов. Мог заглянуть и в более далекое грядущее: на несколько дней, даже на неделю. К сожалению, это требовало куда больше жизненной энергии, и каждый раз после вызова подобных видений альфе требовался длительный отдых.

Однако его дар все равно был крайне полезен Намджуну.

— Да, — Намджун недовольно нахмурил брови. Его определенно немного раздражала привычка министра договаривать вслед за ним. Но зная, что мужчина не может контролировать подобное, он предпочитал не горячиться. — К сожалению дворец стоит на возвышенности. Наверняка оттуда денно и нощно наблюдают за нами. Значит, они точно увидят нас, если даже я поведу за собой один полк. Нам просто необходимо добраться до...

— Библиотеки, Ваше Величество? Чтобы найти древние письмена о секрете долголетия эльфов?

— Верно.

Хванджин, завязав узелок на плече мужчины, выпрямился и закрыл свой лекарский чемоданчик. С недавних пор Намджун не подпускал к себе даже королевского лекаря, только этому омеге было дозволено осматривать короля и лечить его.

— Я закончил, Ваше Величество. Позвольте мне уйти в мой шатер?

Короткий жест ладонью, и Хванджин, плечи которого устало опустились, поспешил убраться из королевского шатра. Ему от всех этих обсуждений войны и наступлений становилось дурно, ведь сон, где младший король Чонгонана сжигает Чугын дотла, снился ему все чаще и чаще. Среди этого множества кошмаров Хванджин видел и свою смерть, но боялся признаться в этом даже самому себе. Казалось, если обмолвится, сон точно станет вещим.

Он бы помолился богам, как-то делают эльфы, но его знания упорно подсказывали ему, что там, наверху, совсем никого нет. Вряд ли кто-то будет способен помочь ему и его обезумевшему от собственных амбиций королю. Он спасал свой народ от неминуемой гибели, но даже понимание этого не делало омеге легче.

— Ты сможешь заглянуть на пару дней вперед и сказать мне, чем все обернется, если мы поступим вот так? — Намджун махнул ладонью, подозвав седовласого мужчину шагнуть ближе, взглянуть на карту, где он выставил фигуры по дуге, с той стороны, где не виднелась Река Жизни. Увы, добраться до нее было бы сложнее всего: даже дворец не охранялся столь же рьяно, как ее истоки.

Мужчина шагнул ближе, оглядев карту столь внимательно, что его глаза, казалось, блеснули светло-голубым сиянием. Он замер на несколько секунд, словно не дышал, и Намджун точно знал, что последует за этим.

— Боюсь, Ваше Величество, что пока что это единственный доступный нам вариант, — отметил он, а затем поджал губы и шмыгнул носом, утерев каплю крови на его кончике.

Намджун прищурился.

— Насколько же далеко ты успел заглянуть?

Кидук потянул уголок губ в улыбке и, поклонившись, сделал небольшой шаг назад.

— Достаточно для того, чтобы увидеть, как старший король Наянсыка мчится на подмогу союзному государству. Если мы сделаем вот так, — он кивнул на карту, которую Намджун осмотрел, тихо хмыкнув, а затем сделал еще один шаг назад, когда альфа поднялся с места во весь свой немалый для человека рост.

— Пускай поспешит. Раз уж мы знаем, что он прибудет, устроим для него теплый прием. Будем действовать так, отдай распоряжения, — он кивнул на карту и Кидук поспешил сделать шаг к выходу из шатра, однако, был остановлен негромким:

— Постой. Что насчет Чонгонана?

Мужчина остановился у самого выхода, замялся на несколько мгновений, а затем слабо качнул головой.

— Я не вижу ни одного из королей в сердце Бьекана в обозримом будущем. Возможно, что-то мешает мне взглянуть. Вас интересует не старший король, я прав?

Намджун качнул головой и кивком заставил мужчину все же покинуть шатер. Его действительно волновал не Чонгук. Вдали от своих земель король Чонгонана не представлял той же угрозы, которую мог бы представить у Туманного Леса. К счастью, пока что не приходилось думать о нападении на Чонгонан. Однако, несмотря на все это, интерес был вовсе не к тому, кто держал оборону страшнее тех, кто нападал. Омега подле Чонгука никак не убирался из снов Хванджина, и Намджун об этом знал. Быть может, то были призраки прошлого? Быть может, обозримое будущее, но пока Кидук не видел омеги в своих видениях, волноваться было не о чем. Стоило лишь проявлять определенную осторожность.

И все же план короля людей был прост: обрести знания любой ценой. Первый вариант, наименее привлекательный состоял в том, что они возьмут Сокджина живым, и Хванджин сделает эликсир из его крови. Сделает столько, чтобы хватило каждому человеку даже в самом глухом и далеком подземельи Бимиля. Но предпочтительнее было попасть в библиотеку, где будет написана истинная история отношений эльфов и людей, а также тайна столь длинной эльфийской жизни, которую те расточительно тратили на всякую ерунду.

***

Наянсык, Сунсухан

Все в королевском дворце были напряжены несмотря на то, что весна наконец начала ощущаться и в их ледяных землях. Слуги все чаще бегали, а не ходили, потому как господа придворные срывали свои злобу, разочарование и страхи именно на них, на тех, кто был слабее. А кого не испугает новость о том, что человеческий род решился посягнуть на самих Прародителей? Тех, кто тысячелетиями придерживался нейтралитета в любых конфликтах. Бывали храбрецы или, как бы их назвал Юнги, глупцы, которые верили в непобедимость эльфийского рода, но уж если судить здраво, то всем эльфам явно было, чего опасаться.

И у Еннама прибавилось головной боли. Отчасти из-за его обязанностей, ведь Бьекан практически приостановил закупку золота и драгоценностей, развернул несколько обозов с продовольствием в обратном направлении, из-за чего запасы еды в Наянсыке грозились иссякнуть в течении нескольких месяцев, если ситуация не улучшится. Но основная проблема была даже не в этом.

Основная проблема имела невинный лик, титул министра образования и крайне длинный любопытный нос, которым омега так и норовил залезть туда, куда не следовало.

Это жутко раздражало.

Манджун был уверен в том, что Еннам скрывает что-то важное, что он причастен к чему-то плохому, что он не верен короне. И поэтому омега в любую свободную минуту подсылал к нему своих слуг или следил за министром самолично, в надежде поймать его с поличным. Но пока что все было тщетно. По крайней мере до сегодняшнего дня.

Манджун остановился у двери малого каминного зала и, оглядевшись, юркнул внутрь, тут же зажигая свечи и брезгливо морщась. Крайне неуютная и неудобная комната, настолько узкая, что он норовил любым неосторожным движением снести какую-нибудь вазу или канделябр. Но выбора не было: эта комната была единственной, что хоть как-то граничила с кабинетом Еннама.

Манджун глянул на свечу и, перехватив ее поудобнее, подошел ближе к стене с картиной, повествующей о далеком кровопролитном сражении. Не удивительно, что тут редко бывали эльфы, особенно после недавнего по меркам эльфийской жизни конфликта с Чонгонаном. Многие лишились друзей, отцов и братьев в тех сражениях, оттого и смотреть на войну никто желал.

С тихим копошением Манджун достал из внутренних карманов своих одеяний совсем небольшую, потрепанную книжку в мягком переплете и тихо вздохнул. Он давно не промышлял ничем подобным, лишь в юности. Когда его папа узнал о том, что омега не имеет никакой толики магии в своем теле, он был едва ли не убит горем. Наверное, именно поэтому Манджун чувствовал себя неполноценно, и будучи еще совсем подростком, пытался выйти из ситуации как умел. Например, прикупил на черном рынке магический кристалл, что позволял творить чудо.

Омега прикусил губы, невольно улыбнувшись своим проказливым воспоминаниям, но быстро посерьезнел и, сжав кулон с тем самым кристаллом на своей шее, нашел взглядом нужное заклятие, старательно выведенное на потрепанных страницах его же рукой.

— Aerithil, — шепнул он на древнеэльфийском заклятие.

В тот же миг его глаза блеснули мягким, голубоватым свечением, а сам омега, он готов был поклясться, услышал как скрипнуло кресло Еннама за толстой каменной стеной.

— И что же теперь, Ваше Сиятельство? — голос, совсем смутно знакомый Манджуну, был слышен столь хорошо, будто эльф, произнесший это, стоял прямо перед его лицом.

— Не знаю, Чоньель. Нам хватило того, что убийство простого слуги сошло тебе с рук. Думаешь, убийство министра сойдет столь же легко? Хосок ходит за Манджуном по пятам, хотя второй, кажется, упорно этого не замечает. Даже его муж догадался, что он роет куда-то не туда, — Еннам усмехнулся, а кресло скрипнуло вновь.

Был слышен звук воды, переливающийся из графина в стакан. На мгновение Манджуну стало дурно, стоило лишь понять, об убийстве какого министра шла речь. Он почувствовал, как похолодели кончики пальцев, но уже в следующее мгновение брови нахмурились от испытанного возмущения. Что значит, муж догадался? Что значит не туда?

— В любом случае, Ваша Светлость, разве же Его Величество Ким Намджун не прекратил выходить с вами на связь? Быть может, он уже давно уничтожил кристалл, так какую же миссию мы преследуем в этот раз?

Звон стекла заставил Манджуна вздрогнуть.

— Он сам не ведает, от какой неоценимой помощи отказался, — резко отозвался Еннам, — он прожил на свете столь мало лет, ему не хватает умудренности и опыта в подобных делах. В любом случае, грядет война. Я не знаю, что именно он задумал, но точно уверен, что рано или поздно война постучится и в наши двери. И лучше бы к этому моменту мне быть одним из тех, кто займет место подле его руки, а не будет ей же казнен.

В комнате повисла тишина, но стоило Еннаму вновь заговорить, дверь каминного зала довольно резко распахнулась, и на пороге показался Тиен.

Манджун вздрогнул, едва не осев и резко обернувшись, стоило прозвучать громкому:

— И что же ты тут делаешь? Строишь против меня и других министров очередные козни? — голос юного принца был высоким и слишком громким сейчас. Просто до неприличия!

Манджун и сам не понял, как громко зашипел и, подхватившись с места, прекратил касаться камня, перехватив предплечье принца и, буквально втащив опешившего принца внутрь, вновь захлопнул дверь.

— Да как ты...

— Тише! — шикнул Минджун, но словно опомнившись разжал крепкую хватку пальцев на предплечье вмиг притихнувшего омеги, который отродясь не видел подобного обращения к своему Высочеству.

— Ты вообще понимаешь, кого пытаешься... — шепотом начал было Тиен, но и тут Манджун не позволил ему договорить, вскинув ладонь, как-то делал Его Величество Юнги.

Привычный жест, пусть и от министра, заставил омегу скорее по привычке сомкнуть губы. Но стоило ему осознать, какую невиданную дерзость в его адрес продемонстрировал только что этот зазнавшийся министр, Тиен набрал в грудь побольше воздуха, чтобы возмутиться вновь.

— Прошу, вы накажете меня не сейчас, Ваше Высочество. Позвольте мне завершить начатое.

Принц нахмурился. Завершить начатое, значит?

— Против Еннама козни строишь? Правильно он говорил, ты короне не верен.

Стало обидно, потому что этот омега... он был глуп, и в силу глупости говорил ужасные вещи, за которые ему ничего не будет. Но может стать очень и очень стыдно.

— Вы неверно выбираете себе друзей и врагов, Ваше Высочество, — устало прошептал Манджун, и, расстегнув цепочку, снял кристалл со своей шеи, — Сожмите в ладони, и вы сами все услышите.

Взгляд Тиена был полон скептицизма, но с другой стороны ему было крайне любопытно, что же на самом деле здесь делал Манджун. Только лишь поэтому он протянул ладонь и сжал, как и было велено, кристалл в кулачке. Манджун, не спрашивая разрешения, потому что их могли услышать, накрыл ладонь Его Высочество своей, чтобы тоже слышать, и повторил заклинание.

-... слишком глуп, чтобы заподозрить меня, вам не стоит переживать, Ваша Светлость. К тому же его неудачная влюбленность в уже замужнего министра застилает ему глаза. Он нам не опасен, — обычно милый и приветливый голос Чоньеля, с которым Тиен столь откровенно болтал в своих покоях, которому доверял свои секреты, звучал насмешливо и дерзко.

Даже узнать его удалось далеко не сразу. Взгляд Тиена сменился на растерянный. Мышка папы, служащая и ему, изрекала такие речи... Он хотел разжать руку, чтобы больше не слышать подобного, но Манджун не позволил ему этого.

— Да, а вот его папаша, увы, будет поумнее. Он перестал обращаться ко мне за помощью, хотя я все равно продолжаю изводить его сон. Даже если сейчас нет прямого приказа к действиям, я просто не могу сидеть сложа руки. Хорошо, что много лет назад я оказался умнее их всех, и теперь имею доступ к его сновидениям.

— Позвольте узнать, Ваша Светлость... — голос стал тише, едва ли не шептал, и Манджун на мгновение нахмурился. Его чудо-кулон, кажется, почти истратил все свои силы.

-... именно, Чаньель, через такой же кристалл, только куда меньшего размера. В любом случае...

Наступила тишина. Кристалл в кулоне, истратив весь запас своих сил, потух в руке принца, голоса стихли.

На несколько секунд в каминном зале повисла тишина.

— Ты немедленно объяснишь мне, что здесь происходит, Манджун. Это приказ! — если можно было кричать шепотом, то именно это и делал Тиен.

Только вот выбора у Маджуна не было, его действительно поймали с поличным и ему стоило бы объясниться перед принцем.

— Как скажете, Ваше Высочество. Только не здесь. Пойдемте.

Не посмев больше хватать Тиена за руки, он, забрав кристалл из его ладони, бросил украшение во внутренний кармашек своих одежд, спрятав туда и потрепанную книжку, и, отойдя к двери, раскрыл ее. Жестом он пропустил принца вперед себя, как бы говоря ему, что он сам может выбрать нужное место для их разговора.

Так бы и случилось, не столкнись они с Хосоком, который как будто бы караулил их под дверью все это время. Юстициар уставился на своего мужа, вопросительно изогнув бровь, ожидая, когда он скажет уже хоть что-нибудь и перестанет просто взволнованно глазеть на него. С этим Тиен справлялся и без него, выпучив глаза так, будто наткнулся не на Хосока, а на собственного отца.

— Хосок, позволь мне объяснить, — начал было Манджун, но его прервал Чоньель, выскользнувший из покоев Еннама и так же замерший на месте. Мышка даже не сразу сообразил, что стоило бы поклониться, но он все же сделал это, опустившись в коротком поклоне перед господами и замерев.

Сложившаяся ситуация была излишне комичной. Из дверей предателя выполз волк в овечьей шкуре, который следил за принцем. А принц, влюбленный в стоящего напротив юстициара, со дня свадьбы и до сегодняшнего дня строил козни против верного короне омеги, по иронии судьбы ставшего мужем юстициару. Кажется, подобными запутанными романами и зачитывался Тиен, однако происходящее сейчас вовсе не вызывало улыбки или бабочек в животе.

И вот, они стояли посреди коридора, и пялились друг на друга, словно выбившиеся из стада барашки.

— Надеюсь, ваше примирение прошло удачно. Еще раз прошу прощения, что запер вас с моим супругом наедине, Ваше Высочество, но иначе, боюсь, вы никогда не нашли бы общий язык, — голос Хосока прозвучал крайне громко после лившегося за дверьми шепота.

Альфа словно не обратил на слугу никакого внимания, предложил омегам свои локти, и все трое побрели в противоположную от растерянного Чоньеля сторону.

К их огромному счастью, ему не хватило ума, чтобы услышать ложь и издевку в голосе юстициара, которого он, если честно, боялся до дрожи в коленках. А потому мышка, которая уже долгие годы и мышкой-то вовсе не являлась, приняв облик ненавистных Чимину крыс, поспешила так же убраться прочь к лестнице, что вела к нижним этажам, где ошивались другие слуги.

Хосок, шаг которого ускорился, стоило лишь им зайти за поворот, молчал. Манджун, да и Тиен, едва успевали перебирать ногами и, кажется, впервые за долгие годы переглядывались меж собой без привычных им ненависти и раздражения. Во взглядах плескалась лишь тревога, но стоило Хосоку подойти к своему кабинету и, открыв дверь, пропустить омег внутрь, Манджун не выдержал первым:

— Я все объясню...

— Уж потрудись, Манджун. Твоя одержимость делами Еннама начинает всерьез меня нервировать, — довольно резко отозвался альфа, и Тиен, который никогда не слышал в свой адрес даже подобного этому тона, неловко перемялся с ноги на ногу, сцепив ладони за спиной.

Манджун шумно выдохнул, переглянувшись с Тиеном и, гордо вздернув подбородок, окинул мужа взглядом.

— Для начала, в твоем кабинете все еще присутствует наследный принц. Видят Боги, его отец будет озадачен, если узнает об этом. Ты собрался допросить и его? — напомнил он.

Хосок, замерев на секунду у своего стола, тихо вздохнул. Его плечи опустились, а взгляд остановился на лице Тиена, который продолжал стоять у двери и, на удивление, молчать.

— Это не допрос, Манджун. Но подобное можно расценивать как шпионаж. Я могу поступить по правилам: доложить обо всем напрямую Его Величеству. Но я предлагаю куда более приемлемый вариант для того, чтобы не бросить на плаху его собственного сына и своего мужа. Присядьте. Оба.

Последнее слово осталось за ним. Тиен поспешил пройти к столу вслед за Манджуном и, опустившись в кресло, сцепил на коленях ладони. Его взгляд то и дело бегал от лица Хосока, что уже не казался ему столь загадочным и романтичным, как прежде, к лицу министра образования, который смотрел на своего мужа прямо, держа осанку ровно. Достоинства Манджун не терял даже когда они ссорились, и сейчас не собирался.

Словно опомнившись, Тиен сел ровнее, еще выше вздернул подбородок и слегка надул губы. Принц он или кто?

Манджун начал говорить первым. Его речь, что вначале была размеренной и ровной, с каждой секундой приобретала все более и более эмоциональный окрас. Он рассказал о своих подозрениях, о странном поведении Еннама, о том, что ему удалось услышать и о том, как именно он это сделал. И все бы ничего, но когда к его голосу подключился еще и звонкий голос Тиена, что начал наперебой вещать о том, что подлый предатель в виде Чоньеля посмел втереться в его доверие и сообща с Еннамом пытается навредить его родителю, Хосоку показалось, что у него вот-вот взорвется голова.

Мужчина очень тяжело выдохнул и, потерев виски пальцами, когда все наконец утихло, протянул к Манджуну руку ладонью вверх.

— Кристалл и книжку сюда. Немедленно.

Омега поджал губы, однако сделал то, о чем просил его Хосок. Хотя вряд ли это было просьбой. Скорее требованием. Альфа отложил украшение в сторону и, открыв книгу и пробежавшись по ней взглядом, плотно поджал губы.

Заклятие, что помогало Манджуну подслушивать, было не единственным в этой книге. Заклятие на взламывание простых замков, на затуманивание взгляда, для тихой поступи... Страшно было представить что бы могло произойти, попади эта книжка не в те руки. Альфа не стал даже объясняться, бросил книгу в тумбу в своем столе и запер ее на ключ. С тяжелым вздохом он поднялся и сложил руки за спиной.

— Ваше Высочество. Я попрошу вас не говорить никому о том, что видели эту книгу в руках моего мужа. Это может принести горе в мою семью и я бы этого не желал. Я могу рассчитывать на вас?

Тиен, растерявшись на несколько мгновений, поджал губы и, словив взгляд Манджуна, кивнул.

— Вы будете у меня в долгу за это молчание, — вполне серьезно произнес он.

Уж лучше так, поэтому Манджун расслабленно выдохнул. Он больше ни слова не говорил, ждал, что скажет ему Хосок, который принялся неспешно разгуливать по своему кабинету. Так ему лучше думалось, омега знал об этом.

— Сегодня я совместно с вами доложу о произошедшем Его Величеству Чимину. Говорить можно обо всем, кроме книги, я сам предоставлю ему кристалл и поддержу вашу сторону, чтобы после начать расследование или же исполнить волю младшего короля. До тех пор я попрошу вас обоих молчать. Я сам назначу ему встречу. Ваше Высочество, — Хосок вновь взглянул на Тиена и коротко кивнул ему, словно обозначив, что разговор окончен.

Тиен, тихо и не особо довольно выдохнув, поднялся из уютного теплого кресла и, также коротко кивнув Хосоку в ответ, покинул кабинет мужчины.

Стоило лишь двери за его плечами закрыться, и Манджун тут же встревоженно глянул на супруга.

— Он же не станет...

— О чем ты думал, Манджун? — Хосок прервал его, а его брови взметнулись в непонимании, — Ты хоть представляешь, что было бы, узнай хоть кто-то о том, что за вещь ты хранишь подле себя? Книга с подобными заклинаниями... Хоть на секунду задумайся об этом. Знай тот же Еннам о том, что она есть у тебя, он мог бы обернуть все в свою пользу, подставить тебя перед главами государства.

— А иначе ты бы послушал меня? — не выдержал омега, шагнув ближе к своему мужу, чтобы остановить его хождение и внимательно посмотреть в серые глаза. Все такие же холодные, но теперь в них хотя бы читалось волнение и беспокойство. Только вот Манджуну не хотелось больше обманываться на этот счет, — Твое желание знать все о каждом моем шаге ничуть не лучше безразличия. Сколь долго ты знал о том, что слежу за Еннамом?

— Достаточно для того, чтобы заподозрить его в неверности так же, как заподозрил ты и Его Величество, — отозвался Хосок, опустив на мгновение взгляд к губам омеги, который прищурился и прикусил щеку, словно пытался осознать услышанное.

— Его Величество подозревает его в чем-то?

— Его Величество подозревает каждого, Манджун. Именно поэтому лучше бы твоей книге не попасться в его руки.

Вздохнув, Манджун отошел к камину и вытянул руки к огню. Рядом с Хосоком ему никогда не было страшно, но порой все тело охватывал необъяснимый холод. Должно быть это лед между ними заставлял пальцы остывать до боли в костяшках.

— Он сказал, что связывался с людским королем через какой-то кристалл. Подумать только, он шпионил за нами для Бимиля, проклятой дыры, в которую не ступала нога эльфа буквально никогда... И он все еще верен ему. Даже сейчас, когда люди пошли войной на наших прародителей, — это не укладывалось в голове омеги.

Казалось, он только что произнес нечто крайне абсурдное, но такое даже если захочется, не придумаешь.

— Не понимаю его мотивации, — Хосок подошел ближе и осторожно коснулся талии супруга, к которому в последнее время правда старался быть мягче. Хотелось надеяться, что у него выходило...

Манджун замечал это, но точно знал, что нельзя преждевременно радоваться и ликовать, даже если это простое прикосновение, едва ощущавшееся сквозь одежды, вызывало дрожь во всем его теле. Даже если ему было больно, он все еще был влюблен в Хосока. Влюблен до потери чувств.

— Если бы я только мог проникнуть в его комнату, чтобы достать этот кристалл... — эта мысль промелькнула в голове омеги, и он даже не думал, что произнесет ее вслух.

Еще до того, как он договорил, Хосок напрягся всем телом.

— Нет, Манджун. Ты не будешь даже пытаться. Дай мне слово. Не смей подставлять себя, тем более до того, как мы поведаем обо всем Его Величеству. Он наверняка пожелает того же, но я не хочу, чтобы ты занимался подобным. Это работа для слуг, а не для министра образования Наянсыка.

Да, Хосок был прав. Куда лучше поручить это верному слуге, но учитывая, насколько щепетилен был этот вопрос, могли ли они доверять слугам? Они даже министрам верить не могут...

И все же он не стал спорить, кивнул.

— Как ты думаешь, Хосок, а Кибом... Кибом может оказаться еще более изворотливым предателем, нежели Еннам?

Не нужно было даже задумываться, чтобы ответить отрицательно, что Хосок и сделал.

— В нем я уверен. Он верен короне и всецело поддерживает идеи наших королей. За ними он пойдет и в огонь, и в воду, в этом ты можешь не сомневаться, Манджун. Вряд ли у Кибома есть те, кого он может назвать другом, и все-таки королевству и королям он верен даже больше, чем себе самому.

Манджун кивнул, доверившись супругу, и задумался о сложившейся ситуации. Он размышлял о Тиене и волновался, как бы этот омега чего не выкинул. Все-таки он еще слишком юн и неопытен для подобных интриг. Сам Манджун был для них неопытен. Хоть он и владел кристаллом и запертой ныне книжкой с заклинаниями, а все-таки закулисных игр всегда старался избегать.

Повеяло холодом. Тепло от камина перестало согревать его тонкие длинные пальцы, вместо него мягкие руки Хосока накрыли их. Встав перед ним, мужчина посмотрел супругу в глаза. Он обещал себе проявлять к нему больше нежности и заботы. После той громкой ссоры, Хосок пообещал себе действительно попытаться. И он пытался, нежно обняв плечи омеги, укрывая его в своих руках.

Манджун по началу застыл, напрягся, но нежность, которой ему так не хватало, растопила сердце, его плечи устало и расслабленно опустились.

— Спасибо, — тихо шепнул он. Понимал, как тяжело Хосоку давались эти крохотные шаги, оттого и ценил их.

Хосок, восприняв благодарность омеги по-своему, только вздохнул. Ведь не мог же он подставить своего супруга под удар.

***

— Что столь важного могло произойти, чтобы ты выдернул меня из постели в ночи? — негромко и не особо довольно проговорил Чимин.

Омега, одетый в верхнее платье прямо поверх спальной ночнушки неспешно шагал вслед за Тиеном, который, судя по виду, был сильно напряжен.

— Я не могу сказать сейчас. Давай дойдем до твоего кабинета и там все обговорим, — совсем тихо шепнул в ответ Тиен и плотнее поджал губы.

Когда после ужина Хосок выловил его на прогулке в саду, он уже и не знал, был ли он столь счастлив, как был бы несколькими днями ранее. Холодный взгляд мужчины заставлял его невольно ежиться, а после произошедшего было уже как-то не до влюбленных взглядов и томных вздохов.

И правда, ничего хорошего не произошло. Хосок, сославшись на то, что сам Тиен не вызовет подобными ночными разговорами с родителями подозрений, в отличии от альфы, попросил его об еще одной услуге. Именно эту услугу ему и оказывал Тиен, не по своей воле вмешанный в самый настоящий политический заговор. От одной лишь мысли становилось дурно и слабели колени.

— Что-то произошло? — продолжал спрашивать Чимин, и теперь в его голосе уже сквозило волнение, — Быть может...

Он замолчал ненадолго, ускорил шаг, а его глаза стали больше от собственной догадки.

— Ты стал совсем взрослым омегой? Тебя это взволновало? Чувствуешь себя дурно? Боги, столь рано...

Услышавший предположения папы Тиен тут же вспыхнул от стыда, даже шаг ускорив. Не хватало им подобное обсуждать ночью в коридоре замка, где и правда у всех стен были уши.

— Ничего подобного! Просто... пожалуйста, просто давай дойдем до твоего кабинета, хорошо? — в голосе юного принца послышалась неприкрытая мольба, и Чимин сдался: поджав губы и нахмурившись, все же замолчал.

Они свернули у одного из длинных коридоров, чтобы дойти до кабинета младшего короля, но стоило лишь им подойти ближе к двери и заметить, что дверь заперта не до конца, Чимин нахмурился еще больше.

Он остановился резко и ровно, не сводя взгляда с двери, а Тиен, также остановился у двери и положил ладонь на серебряную ручку.

— Что такое? — он спросил тихо, поежившись, потому что ему вмиг стало зябко, а глаза Чимина посмотрели на него крайне внимательно.

Неужели дошло до того, что он не доверял собственному сыну? Однако ответить Чимин так и не успел — дверь распахнулась, а на пороге показался Хосок.

Альфа коротко поклонился.

— Ваше Величество.

Чем дальше, тем хуже. В голове Чимина завертелась новая тревожная мысль. Неужели Хосок и Тиен сделали нечто воистину ужасное? Нет, не может быть, чтобы этот мужчина, друг их детства, мог сделать то, за что Юнги казнил бы его без суда и следствия... Или может?

— Вам лучше бы объяснить все немедленно, — только и произнес Чимин, но войдя в кабинет и заметив Манджуна, который стоял у растопленного камина, он напрягся еще больше.

— И что все это значит? — так и сквозя холодом поинтересовался Чимин.

Он смотрел на Хосока в упор, словно лишь он мог быть ответственным за то, какой разговор их ждет, а Тиен невольно почувствовал, как крепко перехватил его запястье Чимин своими пальцами, сжав его, обдав холодом похлеще льда.

Хосок был из небольшого числа эльфов, которые могли выносить ледяной, давящий взгляд младшего короля. Он выдерживал его стойко, и лишь когда омега взглянул на своего сына, вопросительно подняв бровь, юстициар плотно запер дверь в кабинет.

Стоит ли говорить, что Манджун был тем, кто взломал замок заклинанием? Да, Хосоку пришлось вернуть ему эту небольшую книжку, взяв с омеги обещание использовать кристалл только во благо короны и против врагов.

— Манджун, — Хосок окликнул его, чтобы поторопить.

Потому что Манджун никогда не был замешан в дворцовых интригах, а значит Чимин скорее поверит именно ему, нежели своему сыну или даже Хосоку.

Решительно набрав в грудь воздух, омега заговорил:

— Ваше Величество. Я хочу извиниться за то, что мы посмели проявить подобную дерзость, но иначе, боюсь, у нас не вышло бы столь тайной беседы. Мы все объясним вам...

— Уж потрудитесь, — недовольно перебил Его Величество.

Тиену удалось высвободиться из крепкой хватки папы, но тот слишком сосредоточенно ожидал объяснений Манджуна, а потому могло показаться, что он и вовсе позабыл о том, что и его сын тоже здесь.

— Все дело в том, что я уже очень давно подозреваю Еннама в неверности Вашему Величеству, но все оказалось куда серьезнее. Помните, один из ваших слуг погиб пять лет назад, это случилось еще до войны с Чонгонаном? — Чимин не ответил на вопрос, лишь слегка прищурился, — Не так давно мне удалось подслушать разговор Еннама с другим предателем. Они как раз говорили об этом. Второго предателя зовут Чоньель, Ваше Величество, он прислуживает вашему сыну. Мы все видели, как после этого разговора Чоньель вышел из покоев Еннама.

— Я видел, папа, клянусь тебе, он не лжет! — эмоционально добавил Тиен, но встретившись с холодным взглядом своего родителя, сомкнул губы и виновато опустил глаза.

Чимин не поощрял дурацкую привычку перебивать старших, которая у Тиена водилась. И плевать, что по статусу он важнее всех в этой комнате министров, ему все-таки не стоило забывать о достоинстве, которое принц обязан был нести на своих плечах до самой смерти.

— Я услышал еще одну любопытную деталь, Ваше Величество, — продолжил Манджун, — Он упомянул о том, что при помощи какого-то кристалла связывался с королем людей. И что он может с его помощью влиять и на ваши сны, посылая кошмары, чтобы расшатать ваше равновесие.

От услышанного от природы бледный Чимин побледнел еще сильнее. Он шумно выдохнул, расправил плечи сильнее и, сделав несколько шагов к креслу, осторожно и с присущим ему изяществом опустился в него. Стало дурно, но он бы не показал подобной слабости никому из тех, кто здесь находился.

Чтобы в его замке была крыса, посягнувшая на столь хрупкий мир меж государствами и на его семью? Вступил в сговор не просто с темными эльфами, а с людьми, связаться с которыми казалось задачей невыполнимой? Нет, этого быть не может. Не хотелось верить, даже если все, что он слышал сейчас и о чем думал прежде крайне складно создавали меж собой единую картину.

— Кроме того, что ты это слышал, какие еще доказательства у тебя есть? Ты понимаешь, сколь серьезны твои обвинения? Я не могу довериться словам, у которых нет ни единого подтверждения, Манджун, даже если ранее ни разу не уличил тебя во лжи, — хоть он и был ошеломлен сказанным, Чимин не мог себе позволить лишиться холодного рассудка, расчета и слепо верить на слово.

— Поверь, папа, и я слышал это. Слышал, как он говорил о тебе гадости!

Кто бы мог подумать, что настанет день, когда юный Тиен, возненавидевший Манджуна за брак с Хосоком, будет защищать его перед своим родителем? Однако в ответ он словил лишь строгий взгляд и короткий кивок на соседнее кресло, после чего принц поспешил присесть рядом.

— Пока что у меня нет ничего, что я мог бы предоставить вам, Ваше Величество, но если мы говорим о кристаллах... Быть может, он хранит их у себя в кабинете или же в своих покоях? — осторожно проговорил Манджун, но был остановлен своим супругом.

— Я могу инициировать обыск, Ваше Величество.

Хосок выжидающе взглянул за Чимина, который в упор смотрел на него. По его хмурым бровям было понятно, что прямо сейчас омега крайне тщательно обдумывал услышанное.

— Не нужно обыска. Это может спугнуть его и тех, кто еще может быть в этом замешан. Их может быть даже не двое, — наконец заговорил Чимин спустя минуту молчания, — Если ты, Манджун, столь уверен в том, что говоришь, найди эти доказательства самостоятельно. Раз уж вы считаете, что я не могу верить никому, кроме вас и своего мужа, то лучше бы вам этим и заняться.

Губы юстициара сомкнулись тонкой полосой, придавая его лицу еще больше строгости, чем обычно. Он не желал, чтобы Манджун занимался подобным, пачкал руки. К тому же, что он может сделать? Неизвестно, на что Еннам пойдет, чтобы сохранить свою тайну. В конце концов, Манджун может не вернуться с этого задания или серьезно пострадать, а рисковать его жизнью и здоровьем Хосок не хотел.

— Позвольте сделать это мне, Ваше Величество, — обратился он к королю.

Его Величество поднялся с кресла и соединил свои руки. Меж ладоней появилось легкое голубоватое сияние, а по мере того, как омега отдалял ладони друг от друга, меж ними из воздуха образовывался ледяной ключ, который Чимин с собой, разумеется, не носил.

— Мне безразлично, кто из вас это сделает. Без доказательств все, что вы сказали — лишь пустая болтовня. А теперь покиньте мой кабинет и больше никогда не смейте входить сюда без моего на то ведома. Вам только за это следует отрубить головы, — тон его голоса был ледяным и строгим, но Чимин знал, что это лишь подстегнет их двигаться к цели.

Только вот подстегивать к этому всех троих он не собирался.

— Тиен, — король перехватил тонкое запястье сына и закрыл дверь перед его носом, когда Хосок и Манджун вышли из кабинета короля, — Во что ты впутываешься?!

Со своим сыном Чимину все еще нужно было держать лицо, но тот проявил слишком много любопытства, поэтому омега был буквально в ярости.

— Папа, я...

— Молчи! Я запрещаю тебе в это лезть. Клянусь Богами, я посажу тебя под замок, если узнаю, что ты помогаешь им или, того хуже, шпионишь за кем бы то ни было! Ты хоть представляешь, что может произойти, если тот, кто пошел против короны, заподозрит тебя в неладном?

Тиен замолчал, опустив голову вниз, и сомкнул ладони замочком, разглядывая собственные тонкие пальцы. Он не знал, что ответить родителю, а потому лишь слушал, нервно кусая губы.

— Ты еще слишком мал для того, чтобы лезть в подобные игры, и уж тем более ты мал для политических заговоров. К тому же если все действительно так, как эти двое сказали мне, а я предпочту верить Хосоку, как минимум, это может привести к ужасным последствиям.

— Я понимаю, — совсем тихо прошептал Тиен в ответ.

Плечи Чимина устало опустились. Он стал чуть спокойнее, не услышав в ответ отговорок или попыток спорить, и протянув ладонь осторожно коснулся щеки сына, заставляя его взглянуть на себя.

— Твой отец готовится отправить часть армии в земли Бьекана для того, чтобы освободить лесной народ от гнета Бимиля. Ему сейчас незачем знать о том, во что ты впутался. По крайне мере, пока мы сами не убедились в том, что слова Манджуна истинно верны. Я попрошу тебя ничего не говорить ему и с этого дня, повторюсь, я запрещаю как бы то ни было содействовать Хосоку или Манджуну. Через несколько дней, надеюсь, мы сможем решить этот вопрос. А пока... Просто займись учебой. Не забивай голову делами, что касаются государства.

Омега кивнул, и они с Его Величеством наконец-то покинули кабинет.

Увы, в течении нескольких дней решить данную проблему не удалось. Отъезд армии из родного Наянсыка все близился, а проблема оставалась нерешенной. Чимин начинал раздражаться, он все чаще и чаще бросал гневные взгляды на Хосока и Манджуна, когда те проходили мимо него, в надежде, что это послужит для них мотивацией. Но, кажется, без его помощи в стенах этого замка никто ни на что не способен. Поэтому он позвал Еннама этим вечером попить чай в компании его самого и Кибома.

Второй, разумеется, подозревал, что у Его Величества есть своя цель, иначе зачем бы он звал Еннама к себе, верно? Но он предпочитал не возникать, просто наблюдать. К тому же со стороны всегда виднее.

Манджун почти весь день убеждал Хосока в том, что ему необходимо выполнить задание младшего короля самостоятельно, чтобы доказать свою преданность, и в какой-то момент у Хосока даже появилось желание запереть его в их покоях. Но, благо, объятия и нежный поцелуй, хоть и в лоб, растопили сердце омеги, смягчили его, и он согласился постоять настороже.

Это был компромисс, который устроил обоих.

И вот, Хосок, держа в руке огарок свечи, скользил по покоям Еннама в поисках кристаллов, о внешнем виде которых он даже не догадывался. Он проверил шкатулки, ящики стола и тумб, даже провел ладонью по стенам в поисках тайника, — пусто. Он не нашел ничего. Не было даже дневника с зашифрованными записями, не было никаких записок.

Еннам словно точно знал, что к нему в комнату ворвутся с обыском и будут искать то, что может его скомпрометировать.

Обведя комнату тяжелым взглядом, Хосок остановился. Манджун не постучал в дверь, значит, у него еще есть время, чтобы хорошенько подумать.

— Если бы я был предателем, где бы я сам спрятал вещественное доказательство собственного предательства? — тихо проговорил он вслух.

Взгляд зацепился за заправленную постель с синим бархатным балдахином, на вид тяжелым и крайне дорогим.

Он прищурился, крепко задумавшись. Еннам ведь путешествует во снах? Его магия так или иначе плотно связана с тем самым уязвимым моментом любого живого существа, который так или иначе, но несколько часов в сутки оказывается пленен царством снов. Альфа сделал несколько уверенных шагов к постели и, не сомневаясь в правильности своих догадок, отвел свечу в сторону, чтобы та ненароком не капнула на шелковые простыни. Пришлось расправлять постель одной рукой, хотя это было не очень удобно. Хосок скользнул ладонью под подушки, откинув покрывало в ноги, перевернул их, ощупал каждую, заглянул под матрас, даже простынь вытянул из-под него. Ничего...

Он готов был сдаться и попросить еще немного времени, чтобы проверить и кабинет, но взгляд зацепился за несколько диванных подушек с замками на боковинах. Ими он и занялся. К своему собственному невезению, две из трех оказались пусты, но повезло с третьей. Стоило лишь потянуть замок и сунуть руку в пух, он почти сразу нащупал пальцами твердую огранку и сердце на мгновение замерло. Значит, все это взаправду.

Манджун, переминаясь с ноги на ногу в полной темноте, вздрогнул, стоило двери открыться. Его глаза уперлись в стройную фигуру супруга, выскользнувшего за дверь чужих покоев. В его взгляде читался немой вопрос, но стоило лишь альфе кивнуть, он расслабленно выдохнул.

Хосок достал ледяной ключ из своего кармана, вставил его в замочную скважину и, поблагодарив всех богов за то, что он еще не успел растаять, несколько раз провернул его в замочной скважине. Покои министра торговли были заперты. Теперь им с Манджуном оставалось лишь доложить о случившемся королю, отдать ему вещественное доказательство и можно будет, наконец, выдохнуть.

Ведь избавление королевского замка от крыс — дело благородное и необходимое этим прогнившим стенам.

Взял мужа под руку как только он закончил, Манджун, впервые чувствуя единение с ним, направился в компании альфы вдоль длинного коридора, подальше от покоев предателя.

— Возникли проблемы? Я начал волноваться, — совсем тихо шепнул омега, бросив на Хосока обеспокоенный взгляд.

— Пришлось слишком долго возиться с постелью. Меня не обучали их заправлять, подобным занимались слуги, — просто ответил альфа.

Усмехнувшись, Манджун качнул головой. Значит, Еннам прятал кристаллы в собственном ложе? Неудивительно, но и... слишком очевидно. Должно быть их магия действительно помогает определить их привычки и природу? Может ли эльф, обладающий способностью вмешиваться в чужие сны, путать их и переписывать, оказаться добрым и хорошим в душе? Быть может. Но это власть, а она всех развращает. И Еннама, и каждого, кому посчастливилось оказаться подле королей. И даже их самих.

До своих покоев они дошли спокойно и в тишине, будто бы они просто прогуливались в ночи по коридорам замка. Ключ от покоев Еннама, созданный Чимином с помощью своего созидания за несколько часов до того, как они отправились на дело, постепенно терял свои магические свойства и начал таять прямо в нагрудном кармане рубашки Хосока, отчего одежда неприятно липла к коже.

Стоило оказаться внутри, Манджун запер дверь, а Хосок поспешил стянуть верхние одеяния и рубашку, предварительно выложив один крупный прозрачный кристалл на столешницу.

Они все еще не говорили, слышался лишь треск огня в камине и шорох одежды Хосока, который вытащил из кармана тающий ключ и бросил его в камин. Небольшой кусочек льда не затушит сильное пламя, но главное, что магия Чимина не оставит следов, да и омега наверняка почувствует, что созданный им недавно предмет уничтожен. Создатель всегда чувствует свои творения. Хосок помнил, как в далекой юности Чимин создал ледяную статую красивого эльфа со страниц своих любимых книг. Большую, искусную в каждой мелкой детали. А после омега очень долго плакал, ведь то было лето. Лед под лаской теплого летнего солнышка растаял, превратив прекрасные черты мужчины в безобразные подтеки. Чимин страдал не от обиды, а потому, что чувствовал тоску бездушного льда, утекающего в почву.

— Он похож на алмаз, — негромко проговорил Манджун, подойдя ближе и присев в кресло у столешницы.

Вновь омега вырвал Хосока из воспоминаний о юном Чимине, которого больше не было. Это случилось не впервые, в конце концов, их брак длится уже не первый год. Но теперь Хосок не чувствовал раздражение, только вину и совсем немного стыда. Он обратил все свое внимание на супруга, присев напротив него, наблюдая, как его тонкие пальцы вертели кристалл, как внимательные прозрачные глаза разглядывали каждую неровную грань.

Глупо было отрицать его красоту, но теперь Хосок старался приглядеться к ней, чтобы почувствовать этого эльфа, быть может, разгадать его? Потому что Манджун все еще был для него загадкой. Жаль только, что омега почти перестал смущенно краснеть щеками в его компании. Раньше это случалось постоянно.

— Действительно похож, но я сомневаюсь, что это он, — уверенно ответил Хосок.

Кивнув, Манджун отставил кристалл на столик между ними и, словно примерный ученик, сложил ладони на своих коленях. Глаза его от наполненной магией вещицы не отрывались, он словно был заворожен силой этого кристалла.

— Когда я изучал тему кристаллов, так как... у меня нет никакого дара, — осторожно начал Манджун, переведя взгляд на супруга, — я узнал, что есть два вида кристаллов. Одни черпают свои силы извне. Они могут ответить на заклинания, пока их запас не иссякнет. Но со временем он пополнится. А другие помогают обладателю магии концентрировать его силу, связываются с братом-близнецом, и так можно воздействовать своей магией на кого-то даже находясь очень-очень далеко. Такие кристаллы больше и они всегда кристально-прозрачные, чистые, так как способны принять любую магию. А еще они крайне редкие, их сложно достать.

Выслушав мужа, Хосок кивнул. Он был не столь глубоко осведомлен о кристаллах и их видах, но супругу доверял, и понимал, к чему он клонит.

— Раз он сказал, что связывался с королем людей, что же... значит, у него должен быть брат-близнец этого кристалла. Но этого мы не узнаем. Однако близнеца может найти Его Величество. Еннам воздействовал на его сны через такой же кристалл, наверняка.

Манджун пожал плечами. Он надеялся, что на этом их опасная миссия будет закончена, что дальше Чимин сможет разобраться со всем самостоятельно, но зная близость Хосока с королем... Вряд ли он оставит все вот так просто на его плечах и плечах старшего короля. Наверняка будет помогать им разобраться с проблемой до последнего.

— Мне отнести кристалл Его Величеству? — решил уточнить Манджун, но Хосок и ответить не успел.

Послышался короткий стук в дверь.

Не позволив супругу тревожиться, Хосок поднялся с нагретого кресла и, подхватив халат с его спинки, поспешил надеть его и подвязать длинным поясом. Он подозревал, что за дверью стоит Его Величество, так что открыл дверь, не спрашивая о личности визитера и его целях.

Чимин юркнул в открытую Хосоком дверь и внимательно посмотрел на обоих супругов, стоящих посреди комнаты, опустивших головы в поклоне. Ему вдруг подумалось, что он не был в этих покоях с тех самых пор, как Манджун и Хосок обручились перед Богами. Надо же...

— Ваше Величество, я все... — начал было Хосок, но Чимин вскинул руку, призывая его к молчанию.

— Просто отдай мне, что должен, если вам удалось его найти. Мне не нужно объяснений.

Хосок и вправду не стал ничего объяснять, он понимал, что Чимину на самом деле тяжелее их всех. Омега был когда-то наивным и добрым, был открытым, честным, искренним. Его глаза светились верой в мир, в эльфов, в светлые души. Он даже на самую суровую метель смотрел с благоговением и радостью, а потом король убил всех наследников, кроме его мужа, замок наполнился предателями, сплетнями и интригами. Нежное сердце начало покрываться твердой коркой льда.

Быть может в их долгой жизни действительно не так уж много блага? Люди не успевают пережить столь же много боли и предательств, как эльфы.

Вот и сейчас, омега, взглянув на кристалл, легший в его ладонь, разочарованно выдохнул. Значит, они не ошиблись. Увы.

Да, он всегда ожидал предательства, ожидал удара в спину, но каждый раз это причиняло боль где-то в глубине души. Сейчас тоже. Он ведь пускал Еннама в свои сновидения, в самую уязвимую часть себя, в свои страхи, в свои мечты, чувства, в свою боль и скорбь. Знал его столь долго, едва ли не с самого своего детства, поддерживал в тех решениях, в которых бывало не поддерживали другие члены совета. И чем отплатил этот эльф за оказанное доверие? Пожелал воспользоваться всеми страшными, гнетущими душу Чимина чувствами, чтобы сводить его с ума, выводить из равновесия. Наверняка и тот случай с отравлением короля Чонгонана... не было ли это его идеей? Наверняка он специально мучил омегу кошмарами, чтобы подтолкнуть его к убийству Чон Чонгука в реальности.

Так и не проронив ни слова, Чимин, спрятав кристалл в своих одеждах, покинул покои министров.

Он выкажет им благодарность немного позже. Сейчас он хочет просто лечь в постель к своему мужу, спрятаться в его объятиях и хотя бы ненадолго ощутить себя в безопасности, потому что... никто не знает, как же он на самом деле устал.

***

Этой ночью Чимин долго не мог уснуть. Он не позволял себе спать, желал насладиться тишиной и безмятежностью сна своего супруга, уставшего ничуть не меньше, чем он сам. Он видел это по хмурым даже во сне бровям Юнги. Но они все еще были друг у друга. Самое безопасное место здесь, рядом с ним, где бы он не оказался, в этом Чимин был уверен наверняка. И это знание было единственным, во что омеге оставалось верить.

И все же сон сморил его, а через несколько часов рассветное утро, погладив редкими лучами его затрепетавшие ресницы, ласково пробудило. Перед глазами все еще был Юнги, но он не спал. Мужчина лежал на боку и любовался безмятежностью, столь редко появляющейся на лице его мужа.

Жаль...

— Доброе утро, — хрипло ото сна прошептал Юнги, погладив светлые пряди, выпавшие из косы.

Чимин не ответил, но придвинулся ближе и просто спрятался в его руках. Ото всех и от всего спрятался, словно маленький мальчик за плечами того единственного, которому все по силам.

— Тебя что-то сильно тревожит, Свет мой? — Юнги никогда не был против спрятать его в объятиях, но он как никто знал, как Чимин ведет себя, когда ему становится особенно тяжело.

Он как будто бы снова превращается в доверчивого и открытого юношу, того, который плакал, стоило его творениям начать таять. Юнги навсегда сохранит этот образ в своем сердце.

— В нашем замке есть предатель, Юнги, — тихо шепнул Чимин, — Его предательство... оно отвратительно. Я хочу, чтобы мы наказали его по всей строгости, и одновременно не хочу больше никого наказывать. А еще это наверняка заставит тебя пересмотреть свое решение на счет того, чтобы отправить на помощью Бьекану часть армии. Уверен, ты снова уедешь следом.

Юнги нежно и успокаивающе коснулся губами виска Чимина и покрепче укутал его в одеяло. Даже если он сам по себе излучал холод, его сердце нуждалось в тепле, в заботе и ласке. И чем больше предательств выпадало на его долю, тем сильнее была эта нужда. Тем больнее она сжимала сердце в тиски. Юнги знал это и по себе тоже.

— В нашем замке много предателей, Чимин, мы оба знаем это. Ты узнал имя кого-то конкретного?

Омега кивнул и замолчал. Видимо, он не хотел говорить, а Юнги не желал на него давить, позволял собраться с силами или вовсе завершить этот маленький разговор. В любом случае Чимину не следовало сомневаться в том, что каждый предатель понесет заслуженное наказание. И чем страшнее его предательство, тем хуже это наказание будет.

— Ты не мог бы достать свои линзы? У меня есть для тебя кое-что. Я хочу, чтобы ты внимательно изучил один кристалл и сказал мне, видел ли ты такой когда-нибудь. Прямо сейчас, хорошо?

Не дожидаясь ответа, ведь Чимин знал, что сейчас Юнги не станет ему отказывать, омега выбрался из постели и удалился в гардеробную, где кристалл Еннама был надежно спрятан под замком в одной из шкатулок.

Пока он ходил, Юнги наскоро умылся теплой водой с розовым маслом и, устроившись за столом, достал все необходимые для изучения камней линзы и набор своих инструментов. Ему лишь оставалось дождаться возвращения супруга. Благо, тот не заставил себя ждать. Подошел к Юнги с черным бархатным мешочком и поставил тот на стол перед альфой.

Догадка Чимина была ужасной. Все знали, что Юнги увлекался ювелирным делом, что он лично собирал для Чимина украшения в подарок еще с тех далеких времен, когда они не были обручены. И что, если Еннам дал обломки похожего кристалла, чтобы Юнги запрятал их в одном из украшений Чимина? Ведь только подобным способом он смог бы добраться до снов Чимина без позволения, верно? Если бы сам младший король имел подобный кристалл при себе.

Он не мог перестать об этом думать, но все же надеялся, что это не так.

Юнги достал кристалл из бархатного мешочка, немного покрутил холодный прозрачный минерал в пальцах, прежде чем приняться осторожно разглядывать его через увеличительную линзу, иногда проверяя грани какой-то железкой с тонким наконечником, названия которой Чимин не знал.

Юнги потребовалось несколько секунд, прежде чем его движения замедлились, а сам он поджал губы и коротко взглянул на Чимина.

— Где ты его взял? — поинтересовался он, а Чимин, поставив локоть на край стола и подперев рукой щеку, тихо вздохнул.

— Еннам. С помощью этих кристаллов он может попадать в сны эльфов и... людей. Недавно мне удалось это выяснить.

Между ними снова повисла тишина. Юнги отложил все в сторону, чтобы перехватить ладонь Чимина и повернуть ее тыльной стороной к лицу омеги, позволяя ему взглянуть на обручальное кольцо.

— Здесь. Этот камень называется силлиманит. Он не столь крепкий, как алмаз, удобен в ручной обработке, но имеет куда больший магический потенциал, нежели другие подобные камни. Он накапливает энергию, которой долго не дают выхода, позволяет носителю не уставать столь сильно под гнетом собственных сил. А твоя сила огромна.

Юнги замолчал ненадолго, а Чимин поджал задрожавшие губы, наблюдая за тем, как альфа осторожно стягивает с его пальца кольцо, что он не снимал уже долгие годы.

— Залежи этого драгоценного камня закончились в Наянсыке еще около четырехсот лет назад, — продолжил Юнги, перехватив монокль для работы, а затем и пинцет, чтобы отогнуть дужки кольца, удерживающие ограненные им самолично кристаллики, — это делает его очень дорогим. Это был подарок Еннама на нашу с тобой свадьбу, задолго до того, как я взошел на престол. Кристалл, что ты принес, обработан очень грубо, но судя по тому, как стесались грани — это делалось очень давно. Не знаю уж, где еще части от этого куска, но судя по всему одна из крупиц в твоем кольце. А оставшаяся... Ты сказал что-то о людях? — Юнги коротко глянул на Чимина, и не смотря на внешнее спокойствие мужчины и его мягкий, ровный голос, омега наверняка знал — прямо сейчас его супруг на грани от того, чтобы найти Еннама и вытрясти из него всю информацию.

Чимин кивнул. Ему нужно было хоть немного времени, чтобы уложить в своей голове это все.

Выходит, Еннам подарил Юнги на свадьбу крупицы этого кристалла. Наверняка, ему не нужно было много, чтобы вмешиваться в его сны, ведь и живут они не столь уж далеко. У Намджуна, если омега действительно с ним связывался, должен быть кристалл побольше. Вопрос лишь в том, как Еннаму удалось передать его. Для этого нужно было миновать границы всех государств. Или кто-то отчаянный перебрался через Море Вечных Зим? Но ведь это невозможно...

Он уже тогда был предателем или в тот момент помыслы его были чисты? Был ли он хоть один день предан своим королям?

Юнги ждал его ответа, а потому Чимин приступил к рассказу.

— Манджун и Хосок рассказали мне. Манджун заподозрил Еннама в неверности, подслушал его разговор с еще одним предателем. Кажется, они убили одного из моих верных мышек. Также они обсуждали связь с Намджуном, и что Еннам продолжает влиять на мои сны, поэтому меня мучают кошмары. Я и сам его заподозрил, ведь после того, как я обращался к нему, меня все равно продолжали мучить мои сны, и я прекратил к нему ходить. Стало немного лучше, но время от времени, должно быть, когда кристаллы накапливали в себе силу, он все равно врывался в мое подсознание.

Сколько же сил нужно было сейчас Юнги, чтобы держать в узде свои эмоции и магию. Желание уничтожить кольцо было огромным, но он знал, что Чимин не простит ему этого. Только поэтому он избавлял обручальное кольцо своего мужа от частиц силлиманита, чтобы чуть позже заменить их на что-нибудь другое. Быть может, на алмазы или сапфиры, которые особенно нравились Чимину.

— Выбери что-нибудь. У меня есть несколько камушков, которые подойдут по размеру. Как только я закончу, позавтракаем с нашими детьми. Нужно отдать приказ Хосоку, чтобы он схватил Еннама и его сообщника тоже. Пусть запрет их в подземелье. Мы допросим их, как только я завершу работу над твоим кольцом и мы освободимся. А до тех пор пусть Хосок не сводит с них глаз.

Кивнув, Чимин взял со стола мужа листок бумаги, открыл чернильницу и, обмакнув кончик белого пера в чернила, принялся писать записку. Эту записку он отправит со своим верным слугой. Значит, уже сегодня они разберутся с предателями, узнают всю правду, которую от них скрывали слишком много лет.

Этот день будет тяжелым.