Глава 16. Понимание?

Сидя в Большом зале за обедом после урока Зельеварения, Гарри старательно готовился к своему вынужденному повторному тесту. Ему ещё не предоставилась возможность рассказать своим друзьям о разговоре со Снейпом, и потому они были слегка озадачены его поведением. — Чем ты занят, приятель? Мы же только что вышли с зелий. До следующего урока ещё несколько дней дожить надо. Эй, что этот ублюдок сказал тебе, в конце концов? — Он решил, что я списывал на экзамене, поэтому мне придётся сдать его ещё раз в ближайшие дни. — Что? Гарри, почему он решил, что ты списывал? Ох, здесь точно замешан Малфой, я просто уверена в этом! — Казалось, Гермиона разрывалась между желанием расплакаться, расстроившись из-за такой несправедливости по отношению к Гарри, и праведным гневом. — Да, наверное, Гермиона. Но, учитывая то, что Снейп уверен, что я не способен получить «Превосходно» и потому думает, что я жульничал, я склонен считать, что Малфой здесь всё-таки ни при чём. — Чего?! Гарри, ты получил «Превосходно» за тот тест?! — Ага, и я занимаюсь сейчас, чтобы сделать это ещё раз. — Дружище, я был бы в ярости, если бы я вдруг написал тест на «Превосходно», и после этого подвига мне бы пришлось сдавать экзамен ещё раз. — Ну, я планирую насладиться выражением его лица, когда он увидит точно такой же результат повторно. — С этими словами Гарри вновь уткнулся в конспекты. Гермиона, преисполнившись чрезвычайно сильным чувством гордости за Гарри, велела остальным ни в коем случае не мешать ему заниматься. Лишь заметив её уничтожающий взгляд, любой без колебаний оставлял Гарри наедине с книгами. Гарри был очень этим доволен, особенно тем вечером, когда он вошёл в общую гостиную Гриффиндора. Быть может, в тот момент общая гостиная впервые за долгое время погрузилась в гробовую тишину, за исключением, наверное, целой недели перед экзаменами.

***

К повторному тесту Гарри готовился каждую свободную минуту. Он жалел, что пришлось отменить встречи с Драко, однако решил для себя, что время, которое ранее уделялось их собраниям, можно было продуктивно использовать для занятий. Чем меньше оставалось времени до экзамена, тем уверенней становился Гарри в том, что снова получит «Превосходно». Именно поэтому однажды утром профессор МакГонагалл поймала Гарри за самозабвенным чтением конспектов по Зельеварению, вполуха слушающего лекцию по Транфигурации. Она прервала свой рассказ, строго посмотрела на Гарри и направилась к его парте, чтобы взглянуть на книгу, лежащую перед ним. — Останьтесь после урока, мистер Поттер. — Сказав это, она конфисковала учебник по Зельеварению и положила его на преподавательский стол. Гермиона бросила на друга сочувствующий взгляд. По окончании урока Гарри собрал свои вещи и подошёл к профессору МакГонагалл, с важным видом восседающей за столом. — Что это такое, мистер Поттер? — Она взяла в руки изъятую во время лекции книгу по зельям. — Э-э-э... Мой учебник по Зельеварению. — И по какой причине вы читали его на моём уроке? Я преподаю Трансфигурацию, мистер Поттер. — Да, мэм. Видите ли... — Гарри помялся в нерешительности. Он не списывал, а, соответственно, ему нечего было стыдиться, однако сама мысль о том, что МакГонагалл может ему и не поверить, вовсе не улыбалась. — Профессор Снейп сказал, что он, ну, «обнаружил некоторые недочёты» в моём тесте, и поэтому мне придётся писать его заново. — Это что ещё за новости, мистер Поттер? Вы что, жульничали во время сдачи экзамена? — Она укоризненно поглядела на него. — Нет, профессор. Я недавно начал заниматься кое с кем ещё и, ну, это значительно помогло мне повысить мою успеваемость. Скорее всего, профессор Снейп считает, что я списывал, потому что я получил за тест «Превосходно». Ну, он, конечно, не сказал об этом открыто, но именно такое у меня сложилось впечатление от нашего с ним разговора. — Это действительно так? Что ж, мистер Поттер, мне следует доложить об этом повторном экзамене руководству. В таком случае, никаких сомнений возникнуть не должно, и вы получите ту отметку, которую заслуживаете. Однако, попрошу вас впредь не изучать другие предметы на моём уроке. — Хорошо, профессор. — Ох, спасибо вам, вы просто замечательная женщина! Теперь Гарри не придётся беспокоиться о том, что он останется один в мрачной компании Снейпа, и он мог спокойно сосредоточиться на том, чтобы получить хорошую оценку.

***

Гарри появился в кабинете Снейпа ровно в назначенное время и обнаружил там обоих профессоров, ожидающих его прихода. Он вновь мысленно поблагодарил профессора Трансфигурации за то, что не оставила его наедине со Снейпом. Гарри вошёл и сел за единственную парту, стоящую прямо посередине классной комнаты, напротив стола Снейпа. — Мистер Поттер, поначалу я планировал просить вас сдать письменный экзамен повторно, используя только пергамент, чернила и перо, которые я бы вам предоставил. Однако, обсудив этот вопрос с профессором МакГонагалл, я решил, что в свете последних событий и повышения вашей успеваемости, — эти слова Снейп пренебрежительно процедил сквозь плотно сжатые зубы, — ваш письменный тест, в самом деле, отражает реальный уровень ваших знаний. Затем я припомнил содержание нашего разговора после урока, — Снейп ухмыльнулся, а Гарри не на шутку разволновался, заподозрив неладное, — если вы настолько уверены в ваших способностях, мистер Поттер, то, возможно, вы с таким же успехом сможете продемонстрировать их в устном экзамене. Глаза Гарри округлились до размера галлеона. О боже. Мой мозг к такому совершенно не готов. Чёрт! Ох уж этот Снейп. Одно лишь его присутствие не даёт мне возможности нормально думать и поселяет полный хаос в моей голове. И пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть они решат, что я так переживаю из-за теста, а не из-за... о боже. Гарри едва удержался, чтобы не всхлипнуть. — Мистер Поттер? — Снейп вскинул бровь и усмехнулся. Гарри прокашлялся. — Конечно, профессор. — Тогда начнём.

***

Гарри ввалился в Башню Гриффиндора до отвратительного измотанным и ощущающим себя выжатым, словно губка. Снейп терроризировал его своими вопросами целый час. В конце концов, этот деспот признал своё поражение и, сколько ни силился, не нашёл ни одной причины, чтобы не поставить Гарри «Превосходно». Как только Гарри переступил порог общей гостиной, то его тотчас же окружили сгорающие от нетерпения друзья. — Ну, как всё прошло? Как думаешь, на что ты сдал? — Гермиона чуть ли не подпрыгивала, изнывая от рвущегося наружу желания поскорее узнать, что случилось с её другом. — Это было ужасно, да, приятель? Бьюсь об заклад, он заставил тебя строчить громадное сочинение, отвечая на какой-нибудь мега сложный вопрос! — Когда ты узнаешь результаты? — Гарри подивился тому, что Джинни тоже была здесь и дожидалась его со всеми. — Ну, с нами была МакГонагалл, поэтому он был вынужден оценить меня по справедливости, однако он решил провести экзамен устно. — Не думай об этом, не думай об этом, вообще не думай об этом. — О Господи! Устный экзамен! — Ужаснулась Гермиона и посмотрела на Гарри взглядом, полным сопереживания. — Ага, он спрашивал меня ровно час. — Рон сердито стукнул кулаком по подлокотнику кресла, преисполненный гнева за своего друга, а Джинни сочувственно охнула. — Ну, зато я хотя бы уже знаю свою оценку. — Ох, скажи нам, скажи, скажи. — На каждом слове Гермиона подпрыгивала, уже не сдерживаясь. — Да, дружище, что ты получил? — Какая оценка, Гарри? Гарри ещё с минуту театрально выдержал интригу, наблюдая за напряжённо ожидающими его ответа друзьями, и усмехнулся: — У меня «Превосходно». И мне всё-таки дали взглянуть на мой предыдущий письменный экзамен. За него тоже «П». — Гермиона взвизгнула и кинулась ему на шею. Она крепко обняла его и звонко чмокнула в щёку. Гарри лишь улыбнулся и приобнял её за талию. Когда она отошла, по-детски счастливо улыбаясь, Гарри изумился тому, что Джинни сделала то же самое, но только не сопровождая объятия радостными воплями. — И не жди, что и я тебя поцелую, приятель! — Смеясь, воскликнул Рон. Гарри рассмеялся, но тут же его смех стих, сменившись долгим зевком: — Извините меня. Всё это меня ужасно вымотало. — Ну ещё бы, две девчонки за раз. Если бы одна из них не была моей сестрой, я бы обзавидовался! — Рон весело расхохотался, шутливо отмахиваясь от колошмативших его подушками девушек. — Рон! — Рональд! — Эй, больно же! Гарри улыбнулся, глядя на эту картину, и ещё раз зевнул: — Пожалуй, я пойду спать. Спокойной ночи, Гермиона, Джинни. Спокойной, Рон.

***

В ту ночь Гарри спал крепко, однако сны его носили отнюдь не спокойный характер. Тёплые руки уверенно скользили по телу Гарри, изучая каждую клеточку. Нежные и мягкие губы оставляли дразнящие мокрые поцелуи везде, где разгорячённая кожа не была скрыта одеждой. Гарри порывисто выдохнул и выгнулся, подставляясь под настойчивые касания и жаркие поцелуи. Мягкие губы прижались к пульсирующей жилке на шее, сильные руки обвились вокруг его плеч и плавно переместились на предплечья, ласково поглаживая. Губы прочерчивали влажную дорожку вниз по шее и остановились на ключице, чтобы запечатлеть долгий поцелуй, а зубы прикусывали тонкую кожу над по-юношески выпирающей костью. Мокрый язык прошёлся по впадинке ключиц, пока руки о боже, эти руки стягивали с него рубашку, мягко легли на бока, задержавшись на изгибах талии, и двинулись ниже, несильно сжимая бёдра. Ещё, о господи, ещё. Касания стали более требовательными, поцелуи — грубыми и жёсткими, уже не насмешливыми. Постепенно они перерастали в болезненные укусы. Гарри судорожно ловил ртом воздух, когда зубы прикусили нежную кожу на шее, оттянули мочку уха, а затем язык зализывал оставленные зубами следы на плече. Эти идеальные по всем параметрам руки ласкали его грудь, отыскивая соски. Они плавно скользили, поддразнивая лёгкими прикосновениями кончиков пальцев, а затем с силой сжимали бока до боли. Наконец, поддавшись на мольбы Гарри, ласково щипались и мягко поглаживали. Тёплые губы накрывают его, язык нетерпеливо прошёлся по верхней губе. Этот поцелуй был совершенно не сравним с тем, коротким, который был у Гарри до этого. Этот был горячий, жадный, напористый. Языки сплетались в каком-то безумном танце. Губы приоткрываются, чтобы воздух прошёл в лёгкие, но спустя мгновение тут же встречаются снова. На этот раз Гарри отвечает более уверенно и смело, пропуская чужой язык внутрь и проводя собственным по ровному ряду белых зубов. Эти руки, которые до этого мягко касались, словно боясь повредить, ласкали, гладили почти каждый сантиметр его тела, теперь же грубо сжимали, требовательно хватались, словно за спасательный круг, от чего помятые места неприятно ныли. Гарри выдохнул в поцелуй, только представив, какие после всего этого останутся синяки и как долго они будут напоминать об этом невероятном моменте. Спустя пару минут он уже не ощутил касаний чужих губ на своих и недовольно поёжился. В ту же секунду он почувствовал мокрые поцелуи на своей шее, но в этот раз они не задержались там надолго, спускаясь всё ниже и ниже, оставляя влажные следы, до тех пор, пока не отыскали набухшие соски. Вслед за губами, продвигавшимися вниз, в дело вступали и руки. При первом же прикосновении губ к соску, он ощутил невесомое, дразнящее касание к его стоящей от возбуждения плоти. Пока изящные, тонкие пальцы насмешливо и едва заметно дотрагивались до него, губы ласкали его грудь, зубы слегка прикусывали, а затем эти укусы вновь зализывались языком. В конце концов, Гарри не выдержал. Он униженно просил, он взывал, он умолял. Он не мог больше терпеть эту мучительно долгую пытку. Его таинственный партнёр ответил на эти мольбы без слов тем, что легко обхватил пальцами его напряжённый, в предвкушении ноющий пульсацией член и медленно двинул рукой, проводя от головки до основания. Эти губы продолжали дразнить, двигаясь ниже медленно, так невыразимо медленно. Язык погрузился во впадинку пупка, и он прогнулся в спине, подставляя себя под настойчивые касания. Язык опускался дальше, прочерчивая линию из мягких волосков, к той части тела Гарри, до которой он с замиранием сердца ждал, когда же доберутся те самые, невероятно тёплые и мягкие губы. Наконец, они коснулись в как будто бы робком поцелуе головки его ствола, срывая с губ Гарри несдержанный стон на придыхании. Он задыхался от переполнявших его ощущений и молил о большем. Чтобы этот лукавый, дразнящий язык опустился ещё ниже и провёл линию снизу его члена, уделяя особое внимание тому самому месту боже, прямо там, ох, как только может быть так хорошо прямо под головкой, потому что оно до умопомрачения чувствительно. Ещё один раз медленное, плавное движение языком вокруг головки и наконец-то, наконец он почти полностью оказывается внутри этого тёплого, влажного рта. Это было в тысячу раз лучше, чем он только мог себе представить. Неизвестный качнул головой, затем отстранился и снова вернулся в прежнее положение, буквально насаживаясь на член. Гарри хрипло застонал, не думая ни о чём. В то время как язык облизывал, а губы столь жадно смыкались на пенисе, эти руки не оставались без дела. Они гладили его бёдра, сжимали его мошонку, поднимались выше и нащупывали затвердевшие соски. Затем они вновь прошлись по талии, опустились на бёдра, и о боже, это же чертовски невозможно и жарко его партнёр уже полностью заглатывает член, причмокивая и вызывая бурю невероятных ощущений, от которых Гарри невыносимо хочется закричать во всё горло. Руки сжимали его донельзя крепко, и в том, что синяки останутся надолго, уже не было сомнений. Тёплый, шаловливый язык не переставая двигался то вверх, то вниз и чёрт, это так обалденно. Казалось, не было этому предела, однако это случилось, когда беспокойная рука сместилась с бедёр к середине и дотронулась нежной кожи мошонки; это чувство было сравнимо разве что с самым мощным взрывом, какой только может быть. Когда длинные, тонкие пальцы скользнули туда, где Гарри ещё никто и никогда в жизни не трогал, он окончательно проиграл эту битву, в которой должен был стоически сдерживаться. Всё это не могло длиться вечно. Ему каким-то чудесным образом удалось не заорать, но, когда он, наконец, кончил, то издал длинный, низкий стон, который наверняка пробирает до дрожи и вызывает сотню колючих мурашек по спине. Волна удовольствия нервной, будоражащей кровь пульсацией прошлась по всему телу, заставляя сердце биться в тысячу раз быстрее. Этот милый ротик сглатывал, сладко причмокивая, пока Гарри не пошатнулся, едва удерживаясь на ногах, которые нещадно сводило судорогой, и стараясь перевести сбившееся дыхание. Гарри внезапно проснулся и резко сел на кровати, когда доказательства эротического сна сделались слишком уж липкими и неприятными. Воровато озираясь, он схватил палочку и быстро кинул заклинание очищения, прежде чем вновь уснуть, но уже сном без всяких сновидений.

***

На следующее утро Гарри принял душ и теперь чистил зубы, склонившись над раковиной, когда в ванную комнату вдруг вошёл Рон, сладко потягиваясь. Заметив друга, он усмехнулся ему: — Ну, как спалось этой ночью, Гарри? Гарри сплюнул зубную пасту в раковину и прополоскал рот: — Неплохо, вроде бы. — Серьёзно? А по-моему намного лучше, чем просто неплохо. — Рон всё также ухмылялся, многозначительно поиграв бровями. Гарри вспомнил свой сон и густо покраснел. — О, господи. Что ты слышал? — Гарри забеспокоился. Он мог и не знать личности своего таинственного партнёра, принимавшего столь бурное участие в его сновидениях, однако он был более чем уверен, что этот самый партнёр был мужчиной. — Достаточно, чтобы догадаться, что ты круто проводил время. Неужели моя вчерашняя шутка про двух женщин сразу так подействовала на тебя? — Рон рассмеялся. Краска ещё пуще залила лицо Гарри, хотя казалось, что больше краснеть уже некуда. Он помялся в нерешительности, раздумывая — огорошить своего лучшего друга такой сногсшибательной новостью о себе или лучше не стоит. — Эм, Рон... я не знаю, как тебе об этом сказать, но... Рон поглядел на него вопросительно, но вскоре стало ясно, что на него снизошло осознание, когда он с ужасом в глазах сделал пару шагов назад. — Гарри... приятель... Ты мой лучший друг, но некоторые вещи я просто не хочу знать. — Рон заметно побледнел и вообще выглядел так, будто тяжело болен несварением желудка. В животе у Гарри от волнения снова что-то закопошилось и, как показалось, ухнуло куда-то в пятки, странно, что не было слышно грохота от падения. — Ох, эм... — он почувствовал вдруг, как температура его тела резко возросла до ненормальной отметки, а сам он приблизился к предобморочному состоянию. — Послушай, дружище, я не хотел тебя обидеть или сделать больно. И то, что с тобой было, меня не касается, честно. Ты не подумай, ты для меня очень важен, но я просто... не хочу знать подробности. Понимаешь? Тот, кто тебе нравится — это твоё личное дело. Ты классный парень, и любая, кто тебя заинтересует, сразу взлетит на седьмое небо, узнав об этом. Просто сделай мне одолжение и никогда не рассказывай мне о своей сексуальной жизни, идёт? Если только это не касается девчонок, которые как-то имеют отношение ко мне, я не хочу знать. Если честно, ты можешь встречаться с кем пожелаешь, а я тебя всегда поддержу, в любом случае. — Спасибо, Рон. Ты не представляешь, какое облегчение это услышать от тебя. — Гарри считал, что не имеет права осуждать Рона за его реакцию. Теперь, когда он догадался о своих истинных предпочтениях, то уже вовсе не был уверен, что когда-нибудь вообще захочет поподробней узнать что-либо о сексуальной жизни Рона. По сути, зная о личной жизни друга, в которой немаловажную роль играла Гермиона, то он подозревал, что отреагировал бы точно так же, если бы Рон вдруг оказался на его месте. — И теперь, э-э-э, когда мы с тобой это обсудили, все дела... — Рон умолк на полуслове, от разговора на столь деликатную тему покрывшись красными пятнами. — Мы никогда больше не будем говорить об этом снова и притворимся, что ничего не было? — Гарри улыбнулся своему другу. — Ага, — Рон выдохнул так, словно с его плеч только что свалилась гигантская гора.