~ 28 | Цуьна дешнаш ~

_________________

Утро было тихим, будто само солнце не желало нарушить покой аула, укутанного серебристым туманом. Воздух был свеж, прозрачный, влажный от росы. Минарет на окраине сиял в первых лучах рассвета, и где-то вдалеке все еще доносился протяжный голос муллы, зовущий своих братьев к молитве.

Аза шла рядом с Халидом по узкой каменной тропе, ведущей к кладбищу. На ней было широкое платье песочного цвета, скрывающее каждое очертание ее стройного тела, и большой белый платок, спадающий на плечи и половину тела. Она шла медленно, чуть опустив голову, держа руки перед собой, тонкие, хрупкие, будто сотканные из света.

Халид шагал впереди. Его походка была неспешной, и в ней чувствовалась сдержанная тяжесть, словно каждый шаг возвращал его в прошлое, к тому, что давно ушло. На голове у него был белый тюбетей, а на плечи наброшен темная накидка поверх черкески. В утреннем свете его профиль казался резким, как вырезанный из камня.

- Пришли, - тихо сказал он, когда они вышли на открытую поляну за старыми ореховыми деревьями.

Перед ними раскинулось кладбище. Как и в последний раз, когда она пришла к дяде, могилы были скромные, с каменными надгробьями, и землей которую попровляли родственники шахидов и покойных. Между ними росла тонкая трава, и ветер шелестел в сухих листьях, будто шептал дуа за тех, кто покоился здесь.

Аза остановилась и тихо обняла себя. Её глаза задержались на двух могилах рядом, как две тени, что когда-то жили вместе и теперь покоились вместе. На одной было высечено имя отца Халида, на другой, что была чуть меньше его матери.

Халид присел на корточки и провел рукой по надгробию матери, смахивая пыль и сухую траву. Он был спокоен, не плакал, словно у него не осталось слез за все это время.

- Я часто приходил сюда, - сказал он негромко, больше себе, чем ей. - Когда был маленьким. Иногда просто ложился между ними и засыпал, сам этого незамечая.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

- Дядя тогда сходил с ума от беспокойства. Искал меня по всему аулу, а я... я просто лежал здесь, между ними. Мне казалось, что так они будут рядом, хоть и не почусвтвую объятия матери.

Аза медленно подняла на него глаза. В её взгляде было столько тихой боли, что Халид невольно замолчал. Она ничего не сказала, не нужно было слов. Все, что могла сказать душа, уже было написано в её взгляде.

Она присела рядом, осторожно, не желая нарушить этот покой. Взяла маленький кусочек травы и выдернула его из земли очищяя могилу. Ветер донёс до них запах сырой земли и жасмина, что рос неподалеку.

После окончания работы Халид встал, расправил плечи и начал читать суру. Его голос был глубоким, с лёгкой хрипотцой, будто каждое слово проходило через годы боли и веры. Аза слушала, затаив дыхание, чувствуя, как от его слов становится теплее сердцу.

Когда он закончил, наступила тишина. Только ветер шелестел листвой и где-то вдали кукарекал петух, возвещая окончание рассвета.

Аза опустила глаза и тихо сказала :

- Можно я... увижусь с дядей ?

Халид кивнул.

- Конечно. Знаешь где его могила ?

- Да - Кивнула она.

Девушка поднялась, поправила платок и пошла туда. Её шаги были лёгкими, будто она боялась тревожить землю. Она присела на корточки перед могилой и тихо, с уважением, убрала несколько стеблей травы, и приложила ладонь к холодной земле.

- Пусть Аллах будет милостив к тебе, дядя - прошептала она едва слышно.

Через время она поднялась и вернулась к Халиду.

- Спасибо, - сказала она, и в её голосе была искренность.

Они шли обратно по тропинке. Солнце уже поднялось выше, воздух стал теплее, и туман начал рассеиваться. Где-то издалека доносились звуки пробуждающегося аула, крики мальчишек, звон ведер у колодца и подготовка к новому дню.

Аза шла чуть позади, как это было принято, но её взгляд то и дело поднимался на спину мужа. В этой осанке, в каждом его движении чувствовалась сила, и какая-то внутренняя грусть, как будто часть его осталась там, с родителями.

- Халид, - тихо позвала она.

Он обернулся.

- Да ?

- Мне... нужно купить морковь.

Он приподнял брови, будто не сразу понял, о чем она говорит.

- Морковь ? Сейчас ?

- Да, - она кивнула, - Для супа.

Он кивнул, сдерживая улыбку.

- Тогда пойдём на рынок. Всё равно недалеко отсюда.

Рынок уже гудел, когда они пришли. В воздухе смешались запахи свежего хлеба, приправ, жареных семечек и дыма от лепешек с творогом и луком. Люди говорили, торговались, смеялись между собой. Женщины с покрытыми головами проходили мимо, держа корзины с овощами, дети бегали между прилавками, неуходя далеко от родителей.

Халид шёл впереди, словно расчищая ей путь в толпе, а Аза шла чуть позади, закрытая от опасности. Её глаза блестели от множества красок : зелёные горки кинзы, оранжевые груды моркови, фиолетовые клубни лука, золотые гроздья изюма.

Она остановилась у лавки мясника. На крючках висели большие куски свежего мяса, а рядом лежали нарезанные ребра ягнёнка. Халид, заметив, что она задержалась, подошёл ближе.

- Хочешь ? - спросил он, глядя на неё внимательно.

Аза чуть замялась.

- Думаю можно было бы... пожарить на вечер. Мне... со всхрашнего дня хочется жареного мяса.

Он удивился. Обычно она никогда ничего не просила, отвечая что дома все есть. А теперь, впервые за долгое время, она произнесла "мне хочется".

Халид сдержал улыбку, но глаза его смягчились. Он повернулся к мяснику и выбрал несколько больших и красивых кусков. Мясо было свежее, розовое, с тонкой прожилкой жира. Халид заплатил, взял свёрток и, обернувшись, увидел, что Аза слегка опустила глаза.

- Ты смущаешься даже когда просишь то, что ты хочешь, - сказал он тихо, на что та лишь улыбнулась.

Они пошли дальше. Между прилавками пахло слодостями.Она шла, смотрела на играющих детей, мальчишек, что катали старое колесо палкой, и девочек с куклами из сена. В груди у неё что-то защемило.

"Если бы я провела детство здесь... если бы не изгнание... мы, может, играли и росли бы вместе, я и он."

Ей показалось, будто она видит маленького Халида, с той же упрямой осанкой, с горящими глазами, бегущего по этой же дороге со своими друзьями.

Халид обернулся, заметив её задумчивость.

- Хочешь что-то ещё ? - спросил он.

Она улыбнулась, качнув головой.

- Нет, спасибо.

- Ты не должна стесняться - сказал он, чуть приподняв бровь. - Говори, если чего хочешь.

Она задумалась, потом вдруг сказала :

- Орешки с мёдом.

Халид рассмеялся.

- И всё ? Почему ты у меня такая простая ?

- Мне достаточно того, что дал Всевышний.

Он посмотрел на неё и на мгновение замолчал. В его груди что-то кольнуло, не болью, а светлой теплотой. Халид вздохнул и кивнул, будто принимая её слова как истину. Потом подошёл к прилавку, где продавали орешки в мёде, и купил ей круглую банку.

- На, держи, - сказал он, протягивая ей.

Улыбнувшись Аза взяла свёрток, вспоминая как отец покупал ей орешки с мёдом и протягивал в маленькие ручки, на что девочка радостно ставляла банку в свою маленькую карзину.

Купив нужное, они шли домой под теплым солнцем, держа между собой эту молчаливую близость, непроявляя лишние эмоции перед другими. На дороге пахло пылью и спелыми яблоками, в воздухе витала свежесть росы.

***

Глаза Азы скользили по улицам, женщины возвращались от большого колодца, дети бежали за мячом, старики сидели у ворот, обсуждая новости. Всё это было так живо, так близко к сердцу. Она вдруг поняла, как сильно ей хотелось бы, чтобы эта жизнь продолжалась всегда, без страха, без потерь, без прощаний.

Дойдя до дома, Халид открыл калитку, и они вошли во двор. Когда они вернулись с рынка, куры шумели за дверью курятника, желая поскорее выйти. Девушка пошла к ним, и отрыла дверь их небольшого домика, после чего направилась в дом, за мужем.

На каменной лавке у стены лежали охапки сухих веток для очага, а над ними висели глиняные кувшины с водой.

- Я сейчас приду - сказал Халид, ставя мешок на пол. - Нарежешь курдюк ?

- Да - тихо ответила Аза.

Он снял тюбетей, положил его на полку и пошёл в комнату. Аза осталась на кухне. Она сняла с головы платок, аккуратно сложила его и повязала заново, чтобы не мешал. Достала чайник, насыпала чай, залила кипятком. Аромат свежего чая наполнил комнату.

Она открыла мешок, достала мясо, аккуратно положила его на деревянную доску. Запах свежего мяса был тёплым, насыщенным. Она нарезала его в небольшие куски и положила в миску, на ужин. Но когда она достала кусок курдюка, её лицо сразу изменилось. Запах был сильный, тяжёлый, с горечью и чем-то резким, почти сладким.

Аза поморщилась и отстранилась, чуть отвернувшись.

- О Господи... - прошептала она.

Она осторожно поднесла его к носу, понюхала снова, запах был такой же. Сердце на мгновение сжалось и ее чуть нэ стошнило.

"Может, он испортился?" - подумала она.

В этот момент за спиной послышались шаги.

- Что с тобой ? - раздался голос Халида, заметив мимику девушки.

Она резко обернулась. Он стоял у дверей кухни, высокий, с чуть прищуренными глазами, в которых читалось и удивление, и лёгкая насмешка.

Аза смутилась, отставила нож.

- Никогда не любила курдюк, - призналась она тихо. - Особенно его запах. А сейчас... мне кажется, он потух. Пахнет... нехорошо.

Халид приподнял бровь, подошёл ближе.

- Потух ? переспросил он, и в голосе прозвучала улыбка. - Дай-ка сюда.

Он взял кусок курдюка в руки, понюхал. Потом усмехнулся.

- Нет, - сказал он. - У него прекрасный запах. Копчёный. Это и есть вкус хорошего курдюка.

Она нахмурилась, недоверчиво глядя на него.

- Правда ? А я подумала, что он испортился. Даже отец пытался приучить меня к нему, говоря что он полезен, но я так и не попробывала.

Он усмехнулся и сел за стол, доставая нож.

- Садись. Попробуй прежде, чем критиковать мою любимую еду, женщина.

Аза посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

- Нет, я помню, как ты недавно дал мне попробовать мозг из варёной овечьей головы. Мне хватило этого на всю жизнь.

Халид засмеялся тихо, опершись локтем о стол.

- Это не то. Курдюк, другое дело.

Она закатила глаза, но улыбнулась.

- Хорошо, обещяю что в следующий раз попробую, но сегодня не могу, у него какой-то резкий запах.

Она нарезала тонкие кусочеки, и положила на тарелку перед ним. Запах стал ещё сильнее, и Аза снова морщилась, но старалась не показывать, лишь открыла окно, от чего запаха стало меньше.

- Договорились, и не думай, что я забуду твои слова. - Выдал он на, что девушка тихо засмеялась.

Она знала, что завтра Халид уйдёт, возможно надолго, вместе с другими мужчинами, защищать аул, землю и честь. Ей хотелось проявить заботу, хоть она и оставалась скромной, не говоря ему прямо. Её пальцы чуть дрожали, когда она ставила чашку перед ним, но она надеялась что он этого незаметит, не заметит ее волнение. Страх никогда не был к лицу, жене воина.

"Если бы можно было остановить время... хотя бы на один день...", - подумала она.

Халид пил чай медленно, глядя в окно, где ветер шевелил занавеску. Его лицо было спокойным, но Аза видела, под этим спокойствием прячется что-то глубокое, тяжёлое, то, о чём он не говорит. В глубине души он не хотел оставлять ее одну, потому что, была вероятность, что он может быть одним из тех кто невернется.

Халид отломил ещё кусок хлеба, ел спокойно, будто ничего не происходило. Но внутри него что-то колыхалось. Он не любил прощаний, не любил, когда о нём беспокоились. Считал, что мужчина должен уходить молча, с твёрдостью. Но сейчас, глядя, на Азу, он понял, что молчание может быть тоже болью. Больше всего он беспокоился за нее, чем за себя. Она только вышла за него замуж, так что она была слишком молодой чтобы стать вдовой.

Девушка старалась улыбаться. Она смеялась, когда он говорил о еде, шутила, когда он поддразнивал её. Но глаза её были печальны, и каждая улыбка отдавалась дрожью где-то глубоко внутри.

- Ты не любишь запах курдюка, - сказал он, - но, может, он останется тебе напоминанием обо мне ?

- Лучше пусть остаётся чай, - ответила она. - Его запах мягче.

Он засмеялся, тихо, коротко, с тем тёплым смехом. Но затем, Халид допил чай, поставил чашку и поднялся.

- Пора идти к старейшинам, - сказал он. - Нужно поговорить перед завтрашним выездом.

Аза встала тоже, чуть растерянно.

- Уже ?

- Да.

Он подошёл к двери, но остановился, глядя на неё.

- Все в руках Всевышнего.

Она кивнула, на что он посмотрел на неё ещё мгновение, долго, пристально, как будто хотел запомнить её лицо, глаза, голос. Потом тихо вышел.

Когда дверь за ним закрылась, дом стал странно тихим.

Аза убрала со стола, поставила чайник в сторону. Запах курдюка всё ещё стоял в воздухе, густой, копчёный, тяжёлый. Она подошла к окну глядя на красивый сад.

***

Ночь опускалась на аул медленно, окрашивая небо звездным сиянием. Воздух становился прохладным, прозрачным, и где-то за холмами начинала перекликаться стража. Луна поднималась высоко, серебряным светом ложась на крыши, на землю, на тёмную воду в кувшинах, стоящих у калиток.

Из сарая, стоявшего во дворе, доносились глухие звуки, скрип балки, ровные, уверенные вздохи, будто кто-то дышал в ритме усилия. Халид подтягивался на перекладине, установленной под самой крышей. Голый торс блестел от пота, мышцы под кожей двигались туго, словно стальные канаты. Он не считал, не думал, просто поднимался и опускался, чувствуя, как с каждым движением уходит лишняя слабость, как сердце стучит в груди всё спокойнее, ровнее.

"Это не первый раз," - думал он, - "но всё равно внутри что-то тревожит. Не страх, нет. Просто чувство, будто завтра небо станет другим, она останется одна."

Он закончил подтягивания, спрыгнул на пол и на мгновение остался стоять, тяжело дыша. Воздух сарая был густ с запахом дерева, пота и железа. С полки он взял саблю. Сталь поблёскивала в свете лампы.

Он присел у верстака, достал точильный камень. Камень скользнул по клинку с тихим звуком, похожим на дыхание ветра. Металл звенел низко, певуче.

Халид точил медленно, сосредоточенно. Вспоминал отца.Тот тоже точил саблю накануне похода, не произнося ни слова. Только глаза говорили всё, спокойные, серьёзные, немного усталые. Мальчик тихо наблюдал за отцом, иногда задавая вопросы, вроде "Когда он возьмет его с собой на бой ?" или же "Когда у него будет свое оружие ?"

Халид сжал зубы и провёл камнем ещё раз. Искра сорвалась с лезвия, короткая, как память. Он старался не думать о ней.

Снаружи слышно было, как где-то вдалеке завыл волк, как пролетела ночная птица, как легкий ветер колыхнул ставни.

Он провёл последнюю линию по клинку, провёл пальцем по металлу. Остро, как нужно. Потом взял тряпицу, протёр саблю до блеска, положил её в ножны.

Сел на лавку. Несколько минут просто сидел, слушая ночную тишину. Не имея желания дольше сидеть в тишине, он накинул рубаху, застегнул ворот, и вышел из сарая.

Прохладный воздух обдал кожу, и он глубоко вдохнул. Небо над головой было усыпано звёздами, крупными, яркими, будто близкими. Каждая звезда казалась оком, смотрящим с высоты, наблюдающим.

Он шагнул к дому, и вдруг остановился.

Перед домом, на низкой скамейке, сидела Аза. В белом платке, обняв колени, она смотрела в небо. Её лицо, освещённое лунным светом, казалось нежным и грустным одновременно. Тонкая, тихая, словно сама часть этой ночи.

Он замер, глядя на неё. Сердце сжалось.

"Точно так же она сидела у окна, когда мы ещё не были женаты..."

Тогда он проходил мимо её дома, вышедший на прогулку после утренней молитвы. Сквозь окно видел, как она смотрит на звёзды, и думал, о чём она думает ? Тогда он не знал, что однажды она станет его женой.

Он огляделся, во дворе было пусто. Ни людей, ни случайных взглядов. И, убедившись, что никто не видит, подошёл ближе.

- Не спишь ? - тихо спросил он.

Аза обернулась.

- Нет, - ответила она. - Не могу уснуть. Ночь такая красивая.

Он сел рядом. Некоторое время они оба молчали, глядя на звёзды. В небе струились созвездия, словно россыпь серебряных бус. Где-то вдали шумел ветер, мягко касаясь крыши.

- С завтрашнего дня, - сказал Халид, - ты останешься у Курбики, пока меня не будет. Иногда можешь сходить к родителям, если захочешь. Я скажу ей, чтобы позволяла.

Аза улыбнулась.

- Спасибо, Халид.

Он кивнул, продолжая смотреть в небо. Аза обняла колени крепче, опустила голову на них.

- А ты... ты как себя чувствуешь ? - спросила тихо, посмотрев на него.

- Как обычно - ответил он спокойно. - Не в первый раз. - Он слегка усмехнулся. - Это наша обязанность, защищать своих и не впускать ненужных нам людей, которые рано или поздно испортят наши Адаты и принесут нашим подрастающим свои интересы. Нам ещё не хватало этого позора.

Аза посмотрела на него. В её взгляде было столько нежности, что он отвёл глаза.

- Я буду ждать. - Он повернул к ней голову. Луна освещала её лицо, и в её глазах отражалось небо.

- Ждать ? - повторил он.

- Да. Каждый день. Я буду смотреть на звёзды, через окно перед тем как лечь спать. И думать, что ты где-то там, под тем же небом.

Он не ответил сразу. Просто слушал её голос, тихий, ровный.

- Если Всевышний позволит, я вернусь, - сказал он наконец. - Ты же знаешь, я не из тех, кто легко сдаётся.

Она кивнула, улыбаясь слабо.

- Я знаю. Мы все будем молиться за вас.

- Молитва наших женщин намного сильнее чем оружие наших врагов. - Улыбнулся он ей.

Аза опустила взгляд, чувствуя, как в груди разливается странное спокойствие, смешанное с болью. Они снова замолчали. Только ветер шуршал в листьях, и где-то вдали вновь слышался вой волков.

- Тебе пора идти в дом, - сказал он. - Холодно уже.

- А ты ?

- Я ещё немного побуду во дворе. Посмотрю на коня, проверю седло.

Она кивнула.

Она ещё миг постояла, потом повернулась и пошла к дому. Её шаги были лёгкими, но каждый звук отзывался в его сердце.

Продолжение следует...