Глава 37

Выражение лица Рилана не изменилось. Я отступила на шаг, потом на второй. Вокруг моей руки начали скапливаться тени.

– Сэр, – осторожно проговорил воин, что оборвал наш личный момент, – если вам нужна...

– Нет, Кайдан, – оборвал его Рилан голосом, который я не узнавала. – Здесь я сам. Найди Мориэль и забери домой. Ей... нужна помощь.

Ауриан кивнул и скрылся вместе с остальными. Мои руки дрожали, и я еле выдавила из себя:

– Домой???

Рил тяжело вздохнул и шагнул вперёд, на что я инстинктивно отшатнулась. Ложь, ложь, ложь. Как же много лжи!

Его лицо было маской. В аметисте его глаз бушевала буря, которую я чувствовала даже без связи – это вихрь стыда, ярости и предчувствующей потери. Но его голос, был ужасающе спокоен. Тихим, ровным, как гладь озера перед ураганом.

– Вересочек, я знаю, что ты возненавидишь меня после сегодняшнего дня, – тихо начал он. – И я не буду винить тебя за это.

Каждое его слово било меня хуже эфера Хаоса.

– Скажи, что это не правда! – закричала я. – Что это я всё не так поняла! Что ты ничего от меня не скрывал и всё так же...

В мгновение секунды Рилан оказался прямо передо мной, держа моё лицо в своих ладонях. Это движение было на столько быстрым, что я даже не успела засечь. Не человечески быстро.

– Я всё так же люблю тебя, Вересочек, – сказал он. – Я буду повторять тебе это хоть каждую минуту, если ты этого пожелаешь.

На меня смотрят такие знакомые глаза и одновременно совсем чужие. Я ещё раз отстранилась. Рилан не пытался приблизиться вновь.

– Кто ты? – холодно спросила я. – Кто ты на самом деле?

– Ты ведь уже сама сопоставила все имеющиеся факты, не так ли?

– Скажи это... – выдохнула я, понимая, что на глаза уже стали наворачиваются слёзы.

Рилан резко повернул голову, и по его лицу я видела, что сам он не хочет говорить этого вслух. Знает, что эти слова будут для меня последней каплей. Видимо поэтому он захотел начать с другой стороны.

– Аурианы все эти годы вовсе не были вымершими. Мы скрылись от Галактики, дабы она дала нам спокойно жить. Наша родная обитель никогда не была уничтожена и многие годы назад было принято решение: стереть её с голографических карт. – Голос Рилана был монотонным, будто бы лишённый всех эмоций, но я знала, что это не так. – Не все Аурианы хотели продолжения войны и поэтому пришлось идти на жертвы, чтобы оставить мир таким, каким мы его знали...

Он замолчал, его челюсть снова напряглась, будто слова давались ему с физической болью.

– Когда развязалась гражданская война, то на троне Наэргата сидел мой отец. Я почти не помню тех событий, ведь был совсем юным, а он прятал своего единственного кровного наследника. Другие Наэргаты, что воевали в то время, отдали свои жизни, чтобы установить хрупкий, разбитый мир на... Селарии. Мой отец, вместе с другими, кто хотел сохранить угасающий свет нашего дома, сделали невозможное – спрятали его, запечатав планету. Отрезали от гиперпространственных трасс, создали иллюзию разрушения ценой их жизней. Отец отдал тогда всю свою тьму, чтобы скрыть следы.

– Тогда почему ваши ошмётки до сих пор шныряют по Галактике? – резко спросила я. Вся эта история лишь разжигала тлеющее внутри меня пламя.

– Те, кто в тот момент воевали в разных частях Галактики, приняли обрубку связи и отсутствие чувства эфера Селарии – за её гибель. За какое-то время до этого, их отзывали назад, но те отряды пошли против воли Наэргатов, за что и поплатились.

Он замолчал на какое-то время, словно окунувшись в те события.

– Я был очень молод по нашим меркам, когда корона погрузилась на мою не готовую голову. Столетиями наша планета была лишь тенью, что жила в скрытности и мире. Но всё изменилось, когда одинокие Аурианы, что остались изгнанными в Немерийском пределе, стали сбиваться в группы, которые начали приносить не малые проблемы. Выследить их не удавалось, а предчувствие, что за ними стоит нечто более опасное усиливалось. В то же время Лига активно стала собирать реликвии и старое оружие Великой Войны, что стало тревожить нас всё сильнее. Программа по увеличению количества Инкарнов на службе была последней каплей. Тогда уже все начали понимать, что Лига замышляет что-то в отношении Аурианов, и мы не могли оставаться в стороне. Агрессивное поведение Запада было ещё большим доказательством, что начались роковые события.

Рилан стал расхаживать, а я просто стояла и слушала, как он изливал мне душу.

– Раннее появление Аурелиона на Галактической арене привело бы к катастрофическим последствиям. Это могло обесценить жертвы наших предков. Тогда я принял решение о внедрении агентов в Лигу. У нас не было совершенно никакой картины происходящего из-за изоляции и получить её можно было лишь изнутри. Я боялся повторения прошлого и совершенно не хотел новой бойни эферных. Политика Высших стала всё более настораживающей, когда я стал Наставником. Встретив Виала, я увидел в нём родственную душу, глядя на то, как он хотел сберечь самостоятельность своего сектора. Количество наших агентов возрастало всё больше на случай, если Лига решит уничтожить всех Аурианов. Таким образом мы годами жили среди Мирралов, Инкарнов и обычных людей. Работали на них. Строили их корабли, лечили раненых, учили их детей. И всё это время я понимал, что есть что-то такое, что Высшие скрывают больше всего. Что-то, невероятно мощное, что можно будет использовать в войне.

Рилан взглянул прямо мне в глаза, и я увидела в них всю его боль.

– А потом Лига узнала о корсе, что всплыл на поверхность сквозь столько лет. И потом появилась ты. Одинокая девушка с другой Галактики, что выбежала на арену игры, не понимая её правил. С самого начала ты была воплощением всего, против чего я боролся. Непредсказуемая угроза в виде одного эферного. Хаос в человеческом обличии, что начал разрушать все планы по одному. Не спаси ты тогда корс, все события пошли бы совершенно другим чередом. Но ты привлекла внимание Энварима и оставлять тебя в пиратских лапах было опасно.

Гул, что стоял в моих ушах моментально затих. В голове зависла мысль, которая была противнее всех предыдущих.

– Ты... использовал меня? – процедила я. – Понял, что я – единственный быстрый способ подобраться к нему! А наша связь?! О эфер, какая же я глупая, раз думала, что мне просто повезло, или ты действительно что-то во мне увидел?! Всё это время, тебе всего-то и нужна была приманка, чтобы выманить Энварима и всю его свору наружу. И как же ты, наверное, обрадовался, когда я решилась на одиночную миссию на Штормовую! План, что почти год созревал в твоих мыслях, наконец пришёл в действие!

Я не дождалась его ответа и призвала теневое пламя, бросив разрез прямо в Рилана.

Он даже не шевельнулся. Теневое лезвие, способное прошить броню, растворилось в сантиметре от его груди, поглощённое внезапно сгустившейся вокруг него дымкой абсолютной черноты.

– Приманка? – Его голос прозвучал холодно, но в нём не было насмешки. – Ты думаешь, я стал бы связывать свою жизнь и душу с приманкой? Я посадил себя в ту же клетку, что и тебя. Каждый твой шаг навстречу опасности отзывался болью во мне. Каждая твоя рана – была моей. Думаешь, что это было моим планом?

Я метнулась в сторону, выпустив веер теневых клинков. Он парировал их одним движением руки, будто отмахиваясь от мошек.

– Да, я видел в тебе шанс! – Его голос нарастал, но ярость была направлена не на меня, а на несчастно сложившиеся стечение обстоятельств. – Шанс разорвать этот порочный круг! Ты была непредсказуема, да! Ломала все схемы! И в этом я увидел единственную надежду! Не на победу в войне, а на то, чтобы её избежать!

Поняв, что тени никак мне не помогут, я рванулась в ближний бой. Мои парные мечи должны были ударить с неимоверной мощью, но Рил вовремя отразил удар теневым клинком. На его лице появилась тень той улыбки, которую он так часто мне дарил.

– Мне помнится, ты говорила мне, что не хочешь со мной сражаться. Уже не боишься разрушить мою репутацию, дорогая?

Он парировал, отступал, но не контратаковал. Его движения были выверенными и в них читалась не просто сила, а столетия опыта, против которого моя ярость казалась детской вспышкой гнева.

– Я ненавижу тебя! – прорычала я. – Ненавижу за то, что надел на меня пожизненную окову. Ненавижу за то, что оказался на нашем корабле, а потом привёл меня в Лигу. Ненавижу за то, что вновь вернул мне чувства и разбил их. Ненавижу всю ту боль, которую ты уже причинил и продолжаешь доставлять мне. Ненавижу то, что ты использовал нашу связь в своих интересах!

– Наша связь! – рявкнул он, блокируя мой удар предплечьем. – Ты думаешь, я стал бы так рисковать ради плана? Я умирал от страха каждый раз, когда ты лезла в пекло! Я ночами не спал, чувствуя твои кошмары, твою боль! Эта связь – моя самая большая слабость! И я знал это! И всё равно... всё равно позволил ей быть. Потому что это был единственный способ быть с тобой честным, хоть в чём-то!

Слёзы злости и предательства застилали мне глаза.

– Ложь! Почему ты так много лгал мне? Ради чего? Если бы рассказал мне всё, то Руби и Харлан возможно могли бы остаться живы! Я бы никогда не утратила их и не была бы инструментом для поимки Энварима, разрушения Лиги, или же возвращения твоего проклятого трона!

Впервые он ответил ударом сгустка сконцентрированной тьмы, который врезался в пол передо мной, отшвырнув меня на пол.

– МОЙ ТРОН?! – его рык потряс зал. Рилан стоял, окутанный бушующей чёрной аурой, и в его глазах горел огонь настоящей, контролируемой ярости. – Ты думаешь, я хотел этого? Этой короны из пепла и лжи? Этого долга, который заставляет хоронить свою жизнь ради призрака прошлого?! Я ненавижу этот трон, Вересочек! Он забрал у меня родителей! Он украл у меня нормальную жизнь! Он заставил меня предать единственного человека, которого я по-настоящему полюбил!

Он сделал шаг вперёд, и я вновь набросилась на него в рукопашную. Удары сыпались с такой скоростью, что я даже не успевала осознавать их, а Рилан отражал все с не воображаемой скоростью. Из последних сил я прокричала:

– Я никогда не прощу тебе эту ложь. Всё, что ты мне говорил, делал и кем был. За столько лет ты был единственный, кому я открыла, кому позволила увидеть моё сердце. Ты был единственный, на кого я позволила себе смотреть по-другому, думать по-другому, чувствовать тебя... с любовь. После того, что произошло в Галактической Республике Велло я сказала себе, что больше ни разу не повторю свою ошибку. О эфер, ещё год назад я думала, что не смогу больше ни на кого так смотреть, но ты изменил меня! Заставил не просто жить дальше, но и смотреть на мир по-другому. Прошу, скажи мне, что это не была твоя очередная маска. Скажи, что хоть что-то из этого было правдой! Энварим заставил каждую мою клетку испытать агонию самого Хаоса, но не это принесло мне самую большую боль. Не ломай меня снова, пожалуйста... Я не смогу... – Я хотела обойти его, но тот прижал меня к стене, не давая вывернуться. – Из всех злодеев, что были в моей невообразимо долгой жизни, ты – самый жестокий и безжалостный.

Я замолчала, задыхаясь, и попыталась ударить его коленом. Он лишь чуть сместил бедро, приняв удар без единого звука, и прижал меня к стене еще крепче, зафиксировав своими руками мои запястья.

В отчаянии я неистово метнулась в сторону и собрала оставшиеся силы. В ладонях сгустилась тьма, холодная и хищная, превращаясь в острый шип из чистой тени. С рыком я попыталась вогнать его ему в бок, в то единственное место, где его доспехи казались тоньше.

Рилан не уклонился. Шип из моей тьмы, моей ярости, едва коснувшись ткани его одежды, дрогнул. И вместо того, чтобы пронзить, тень потеряла грозную форму и превратилась в жидкую, вязкую субстанцию, которая обвилась вокруг моей же руки, как чёрная, бархатистая лента, мягко, но неумолимо обездвиживая её.

Я застыла в шоке, чувствуя, как моя собственная сила обращается против меня. Она была такой теплой, такой знакомой. Она была его.

Рилан наблюдал за этим, и в его глазах была лишь глубокая, всепоглощающая горечь. Уголок его рта дрогнул в призраке усмешки, в которой не было ни капли радости.

– Тени слушаются хозяина, дорогая, – произнес он тихо, его голос был хриплым от недавнего крика. – А эта тьма... – его взгляд скользнул по чёрной ленте, – она узнаёт во мне своего источника. Ты пытаешься разить меня отражённым светом, забыв, где стоит сам факел.

Он отпустил моё второе запястье, но я не могла пошевелиться. Не из-за его силы, а от шока и этого унизительного, абсолютного превосходства.

Он поднял руку и легонько, почти нежно, провёл пальцами по чёрной ленте. Мой взгляд зацепился на его правой руке, где всегда раньше находился усилитель. Его там не было...

– Я научил тебя чувствовать тень, – продолжил Рил, и в его голосе прозвучала странная смесь печали и упрёка. – Научил её слушать тебя. Но не научил тебя главному: природу тени нельзя подделать. Ведь исток тьмы – во мне. И каждый раз, когда ты пытаешься использовать мою же силу против меня, ты лишь напоминаешь и себе, и мне о той самой связи, которую сейчас так яростно отвергаешь. Это больно, не правда ли? – Он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была бездна понимания и сочувствия, которая сейчас было невыносимее любой ненависти. – Знать, что даже твоя ярость питается от того, что ты считаешь ядом.

Я вновь попыталась высвободиться из его хватки, но тени держали словно впившись в меня.

– Ты спрашивала кто же я? Я – Рилан Наэргат – король Аурелиона. Человек, которому пришлось отдать всего себя ради близких и тех, за кого я отвечаю. Да, я лгал тебе. Да, я скрывал правду. Да, я являюсь тем, чью расу ты сейчас ненавидишь. Но никогда, слышишь? Никогда я не использовал тебя. Наша связь, каждый наш разговор, каждый момент – это было единственное, что было моим. Не короля. Не Наэргата. Не шпиона. Моё. Нашим. И сейчас... сейчас я это теряю. Я теряю это всё так же быстро, как и осознание того невероятного подарка, который я вовсе не заслуживал, но получил лишь на год.

Я перестала сопротивляться и взглянула в теперь столь ненавистные мне глаза.

– Тогда убирайся из моей жизни, – прошипела я. – Убирайся и забирай все следы своего существования. Сделай так, чтобы я даже не могла вспомнить о тебе и той боли, которую ты принёс. Сотри это всё!

Рилан не понимающе смотрел на меня, когда я прошептала:

– Ты ведь можешь это сделать, о великий Рилан Наэргат! Позволь своим когтям, которые ты использовал в нашу первую встречу вырвать из моего разума все воспоминания о тебе. Сотри своё существование.

– Я... я не могу, – покачал головой он.

– Сделай же это! – воскликнула я. – Сделай это, если ты и вправду меня любишь, как об этом говоришь! Сделай так, чтобы эта боль прекратилась!

Рилан тяжело дышал, а его глаза нервно бегали по моему лицу. Сейчас я ощущала страх, что окутывал его всё больше.

– Я... не сделаю это, – твёрдо сказал он, и меня захватила новая волна ярости.

Мужчина начал отходить назад, и тени мягко растворились. Моё тело было на столько ослабшим, что я не могла пошевелиться и просто осела на пол. Перед глазами стали вновь мелькать образы.

Энварим пытает меня красным эфером. Смерть Руби. Аурианка, которую я чуть не убила. Война. «Сердце Вуали». Аурианы среди нас. Харлан жертвует собой. Крик Мор. Орин вонзает картозисный клинок в грудь Энварима. Друг предаёт меня, разбивая сердце на мелкие осколки, что неустанно кровоточат.

– Я ненавижу тебя, Рилан Наэргат. Каждая мысль о тебе приносит лишь боль, и я никогда не забуду, что ты сделал. Я отомщу тебе и всем тем Аурианам, что повинны в смерти Руби и Харлана. И можешь не сомневаться, я запомнила каждый момент и каждое твоё слово, что утаивало под собой другое. И мне плевать, на сколько добрым ты был к моим друзьям, и какими бы благими намерениями ты не обладал. Ты всегда будешь самым жестоким и злейшим моим врагом.

Последние слова были произнесены почти шепотом и мои веки стали опускаться ниже. Туман стал опутывать мои мысли. Последнее, что я увидела – это удаляющаяся чёрная фигура и слова, прозвучавшие у меня в голове:

«Я знаю, Вересочек. Но я всегда буду тебялюбить. Ты всегда повторяла себе, что я был твоим якорем, что не давал упасть вбездну отчаяния. Но для меня ты всегда была и будешь светом, чторазгонит мою тьму и укажет верный путь.»