~ 30 | Мостаг|ий чу баьхкача ~

____________________

День стоял ясный, словно сам воздух решил сегодня быть лёгким и прозрачным, оставив место теплоту. После нескольких дней дождей небо наконец прояснилось, и солнце мягко ложилось на траву, на стены дома, на горы вдали, обрамлённые дымкой. На ветвях груши во дворе сидели птицы, щебетали, перебегая с ветки на ветку, а ветер время от времени ронял капли с листьев, что являлись остатками утренней росы.

Аза стояла во дворе у большого таза, где закончила полоскать бельё. Вода, наполненная мыльной пеной, блестела на солнце, переливаясь белыми кругами. Рядом на каменном бордюре стояло ведро, а у ног второй таз с чистыми простынями, пахнущими маслами лаванды и свежестью.

Она аккуратно выжимала ткань, встряхивала, чтобы разгладить складки, и развешивала на верёвках, натянутых между яблонями. На лёгком ветру простыни тихо колыхались, словно флаги, и играли светом.

На ней было простое платье из тонкой ткани, бледно-голубое, с короткими рукавами, засученными до локтей. На голове, светалый и большой платок, завязанный спереди. Её руки были в каплях воды, и, когда солнце касалось их, они сверкали, как будто покрыты хрусталём.

Из кухни доносился ровный, спокойный стук. Это тётя Курбика сидела у окна, чистя семечки для проготовления масла. Фарида, была в гостиной. Она открыла ставни и протирала окна, напевая себе под нос старую песню, которую пела ещё их бабушка. Солнечные лучи ложились на стекло и на её лицо.

А во дворе, чуть дальше, под старой орешиной, играли два маленьких кузена Халида, мальчишки лет восьми и шести. В руках у них были деревянные сабли, гладко отшлифованные и чуть искривлённые, будто настоящие. Они шумно сражались, выкрикивая воинственные возгласы.

- Я старший воин ! - крикнул старший. - Ты должен слушать мою команду.

- Нет, дада сказал что мы должны слушаться Халида и Салаха ! А тебя буду слушать когда ты тоже будешь взрослым как и они. - воскликнул младший, уворачиваясь.

Аза, услышав смех играющих детей, подняла голову и улыбнулась.

- Только не ссорьтесь. Братьям нельзя ссориться. - сказала она с мягкостью, вешая очередную простыню.

- Сестра ! - крикнул младший, обернувшись к невестке. - Посмотри, как я его побеждаю !

Она взглянула на них, прикрыв глаза от солнца.

- Побеждаешь ? А он согласен с этим ?

- Нет, я ему уступаю, потому что он маленький - выкрикнул старший, отбивая саблю брата.

Девушка рассмеялась, покачала головой и вернулась к делу. Простыня взлетела на верёвку, как белое облако, и ветер слегка толкнул её в лицо.

Она вздохнула, прислушиваясь к звукам вокруг : детский смех, шелест ветра, тихий стук со стороны кухни, звон ведра, когда вода касалась его стенок. Всё было спокойно. Всё как должно быть. Но вдруг внутри что-то качнулось. Мир будто слегка потемнел, линии размазались, а звуки стали глухими. Голова закружилась.

Аза не успела ухватиться за что-то, руки дрогнули, и она медленно опустилась на землю, чувствуя, как холодная трава касается ладоней.

- Сестра ? - раздался голос младшего мальчика. Он остановился, глядя на неё широко открытыми глазами. - Сестра !

Он бросил саблю и подбежал.

- Что с тобой ? Тебе плохо ?

Девушка попыталась улыбнуться.

- Всё хорошо... просто немного голова...

- Зови маму ! - крикнул старший младшему. - Быстро !

Младший бросился к дому, поднимая пыль. Влетел на кухню, глубоко дыша.

- Нана ! Нана ! - выдохнул он. - Аза упала во дворе !

Курбика подняла голову, и застыла.

- Что ты сказал ?!

- Она сидит на земле, бледная... ей плохо !

Женщина вскочила. Сердце сжалось. В глазах вдруг промелькнуло прошлое, молодая женщина, тоже бледная, лежащая на кровати. Марха, её сноха, та, что умерла после смерти мужа. Слёзы невольно выступили на глазах.

- О Всевышний... - прошептала Курбика, поспешно вытирая руки о передник. - Беги к Фариде, скажи, чтоб принесла воды !

Она выбежала во двор, и легкий ветер ударил ей в лицо. Аза сидела на земле, прислонившись к дереву, закрыв глаза. Лицо бледное, губы чуть дрожат.

- Аза, дочка... - Курбика упала рядом на колени, взяла её за руку. - Что с тобой ?

- Голова закружилась... - прошептала девушка.

В этот момент из дома выбежала Фарида с кружкой воды.

- Нана, что с ней ? - с волнением спросила она, протягивая.

Аза сделала несколько глотков, но почти сразу закрыла глаза. С оставшейся водой, Корбика умыла ее лицо, чтобы освежить.

- Давай, дочка, я отведи тебя в дом... - Она помогла ей подняться, поддерживая под руку. - Фарида, - сказала Курбика, не отпуская руки девушки. - Беги к нашей лекарше. Быстро. Скажи, чтоб пришла.

- Да, нана - откликнулась девушка и бегом скрылась за воротами.

Курбика привела Азу в дом, в её комнату, и помогла лечь. Воздух в комнате был прохладным, пах высушенной мятой. На стене висела лампа, под окном, сундук, накрытый тканью. Всё чисто, аккуратно, по-женски.

Она села рядом, сложив руки. В её сердце росла тревога. Она смотрела на молодое лицо Азы и видела в нём что-то от той, кого потеряла, ту же тишину, ту же хрупкость.

Прошло немного времени, прежде чем за дверью послышались шаги. Вошла лекарша, невысокая женщина с усталым, но добрым лицом. За ней стояла запыхавшаяся Фарида.

- Спасибо, что пришла. - Выдала Корбика вставая с места.

- Что с ней случилось ? - Спросила женщина, подходя к девушке.

- Упала во дворе, - сказала Курбика, пытаясь говорить спокойно. - Сказала, что голова кружится.

Лекарша подошла к кровати, присела.

- Ну-ка, дочка, посмотри на меня, - мягко сказала она.

Аза открыла глаза, взглянула на женщину.

- Ты хорошо ешь ? - спросила лекарша, осматривая ее.

- Да, - ответила девушка.

- Она есть совсем немного, - продолжила Курбика, покачав головой. - Аза, скажи как есть. Она совсем мало ест.

Аза смутилась, опустила взгляд.

- Я не была голодна...

- Угу, - сказала лекарша, беря её за руку. - Не была голодна, но теперь тело тебе об этом напоминает.

Она проверила пульс, и через мгновенье подняла на девушку взгляд и слегка улыбнулась. Потом, приложила ладонь к лбу и к щеке. Несколько секунд сидела молча, после чего тихо выдохнула, как будто задумалась.

- Всё хорошо, - наконец сказала она, улыбнувшись. - Не волнуйся, Аза. Отдохни, и поешь что нибудь слегка соленое. Это поможет поднять аппетит.

Она посмотрела на Курбику, пока та с удивлением смотрела на знакомую женщину в ответ.

- Проводишь меня до выхода ? А ты Фарида, оставайся рядом с Азой.

Они вышли в коридор, и направились к выходу. У Курбики потекла слеза и она поспешила стереть ее, кончиком своего большого платка.

- И как ты незаметила ? - Улыбнулась лекарша.

- О Всевышний, как же мне стыдно... И как я могла незаметить ? - Коснулась она рукой своего лба. - Скажи, она же будет впорядке ?

- Да, небеспокойся. Кажется она и сама не поняла. Ей нельзя думать о плохом и волноваться. Я понимаю, что нам всем нелегко, ктому же она такая молодая. Естественно, она будет волноваться за жизнь супруга, но все же, будьте рядом с ней в нужный момент. Пусть Всевышний, воздаст радость вашему дому, и крепкое здоровье вашей невестке.

***

Ветер стлался по ущелью, цепляясь за острые камни, наполняя воздух запахом дыма и железа. Горы стояли, как древние стражи, укрытые саваном тумана. Их вершины скрывались под тяжёлыми облаками, а между ними, точно застывшие искры неба, тускло мерцали редкие звёзды. Всё вокруг было неподвижно, лишь ветер касался земли, тихо шурша в траве, словно боялся разбудить что-то древнее, упомянутое в древнем пророчестве, что спало под камнями.

По узкой тропе медленно двигались отряды. Их шаги звучали глухо, будто сама земля старалась не отозваться эхом. Воины шли молча, в своих доспехах, с луками и саблями. Каждый шаг был обещанием, каждая тень, частью обета.

Халид шёл среди них. Ветер трепал края его плашья, а ветер касался щёк. Он смотрел на горы, на их суровые очертания, и сердце его било ровно, будто повторяло ритм земли. Здесь, среди этих камней и ветров, человек чувствовал себя не больше песчинки, но и не меньше, ведь именно он был частью этого мира.

Впереди с остальными старшими шагал Ибрагим, высокий, плечистый, с серебром в бороде. Его взгляд был спокоен, но в нем горел внутренний свет, который за свою жизнь увидел много смертей.

Когда из темноты выступил силуэт человека с факелом.

Факел качнулся, отбрасывая пляшущие тени на скалы.

- Ассаламу алейкум, братья. Мы ждали вас. Остальные уже на своих местах. Люди из соседнего аула укрепили восточный склон, отряд брата Тимура из Гехи у реки.

- Ваалейкум ассалам, - ответил Ибрагим. Его голос звучал негромко, но твёрдо, как удар меча. - Что слышно о врагах ?

- Разведчики сообщили, - ответил парень. - Они близко. Может, на рассвете будут здесь... а может, и ночью.

Они спустились к долине, где уже дымили маленькие костры, скрытые между валунами. Камни, влажные от росы, блестели в свете пламени. Воздух был густой, наполненный запахом дыма, сырой шерсти и далёкой реки. Мужчины сидели вокруг костров, кто-то ел сухое мясо, кто-то подтачивал кинжал, кто-то молча смотрел в огонь. Никто не говорил громко. Даже смех звучал как тень.

Ибрагим разложил на земле карту, плотную кожу, исчерченную еще дома. На ней горы были только линиями, но каждый мужчина видел в них не просто очертания, а живое. Они склонились над картой, и языки пламени играли на их лицах.

- Если враги пойдут через перевал, - сказал Ибрагим, указывая ножом на линию, мы ударим отсюда. Лучники займут верхний склон. Если они войдут в центр, тогда скалы станут нашими союзниками.

- А если обойдут с востока ? - спросил один из старших, мужчина с густыми бровями.

- Тогда отряд Тимура примет первый удар, - ответил Ибрагим. - Если, так то нам нужно будет действовать быстро, чтобы успеть на помощь.

Мужчины кивнули. Никто не сомневался. Они знали, что если рядом стоит брат, ты не один даже против тысячи.

Халид как и другие молодые сидел чуть в стороне, прислушиваясь к их голосам. Каждое слово впитывалось в него, как дождь в землю. Ему хотелось быть достойным этой тишины, этой уверенности, этого старого мира, где честь стоила жизни.

Некоторые сидели молча, и только огонь потрескивал в тишине, будто считал удары сердец. Ночь опустилась полностью.

Костры дрожали, отбрасывая красные отсветы на лица. Кто-то тихо рассказывал историю о старых битвах, кто-то шептал молитву. Время текло медленно, будто растягивалось между мгновениями.

Ибрагим и старшие все еще сидели у карты.

- Мы перекроем путь большими камнями здесь, - говорил Ибрагим, проводя ножом по коже.

- Мудро, - кивнул Джамал. - Значит скинем их с вершин.

Халид слушал. Он уже чувствовал, как в нём просыпается сила, не похожая на ярость. Позднее, когда усталость легла на лагерь, воины начали укладываться. Одни легли прямо на землю, другие прислонились к валунам, закрыв глаза.

Тишина стала глубокой, лишь где-то далеко слышался вой волков, да треск углей.

Ибрагим подошёл к Халиду который смотрл вдаль забравшись вверх :

- Халид, иди отдохни. Завтра тебе понадобятся силы.

- Тебе тоже следует отдохнуть, дядя - тихо ответил Халид. - Я постою.

- Молодость не терпит сна, - улыбнулся Ибрагим. - Хорошо. Только потом разбуди Салаха.

Халид остался один у края обрыва. Перед ним раскинулась долина, серебристая от лунного света. Ниже мерцала река, тихая, холодная, как сталь. Он вдохнул полной грудью. Воздух пах сыростью, травой и дымом костров.

Он поднял взгляд к небу. Звёзды висели низко, будто хотели коснуться вершин. Между ними пробегали облака, похожие на белые тени духов. Он вспомнил Азу. Её мягкий голос, её смех, который всегда звучал тихо, но будто освещал дом.

Он вспомнил, как она когда-то сидела рядом, прикладывая к его лбу мокрую ткань, когда он болел. Он тогда притворился спящим, лишь бы подольше чувствовать её заботу.

Теперь, глядя на небо, он шепнул :

- О Всевышний, позволь мне ещё раз увидеть, как она улыбается.

***

Рассвет медленно пробивался сквозь горы, как робкий воин, входящий на поле битвы. Сначала небо посерело, потом по краям вершин заиграли тонкие золотые полосы, а вскоре из-за скал вырвалось первое дыхание солнца. Прохладный воздух был густ от росы, и в нём чувствовался запах влажных камней, дыма и дикой травы.

Халид стоял на узкой площадке, высоко над ущельем. Внизу лежала долина, глубокая, как рана, пробитая землёй и временем. Меж скал петляла узкая тропа, по которой скоро должны были идти враги. Камни там были чёрные от сырости, а над ними клубился утренний туман, словно сама гора пыталась укрыть своих сыновей.

Сверху, за скалами, притаились воины. Их лица были спокойны, но глаза, остры, как клинки. Никто не говорил, лишь редкое дыхание и шелест тетив нарушали тишину. Они ждали.

Рядом с Халидом стоял Джамал. Его кольчуга слегка сверкала от света. В его глазах было спокойствие человека, который уже стоял между жизнью и смертью не один раз.

- Они близко, - сказал он, не поднимая голоса.

Халид кивнул и посмотрел вдаль. Там, за дымкой, уже колыхалось нечто тёмное. Вскоре в лучах рассвета показались силуэты : строй врагов, медленно движущийся по дороге. Впереди шёл всадник с флагом, полотнище с чужими знаками.

Внизу враги остановились. Они заметили, что путь к аулу, что был недалеко, завален камнями. Несколько человек спешились, осмотрели завал, покричали, но ответа не получили. Тишина ущелья давила, будто за каждым камнем прятался дух.

Они изучали свою карту, затем решив что хозяйни гор на другой территории, воевода Яков Игнатьевич махнул рукой, и отряд повернул к ущелью. Их шаги гулко отдавались между скалами, словно гора считала каждого.

Наверху, воины молчали. Луки были натянуты, стрелы, готовы. Джамал стоял, как высеченный из камня.

Они ждали, пока вражеский строй дойдёт до середины. Теперь враги были точно под ними. Солнце, взошедшее над хребтом, осветило их шлемы, ружья, копья. Звук шагов слился в тяжёлый гул. Халид почувствовал, как сердце бьётся в груди, не от страха, а от предчувствия. Каждая жила в нём пульсировала, будто сама гора дышала через него.

Джамал поднял руку.

- Готовьтесь, братья, - прошептал он.

Все натянули тетивы.

Он выждал мгновение, когда враги оказались в центре ущелья, где стены были особенно узки и высоки. И тогда произнёс одно слово :

- Пли !

Воздух взорвался свистом. Сотни стрел сорвались с тетив, пронзая воздух, словно стая соколов. Шум их полёта был похож на шипение ветра перед бурей. Внизу раздались крики, стоны, топот коней. Враги метались, пытаясь укрыться, но стрелы сыпались с неба, как дождь, не знающий жалости.

- Ещё ! - крикнул Джамал.

Во второй раз воздух разорвался от звука тетив. Стрелы находили цели, и враги падали один за другим. Те, кто остался жив, бросились к стенам ущелья, но сверху их встречали новые стрелы.

Халид стрелял быстро, почти быстро и привычно целясь. Внизу, где туман ещё не рассеялся, Ибрагим и Салах стояли со своими отрядами, скрытые за скалами у выхода из ущелья. Когда первые враги следующего отряда побежали к ним, Ибрагим поднял меч.

- Аллаху Акбар ! - крикнул он.

И мужчины выскочили из-за камней, как буря. Их крики эхом ударили о стены ущелья, заставив птиц взлететь со скал. Мечи сверкали, как молнии, и в тот миг рассвет окончательно уступил место дню.

Враги, загнанные между двух сил, метались. Кто-то бросал оружие, кто-то пытался подняться по скалам, но сверху спускались новые воины.

Халид спрыгнул, схватившись за выступ, и приземлился на ноги рядом с Ибрагимом.

- Пора, - сказал он коротко.

- Пусть они узнают, что значит тронуть землю, где живут люди с честью.

Они бросились в бой.

Крики, звон металла, топот ног, всё смешалось в одну неразличимую бурю. Пыль поднималась столбом, кровь окрашивала камни. Халид рубил мечом, чувствуя, как каждый удар, это ответ за всех, кого враги когда-то забрали.

Один из врагов бросился на него с саблей. Халид отклонился, сталь скользнула по его руке, но он успел ответить ударом в грудь. Враг рухнул, глухо ударившись о землю.

Сзади раздался крик. Салах отбивал троих сразу, но один подкрался сбоку. Халид бросился к нему, и ударом ножа под рёбра свалил противника.

- Держись, брат ! - крикнул он.

Сверху по-прежнему летели стрелы, добивая врагов, в то время как Нохчи укрывали себя щитами от стрел по команде. Когда пыль улеглась, когда последние стоны растворились в шуме ветра, ущелье стало тихим. Только эхо битвы ещё гремело в глубине гор.

Халид покрытий кровью врагов, стоял, тяжело дыша. Он огляделся, вокруг валялись тела, щиты, мечи. Земля была пропитана кровью.

Ибрагим подошёл к нему, опираясь на меч.

- Остальные придут следом. Их нельзя пропускать дальше.

Халид кивнул. Его взгляд скользнул вверх, туда, где уже не было тумана. Солнце стояло высоко, освещая вершины. Свет ложился на их лица, как благословение.

- Аллах видит всё, - сказал он тихо. - Пусть примет души тех, кто пал на его стороне.

Воины собрались у выхода из ущелья. Те, кто был ранен, сидели у камней. Салах перевязывал руку, у Джамала на щеке текла кровь, но никто не стонал.

Позже, когда солнце клонилось к западу, мужчины хоронили своих павших. Каждый воин сам выкапывал землю для брата. На могилы клали камни, тихо читали дуа. Халид стоял у тела молодого воина, его звали Иса. Ему было всего семнадцать. Халид наклонился, поправил саван, закрыл глаза.

- Ты погиб на пути Аллаха, Иса, - сказал он тихо. - Пусть Он одарит вышем уровнем Рая, брат.

Вечером, когда всё стихло, мужчины сидели у костров. Пламя играло на их лицах, в глазах отражалось усталое спокойствие. Кто-то тихо читал аяты, кто-то смотрел на небо. Ветер прошёл по ущелью, шевельнув ветви. Халид поднял взгляд к небу, где звёзды горели чисто.

***

Пять месяцев минуло с тех пор, как Халид и другие мужчины покинули аул, уходя в горы, туда, где ветер воет между скал, где тени от костров пляшут по камням, и где каждый новый рассвет встречают молитвой.

С тех пор прошло лето, и теперь пришёл ноябрь, холодный, медленный, наполненный дыханием дождей и туманом, что стелется по ущельям. Речка у подножья аула шумела тише, чем прежде, будто устав от времени. Деревья стояли почти голые, их ветви скрипели под ветром, как старые двери.

Для женщин, оставшихся ждать, осень принесла ещё большую тишину. Каждое утро они поднимались до рассвета, растапливали очаги, молились за мужей, братьев, сыновей, и ложились спать под одно и то же шуршание дождя по крыше.

Аза шла по узкой тропинке, по которой уже не первый день лежали мокрые, прилипшие к земле листья. Тропинка вилась между каменных стен аула, над которыми клубился лёгкий дым от очагов. В руках она несла свёрток с тканями и небольшую деревянную чашу. Воздух был холодным, но прозрачным, пахнул влажной землёй и дымом.

На Азе было широкое светлое одеяние под теплой накидкой, спадавшее мягкими складками, и теплый платок, под которым выбивались тёмные пряди. Ткань её одежды тихо шелестела от ветра, словно вторила звуку сухих трав под ногами. На её лице лежала задумчивая тень, не скорбь, а глубокое, тёплое ожидание.

Рядом шла Фарида. В руках у неё была корзина, покрытая вышитой тканью. Они не спешили, слушая, как с гор спускается ветер, как вдалеке воет волк и как капли дождя шепчутся на краю крыши.

Когда они дошли до дома Халида, он стоял в тишине, будто сам осень застыл в его стенах. Камни были покрыты тонкой серой пылью, а на пороге лежали сухие листья, занесённые ветром, хотя девушка еще вчера очистила от них порог дома. Деревянная дверь отворилась с тихим скрипом, и внутрь хлынул холодный воздух, пахнущий дождём и временем.

Фарида повернулась к невестке.

- Нана просила передать соседке мёд, - сказала она, приподнимая крышку корзины. - Я быстро схожу. Ты пока начни здесь, Аза.

Аза мягко кивнула, опустив взгляд:

- Да, конечно.

Войдя в дом, она остановилась. Всё было почти так же, как в тот день, когда Халид уходил : подушки аккуратно сложены у стены, ковёр у очага, деревянная чаша с сухими травами, и на полке, на определенном чистом месте лежал Куран. Тот самый, что он читал, сидя здесь, в гостинной.

Аза подошла к полке, сняла книгу. Её пальцы дрогнули, когда она провела по обложке. Она села у низкого столика, рядом с окном, где занавеска чуть колыхалась от ветра. За окном редкий дождь тихо стучал по крыше, и его капли звучали, как далёкие шаги.

Она открыла книгу, и страницы зашелестели, словно узнали знакомые руки. Её сердце дрогнуло, перед глазами встал Халид : сидящий здесь же, с прямой спиной, с уверенным, спокойным и в то же время серьезным взглядом, с губами, произносящими священные слова.

Аза начала читать, её голос был тихим, чистым, словно ручей подо льдом :

- Бисмилляхи-р-рахмани-р-рахим...

Благо, отец подумал научить ее еще будучи маленькой, в то время как читал он сам. Звук её чтения наполнил дом, как свет лампы в вечерней тьме. Даже ветер стих, словно слушая слова Господа. Она продолжала читать, и вместе с каждым словом в ней рождалось тепло, свет, что исходил не от огня, а от сердца.

Сама незамечая, она коснулась правой рукой, до живота, и глаза её смягчились. Слёзы выступили на ресницах, но она не плакала. Это были тёплые, прозрачные слёзы веры.

Она читала дальше. Слова звучали, как дыхание самой земли, и казалось, что даже дождь стал мягче. Закончив, Аза закрыла Куран, поцеловала обложку и обняв прошептала :

- Пусть Аллах хранит тебя, Халид. Пусть вернёт домой поскорее...

Она поднялась, расправила ковры, открыла ставни, впуская холодный воздух. Он пах сыростью и листвой. Дом наполнился движением, звуки шли по нему, как дыхание. Она развесила чистые ткани, поправила посуду, вытерла пыль. Всё вокруг словно оживало от её прикосновений, словно узнавая заботливую хозяйку очага.

Продолжение следует...