Глава 26

Это странно. Наша команда не нарушала никаких сверх серьезных правил, а к испытанию мы готовимся медленно, но уверенно. Что могло такого срочного случиться за эти несколько минут спокойствия на крыше? Эти вопросы терзали меня всю дорогу, и я чувствовала, что Рилана они тревожат не меньше.

– Хезер, мне срочно нужна твоя помощь, – с ходу начал Виал. – Ты отправишься со мной на Призрачный Маяк прямо сейчас. Это секретная и экстренная миссия. Мне нужно, чтобы ты проложила самую короткую тропу. Летим вдвоём, без лишних вопросов и задержек.

– Стоп, погоди, – остановил его Рилан. – Что за миссия? В планах ничего подобного не значилось. Зачем тебе на Призрачный Маяк? Кто ещё полетит? Каков план поддержки и эвакуации?

– Рилан, сейчас нет времени. На эту миссию полетим мы вдвоём. Это очень важно. Опасность минимальная, а секретность должна быть максимальной. Я должен вернуться на Синтару, как можно скорее.

– Но я мог бы полететь с вами, или...

– Ты нужен мне здесь, – отчеканил Секторальный Магистр. – Пока что я лишь тебе могу доверить управление всем сектором. Мы вернёмся раньше, чем...

– Виал, но это безумие!!! – воскликнул Рилан. – Лететь в Нестабильный космос без плана и поддержки! Ты как никто другой понимаешь, что это глупо и безответственно...

– Следи за своим тоном, Наставник, – голос Виала стал тихим и опасным, как шипение клинка, покидающего ножны. – Ты забываешь, с кем говоришь. Мне не нужно твоего разрешения или одобрения. Мне нужна твоя беспрекословная дисциплина.

Воздух в кабинете сгустился от напряжения. Рилан стоял неподвижно, его собственное лицо стало каменной маской, но я чувствовала, как по нашей связи прокатилась волна яростного протеста и... страха. Не за себя. За меня.

– Ты требуешь от меня доверия, – сказал тихо Рилан. – А сам отправляешь её в Глушь, в самое логово нестабильности, без прикрытия. Ты называешь это «минимальной опасностью»? Это самоубийство.

– Ты ничего не знаешь об опасности! – Виал внезапно взорвался, ударив кулаком по столу. – Есть вещи поважнее твоих опекунских инстинктов! На кону стоит нечто, что не подлежит обсуждению в этом кабинете! Я не спрашиваю, Рилан. Я приказываю. Останешься здесь и примешь командование. Это финальное решение.

Они стояли друг напротив друга. Глаза Виала пылали одержимостью, в то время как взгляд Рилана был полем вечной мерзлоты, скрывающим бурю.

– Твои вещи и оружие уже на корабле. Через пятнадцать минут жду тебя там, – сказал мне Виал и спешно покинул комнату.

– Ты не понимаешь, куда его заведёт эта одержимость. «Призрачный Маяк» – это не просто точка на карте. Это... ловушка. Могила для кораблей и разумов. А он... – Рил яростно сжал кулаки, и тени в углу комнаты дёрнулись, – он что-то скрывает. Что-то большое. И использует тебя как отмычку.

Он сделал шаг ко мне, и его рука схватила мою, не давая уйти.

– Я не могу тебя отпустить. Не туда.

– У меня нет выбора, – прошептала я, чувствуя, как его паника заражает и меня. – Это приказ. И... я должна узнать правду. Обо всём этом.

– Плевать на приказы! Плевать на правду! Я... – Он замолчал, с трудом переводя дыхание, и опустил голову, уперевшись лбом в мою. – Я не переживу, если с тобой что-то случится. Не заставляй меня снова оставаться по эту сторону стены, зная, что ты там одна.

Я не стала ничего отвечать. Вместо этого я поднялась на цыпочки поцеловала его. Это был не нежный прощальный поцелуй. Это было обещание. Жестокое и несбыточное. Он ответил с той же яростью, с тем же отчаянием. Его руки впились в мои бока, прижимая так близко, будто он мог втянуть меня внутрь себя, спрятать от угрозы.

Когда мы наконец отстранились, чтобы перевести дух, в кабинете стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием. Я прижала лоб к его лбу.

– Никаких стен, – прошептала я, повторяя его же слова, его же клятву. – Я вернусь.

***

Я влетела на борт корабля. Виал уже сидел в кресле второго пилота. Он не сказал ни слова на то, что я пришла позже, чем через пятнадцать минут.

Корабль поднялся в небо и вылетел за пределы Синтары. Далее дело пошло за мной.

– К чему такая спешка? – спросила я. Корабль перешёл на сверхсветовую скорость, и я откинулась в кресле.

Виал достал из кармана маленький камешек и положил его на стол.

– Корс! – воскликнула я. – Но я думала, что ты отдал его Магистрам.

– Так и было, – ответил сдержанно Виал. – И мне стоило больших усилий, чтобы запросить его на какое-то время для эксперимента.

– Ты думаешь, мы сможем там что-то найти?

– Ответы, – коротко сказал он. Сейчас сидящий рядом человек совершенно не был похожим на Секторального Магистра. Плотный кожаный чёрный камзол с белыми вставками, растрёпанные золотистые волосы и браслет из картозиса. Точно такой же как у Орина...

– Как много вы привезли картозиса из Республики Велло?

Виал вскинул на меня пронзительный взгляд. Я опустила голову, дабы увернутся от этих зелёных глаз... Прям как у его брата...

– Ты видела его где-то ещё?

– У... у Орина, предводителя повстанцев, тоже был такой браслет. Изначально я не передавала ему значения, но лишь потом поняла, что именно он не давал мне проникнуть к нему в разум. Раньше я думала, что картозис способен только противостоять энергетическим мечам догматариев... Но, видимо, у него на много больше функций.

– Да, – подтвердил Виал. – И самая главная, так это то, что лишь картозис способен быстрее всего убить Ауриана.

– Стоп. Что??? Но ведь... Ты хочешь сказать, что они бессмертны?

– Я этого не говорил. Аурианов можно убить, но это невероятно трудно, так как их эфер почти сразу же восстанавливает ранения. Картозис же поглощает всю силу, не давая Ауриану исцелиться.

Я была просто в шоке от такой информации. Когда я изначально искала эти залежи драгоценного металла, то и не подозревала...

– Кеймир... – имя само сорвалось у меня с губ, когда я смотрела на эти до боли знакомые глаза. – Он... он никогда мне такого не говорил.

Виал на мгновение замер, и его сдержанная маска дрогнула, обнажив что-то усталое и горькое.

– Мой брат, – произнес он, – всегда верил в то, что знание должно быть заслужено, а не вручено даром. И в то, что некоторые истины несут в себе больше опасности, чем пользы. – Он снова посмотрел на меня, и теперь его взгляд был не пронзительным, а... оценивающим. – Возможно, он видел в тебе то, что я вижу сейчас. И пытался уберечь.

От этого признания стало одновременно и тепло, и тревожно. Если Кеймир был скорее луной, то Виал – воплощением солнца и всего светлого, чего так отчаянно избегал его брат. Я откинулась в кресле, глядя на мерцающие потоки гиперпространства за иллюминатором.

– Он уберёг. До поры. А теперь... теперь, похоже, пора наверстывать упущенное. – Я перевела взгляд на Виала. – Так что расскажи. Что ещё я должна знать о картозисе? И о том, куда мы летим?

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки – не той официальной, а чего-то более настоящего, хоть и отягощённого знанием.

– Картозис не просто поглощает эфер, – начал он, и его тон сменился на ровный, лекционный. – Он... резонирует с ним. На определенных частотах метал может не просто блокировать, а усиливать, направлять. Или, как ты сама видела, скрывать и защищать. Что до «Маяка»... Там есть архив. Не цифровой. Эферный. Отголосок прошлого, застывший в момент гибели станции. Доступ к нему можно получить только с помощью ключа. Или... с помощью носителя, чей эфер достаточно мощен, чтобы вызвать резонанс.

Он посмотрел на корс, лежащий на панели, а затем – на меня.

– Мы идем на разведку, Хезер. Не в бой. Наша цель – узнать, что скрывает эта станция. И почему Он так заинтересован ею. Ты – наш проводник, я – прикрытие. И мы оба – единственные, кому можно доверять эту тайну.

Он считает, что корс может быть Ключом? Тем самым, оставленным Первородными? Не знаю, как-то это всё очень маловероятно...

На последнем отрезке пути я сама непосредственно вела корабль, так как нестабильный путь к Призрачному Маяку был опасным.

Выйдя из гиперпространства, на меня нахлынула волна воспоминаний. В прошлый раз я была здесь со своей командой. Последняя миссия, после которой все они погибли... Может сейчас я узнаю правду трагедии в системе Келло?

– Нам к восточному амбару, – сказал Виал, беря в руки руль и направляя корабль к мистической станции.

– Ты бывал здесь ранее? – спросила я, слыша дрожь в своём голосе.

– Доводилось, – сдержанно ответил он, включив маскировку.

– Думаешь, нас могут здесь ожидать?

– Лучше всего перестраховаться.

Вооружившись привычными мне луком и парными мечами, мы вышли на поверхность. У Виала в ножнах висел грозного вида меч.

– Я никого здесь не чувствую, – тихо сказал он, но эхо всё равно отбивались от пустых коридоров. Я чувствовала себя в этом месте просто ужасно. Пустота давила на уши, а эфер будто боялся резонировать.

– Не нравиться мне здесь, – выдохнула я. – И как Нил не побоялся сюда соваться?

– Ты говорила, что он пошёл сюда с парой доверенных лиц? – переспросил Виал. – Среди них ты не чувствовала Мирралов?

Я покачала головой, вспоминая события, казалось бы, столетней давности. Мы шли по тусклым пустым коридорам, держа оружие наготове. Молчание давило на меня изнутри.

– Так ответы на какие именно вопросы ты ищешь? – спросила я, разрушая гнетущую тишину. – И почему ты взял с собой именно меня? Сомневаюсь, что тут дело только в прокладывании маршрутов.

– Я жалею, что не прилетел сюда ранее, – тихо сказал он. – Мне нужно было отправиться сюда, как только ты отдала мне корс, но я был слишком высокомерен и нерешителен, чтобы решиться на такое без разрешения Высших.

– Что изменилось сейчас?

– Тот факт, что Он действует слишком открыто, а короля Версуса это совсем не колышет. Я хочу разгадать загадку. Загадку, от которой, возможно, зависит будущее всей Лиги.

Чем дальше мы шли, тем менее стабильным и контролируемым казался эфер.

– Почему Он лично не явился сюда? Зачем было затевать всё это с вашей командой и привлекать всеобщее внимание? В хрониках я узнал, что... Энварим, – это слово будто не хотело соскакивать с языка Виала, – жил ещё во время Великой Войны. Тогда почему он стал действовать только сейчас? Где он был всё это время? Какова его цель, помимо мести Лиге? Как он смог так тихо и незаметно подчинить себе весь Запад, когда Лига даже не знала о его существовании?

Он покачал головой, и провёл рукой по подбородку. Казалось бы, такой невинный жест, но он точь-в-точь был таким же, как у его брата.

– Ваша вылазка на Керранис очень многое мне прояснила. Я не просто так подослал к вам Лайра. Видишь ли, у младшего Магистра есть очень ценная для Лиги индивидуальная способность, что делает его очень необычным, как для Миррала. Он очень силён в манипуляциях с разумом и видит его как на ладони. Лайр то и ответил на большинство вопросов... Странности в разумах людей Орина он чувствовал и в дни вашего пути, но чётко тот увидел это в брате Руби. По его словам, это похоже на сеть красных каналов, что опутывают растение и вростаются на столько глубоко, что организм фактически зависит от него, и их разум не сопротивляется постоянному воздействию.

Неужели, это может значить, что Грэй не такой, каким себя показывал? Не знаю, как сказать это Руби, которая только смирилась с мыслью, что её брат теперь охотник и ненавидит её.

– Но ведь это мог сделать любой другой эферный, разве нет?

– Если бы это сделал Миррал или Инкарн, воздействие бы не смогло быть на столько сильным и постоянный. К тому же, его мог бы оборвать кто-то из эферных, но как бы Лайр не старался, у него не получилось даже притронуться к разуму.

– Значит, – попыталась осмыслить я, – это абсолютно точно сделал Ауриан? Ладно, теперь нужно смириться, что они живы и здоровы и ненавидят нас ещё сильнее, чем триста лет назад. А мы фактически ничего не знаем ни о предводителе, ни о том, сколько ещё живых Аурианов осталось или же сколько воскресло из мёртвых. Я ничего не упустила?

– Аурианы никогда полностью не вымирали, – горько сказал Виал. – Лига скрывала это от всей Галактики, да что там, от самой себя. Даже если их родная планета и была утеряна и уничтожена, кто-то всё равно мог бежать. Они скрывались все эти годы... Ждали своего короля...

– О эфер великий, почему я это узнаю только сейчас?

– Но знаешь, что единственное меня поразило? – спросил Виал и посмотрел на меня. В его зелёных глазах мелькнуло нечто подобное на надежду. – Лайр изучал разум Орина очень много раз и с уверенностью сказал, что Предводитель повстанцев вовсе не зависит ни от кого. Его разум неприкосновенен. И благодаря тебе я понимаю почему – картозис. Каким-то чудом, пусть и не полностью, но он не даёт мозгу Орина сломаться или же попасть под чьё-то влияние.

Мы вышли в тусклое, широкое помещение, и воздух сгустился, словно стал тягучим и вязким. Эфер здесь был не просто пустым, словно он был искажён. Он вибрировал на низкой, тревожной частоте, от которой закладывало уши и слезились глаза.

– Здесь что-то не так, – прошептала я, сжимая рукоятки мечей. – Очень не так. Это не просто заброшенное место. Оно... больное.

Виал не ответил. Он замер на пороге, его взгляд был прикован к центру зала. Там, на возвышении, стоял не то пьедестал, не то алтарь, сложенный из обломков скал и причудливо переплетённых металлических балок. И над ним парил... шрам?

Это было единственное слово, которое пришло мне на ум. Висящий в воздухе разрыв реальности, длиной в человеческий рост. Он не светился и не был тёмным. Он был местом, где пространство закончилось, обнажив то, что скрывалось за ним – клубящийся, багрово-чёрный хаос. От него исходило то самое гнетущее чувство, что заполняло всю станцию.

– Что?.. Что это такое? – спросила я.

– Последствия игры в бога Энваримом, – напряжённо ответил Виал. – В подобных местах, где эфер схлопывается возникают аномалии. Время останавливается и хранит воспоминания. Хотя, они не открываются просто так, я пробовал...

Виал отошёл к какому-то пьедесталу и достал корс. Я же не могла отвести взгляд от разреза в пространстве. Почему он так напомнил мне те разрезы, что я могу создавать с помощью теней?

Корс на ладони Виала покрылся белыми линиями, как тогда в камере на Разгроме. Но сейчас он словно был вынужден включиться, а не просто желал. Из этих линий начались проецироваться голографические данные, что быстро сменялись.

– Столько информации... Как нам найти то, что нужно?

– На самом деле, – задумчиво сказал Виал, – я просто думаю о вопросе, на который ищу ответ. И корс это понимает. Смотри, – он указал на строчки голограммы. – Здесь сказано, что Энварим был изгнан.

Затем текст дрогнул и изменился у нас на глазах, будто корс сам не понимал, что хочет нам показать.

– А теперь здесь сказано, что король Аарон Доблестный почти убил Его, но кто-то из выживших Аурианов спрятал еле живое тело своего будущего Предводителя. – Затем текст снова изменился, как только Виал прочёл его. – Он находился в креокамере несколько сотен лет... И здесь сказано, что он проснулся... восемьдесят семь лет назад...

Слова Виала слышались как в тумане. Я даже не заметила, как оказалась возле разлома. Он словно манил меня...

Невольно моя рука сама потянулась к висящему в воздухе разлому. Он не был горячим или холодным. Он был... пустотой, которая ждала наполнения.

Кончики моих пальцев коснулись багрово-чёрного хаоса.

И мир взорвался.

Тишину станции разорвал оглушительный, беззвучный рёв. Не звук, а чистая вибрация, выворачивающая душу наизнанку. Через мою руку, через каждый нерв ударила волна чужой, древней и бесконечно одинокой ярости. Это была не просто эмоция – это была память. Память о боли разрыва, о потере, о клятве, выжженной в самом нутре.

Я не видела образов, но чувствовала их. Обломки планеты, горящие в пустоте. Холод креокамеры, пронизывающий кости. Пробуждение в чужом времени и всепоглощающую, леденящую ненависть.

И где-то в самой глубине этого хаоса, сквозь вихрь боли, я ощутила внимание. Древнее, тяжелое, как гравитация нейтронной звезды. Оно скользнуло по моему сознанию, словно заинтересовалось вкусом моего эфера... и зацепилось.

Я рванула руку назад, с криком отпрянув от разлома. Воздух снова обжёг лёгкие, а в ушах зазвенела знакомая тишина станции.

– Хезер!

Виал появился рядом и подхватил меня, не дав упасть. Я тяжело дышала, а лоб был мокрым от холодного пота.

– Что? – задыхаясь спросила я. – Что... п-произошло?

– Ты... кричала...

Пальцы Виала крепко сжимали мои плечи, словно он пытался удержать меня в реальности.

– Это был... ментальный вопль. От него стекло треснуло. – Он кивнул на противоположную стену, где по запылённому витриксу действительно змеилась тонкая паутинка трещин.

Я сглотнула ком в горле, пытаясь совладать с дрожью в коленях.

– Я... я что-то почувствовала... Не знаю, как описать... Будто Он был по другую сторону. Я не знаю, как это произошло, честно, я не хотела, но меня будто охватили разные ощущения, которые переполняли и...

– Мы убираемся отсюда, – прервал меня встревоженный голос Виала. – Сейчас же.

– Но информация... корс...

– Не важно, – покачал он головой и поставил меня опять на ноги. – Если мы не улетим сейчас же, то тут сразу появятся его подручные псы... К тому же, я узнал всё что мне было нужно.

В таком состоянии мне было тяжело вывести корабль из Восточной Глуши, и я постоянно одёргивала себя, чтобы остаться в сознании. Когда я наконец перестроила маршрут на безопасный, то отключилась просто в сидении.

Проснулась я, лежа на мягком сидении, предназначенным для отдыха на корабле. Видимо, Виал перенёс меня туда.

– Как ты? – спросил он, откинувшись на спинку кресла.

– Что. Это. Было. – Я еле выговаривала слова.

– Ты слышала ведь от Орина про Первородных? Я предполагаю, что это последнее, что от них осталось в нашей Галактике, вместе с жаждущим мести Предводителем Аурианов. Я не думал, что аномалия может как-то на тебя подействовать. Я сто раз дотрагивался до неё и ничего... Возможно, это из-за того, что ты Инкарн. Не знаю.

– Так ты... нашёл то, что искал? – спросила я, переводя тему.

– Частично, – сказал он. – Часть информации мне удалось задокументировать. Я надеюсь, что известие о том, что Энварим больше восьмидесяти лет собирал силы и информацию, чтобы напасть на нас, побудит Версуса действовать.

– Значит, ты отдашь им опять корс? – спросила я. Я сама не понимаю почему, но мне не хотелось расставаться с этой вещицей. Я через столько её пронесла, что отдать кому-то кажется мне ужасной идеей.

– Пока что нет, – после долгой паузы сказал он. – Этот корс очень необычен, и у меня складывается впечатление, что он не только хранитель памяти, но и нечто большее.

Слишком, слишком много всего. Информации, событий, терминов.

– Я бы не советовал тебе рассказывать кому-либо о подробностях нашей экспедиции. – Зелёные глаза пристально всматривались в мои. – Даже Рилану. Для их же безопасности. Высшие не хотят, чтобы я как-либо распространял информацию об угрозе. Поэтому, если ты не хочешь поставить под угрозу свою команду, капитан Хезер, советую держать язык за зубами.

– Как прикажете, – выдохнула я.

– Через месяц «Пантеры» проходят испытание. Всем вам следует думать о ваших проблемах, а не угрозах Галактики и проблемах Лиги.

Виал улыбнулся. Это была добрая, простая, вымученная улыбка, подаренная скорее другу, чем солдату.

– Спасибо, Хезер, что полетела со мной.