Почему мы никогда так не разговаривали?

Тереза

Я провела всю жизнь, думая, что достойна звания «старшей сестры».

Верила, что раз я чья-то старшая сестра, это делает меня более значимой личностью в целом. Я была мудрой, опытной, ответственной за защиту младшей сестренки от бед. А потом застала Ариадну целующейся с полуобнаженным баскетболистом в ванной Марка, и вдруг…

Я больше не казалась себе такой большой. На самом деле я чувствовала себя чертовски маленькой. В той ванне она, оседлав лучшего игрока Истона, стонала ему в ухо, а он губами оставлял синяки на ее шее - и все это произошло потому, что ей больно. Потому что я предала ее.

Я не в том положении, чтобы винить ее за попытки забыть. Нам всем порой нужно укрытие от жестокой реальности.Мне просто жаль, что она нашла его во рту Теодора Вайта.

- Тео? Серьезно? - я морщусь после пяти минут езды в полной тишине. Ари не сказала ни слова с тех пор, как я практически силой вытащила ее из ванны и усадила на пассажирское сиденье. Возможно, ей все равно, если мама вызовет полицию на вечеринку Ланы, но мне нет.

Рассмеявшись как ребенок, она говорит:

- Так вот как его зовут?

- Что бы ты сделала, если бы я не пришла, а? Переспала бы с ним? - упрекаю я, образ Тео, засовывающего язык в ее горло, слишком свеж, чтобы можно было стереть его из памяти.

Я очень надеюсь, что это не повторится.

Тео не интересуют серьезные отношения, а Ариадне не нужен еще один сердцеед, который посеет хаос в ее жизни.

Она пожимает плечами.

- Возможно.

- Ари, ты лучше, чем это: шоты на теле, поцелуи с каким-то качком в ванной. Я знаю, что тебе больно, но это не поможет.

Я могла бы ударить себя за чтение нотаций. Я понимаю, что сейчас говорю как мама, но я понятия не имею, что еще сказать. Как разговаривать с сестрой, зная, что ты потеряла девственность с ее бывшим парнем?

Как вообще смотреть ей в глаза?

Несколько минут мы молчим. Я завязываю волосы в хвост, когда мы останавливаемся на красный свет.Загорается зеленый, и тут Ари возмущенно выпаливает:

- Ты что, черт возьми, издеваешься?

Застигнутая врасплох, я чуть не съезжаю с дороги.

- Что? - кричу я, подражая ее тону.

- Ты читаешь мне лекцию из-за того, что я сосалась с парнем, в то время как сама занималась тем же самым?

Мои щеки пылают от смущения.

Если кто-нибудь найдет мою челюсть, я бы хотела получить ее обратно, спасибо.

Я тяжело сглатываю.

- О чем ты говоришь?

- Ты думаешь, я слепая? У тебя засос размером с мой кулак, Тера.

- Правда? - выпаливаю я, поднимая руку к шее.

Черт возьми, Том.

- Ты невероятна! - фыркает Ариадна, упираясь грязными каблуками в мою приборную панель, просто чтобы разозлить меня. Она знает, что я ненавижу, когда она так делает.

Покраснев, я быстро распускаю волосы обратно.

- Ты уходишь от вопроса, - говорю я, прекрасно понимая, что потеряла всякое доверие. - Я знаю тебя, Ари. Это не ты.

Хриплый, полный ненависти смех вибрирует в глубине ее горла.

- О, ты знаешь меня, да? Что ж, у меня есть для тебя новости, сестренка. Мы никогда никого по-настоящему не знаем. Это миф. Возьмем, к примеру, меня. Каждый раз, когда я думаю, что знаю кого-то, они оказываются обманщиками, жестокими кусками дерьма или предателями, крадущими чужих парней.

Я вздрагиваю от последней части.

- Подожди, - напрягаюсь я. - Жестокими? Ч-что ты имеешь в виду? - я сжимаю руль так сильно, что у меня начинают болеть суставы. Если Логан хоть пальцем ее тронул, я сломаю его шею, как ветку.Она притворяется глухой.

- Ари, Логан тебя трогал? - настаиваю я.В ответ она прислоняется к подголовнику и смотрит в окно.

Я уже собралась продолжить расспросы, как вдруг она решает, что ей есть что сказать.

- Ты такая лицемерка, Тера. Говоришь мне не спать с каким-то случайным парнем, а сама буквально прыгнула в постель к моему бывшему!

Чувство вины сдавливает мне горло.

- Я как раз собирался поговорить с тобой об этом.

- Хорошо, тогда говори. Как член Логана? Хорош? Что он чувствовал? Ты кончила? Он заставил тебя почувствовать себя особенной?

Ее жестокие вопросы стали для меня последней каплей.

Я так резко торможу, что Ариадна вскрикивает. Съезжая на обочину, я изо всех сил борюсь со слезами. Я много лет молчала о том, как они с мамой обращаются со мной, но я не вынесу этого ни секунды больше.

- Так вот что ты думаешь? Что мне было хорошо? - кричу я. - Что меня не стошнило в ванной, как только все закончилось? Что я не ненавидела каждую секунду этого? - Соленые слезы наполняют мне рот. - Я переспала с ним, потому что мне было грустно, Ари. Я чувствовала себя несчастной. И одинокой. Вы с мамой уехали на несколько дней в отпуск без меня. Потом появился Логан с коробкой вещей, которые ты оставила у него дома, и он вел себя мило. Он заметил мои страдания и притворился, что ему не все равно. Он выслушал меня, и впервые после смерти отца я почувствовала, что я что-то значу. Поэтому, когда он поцеловал меня, я позволила ему это. И нет, мне не было хорошо. Он был невнимателен и жесток во время… - я не могу закончить предложение. - И нет, я не чувствовала себя особенной. Я чувствовала себя как мусор, Ариадна. Но ты ведь не знаешь, каково это? Конечно нет. Люди слушают тебя с самого рождения, - выплевываю я.Утопая в слезах и соплях, я даю себе минуту, чтобы унять свой гнев, прежде чем встретиться с ней взглядом. Ее рот приоткрыт, шок отразился на лице.

- Я совершила ошибку, Ари. И я проведу остаток своей жизни, сожалея об этом, - всхлипываю я. - Но ни секунды не думай, что мне было хорошо.

В машине воцаряется тишина.

В этот момент в глазах моей сестры начинают появляться слезы.

- Я… я понятия не имела, - хрипит Ариадна.

Я молчу, вытирая щеки.

- Мы всегда думали, что ты не захочешь поехать. Наши поездки были связаны с музыкой, деловыми встречами и… Боже, Тера, как давно ты чувствуешь это?

Разбиваясь на тысячу кусочков, я шепчу:

- Всего-то с тех пор, как я родилась.

Ари прикусывает нижнюю губу, роняя слезу.

- И я не пытаюсь оправдаться за то, что я сделала, Ари. Я знаю, что это непростительно, но я просто не выношу, что ты думаешь, будто я сделала это ради забавы или… потому что я пыталась украсть твоего парня. Дело было не в нем. Я лишь нуждалась, чтобы кто-то выбрал меня. Хотя бы раз, - я звучу жалко. Как обделенная вниманием маленькая девочка, которая все еще ждет, что ее папочка появится и все уладит.

Скажет ей, что она тоже важна.

Но папа не вернется домой в ближайшее время.

Пора смириться с этим.

- Господи, я такая эгоцентричная, - морщится сестра.

- Это не так, - не соглашаюсь я.

Она приподнимает бровь.

- Ладно, немного да, но ты изо всех сил стараешься не быть такой.

Легкий смешок срывается с ее губ.

- Как ты можешь не сосредоточиваться на этом дерьме? Мама ставит тебя в центр внимания с тех пор, как ты начала говорить.

Ариадна глубоко вздыхает:

- Все равно. Ты моя сестра, и я сделала тебе больно, прости.

Я сошла с ума или она только что…

Она извиняется передо мной?

После того, что я сделала?

Я плачу в два раза сильнее, когда она раскаивается.

- Нет, это мне жаль. Боже, мне очень, очень жаль, Ари, - бормочу я сквозь рыдания.

- Иди сюда.

Она протягивает ко мне руки, и я отстегиваю ремень безопасности, чтобы обнять ее. Прежде чем отстраниться, я сжимаю ее немного сильнее, и она вздрагивает, стон боли срывается с ее губ.

- Черт, я сделала тебе больно? - беспокоюсь я, откидываясь на водительское сиденье. Должно быть, я чертовски люблю обниматься.

- Нет, я… это не ты, - откашливается она.Я сразу все понимаю.

- Я так и знала. Он действительно сделал тебе больно.

Она не подтверждает мои подозрения, но то, как она ерзает в своем кресле, чтобы облегчить боль, говорит мне обо всем, что нужно знать.

- Так вот почему вы расстались? - предполагаю я.

Ее взгляд прикован к приборной панели, и она слабо кивает.

- Что случилось? - говорю я сквозь стиснутые зубы, пылая от ярости.Ариадна вздыхает.

- Он взял мой телефон и проверил директ, пока я была в ванной. Он увидел, что я разговариваю с каким-то парнем о музыке, и вышел из себя. Назвал меня изменяющей шлюхой. Тогда я поняла, что он зашел слишком далеко, и мне пришлось порвать с ним. Я сказала ему, что все кончено, и он… - она вздрагивает, заново переживая нападение. - Он толкнул меня в книжный шкаф в моей комнате. Я упала на пол. Потом он поднял меня за волосы и сказал, что вы переспали. Не знаю, что бы случилось, если бы в следующую минуту там не появился Роб.

Я с трудом могу мыслить здраво, каждый мускул в моем теле напрягается в предвкушении драки.

- У меня все еще немного болит спина, но уже лучше, - она пытается меня успокоить.

- Ари, ты должна сообщить о нем в полицию.

- Роб сказал, не стоит, - она теребит пальцы.

- К черту Роба! Твой менеджер ни черта не понимает. Логан причинил тебе боль. Ты не можешь спустить ему это с рук.

- Нет, он прав, Тера. Я только начинаю работать в этой индустрии. Мне сейчас не нужно полицейское расследование. Я просто хочу двигаться дальше, никогда больше не видеть этого ублюдка и сосредоточиться на своей карьере.

Я не согласна.

Больше всего на свете я бы хотела вывалять репутацию Логана в грязи и выставить его лживым, жестоким подонком, которым он и является, но, в конце концов, все зависит от нее.Ариадна на мгновение замолкает, будто повторяет только что сказанные слова, и смеется.

- Если это вообще можно назвать моей карьерой.

- Что ты имеешь в виду? - спрашиваю я.

- Я не знаю… Просто… Мама так сильно давит на меня в последнее время, что я задаюсь вопросом, стремилась бы я вообще к будущему в музыкальной сфере, если бы не она. Больше всего на свете я люблю петь, но я также хотела бы жить своей жизнью, понимаешь? Подальше от опрятных кретинов из академии и невыносимого давления.Не в силах подобрать слов, чтобы ей стало легче, я вырываю страницу из ее учебника и раскрываю руки для объятий. Ари с радостью прижимается ко мне, для удобства положив голову мне на плечо.

- Боже, в такие моменты мне хочется, чтобы папа был здесь. Он бы никогда не позволил мне встречаться с чертовым Логаном, - признается Ариадна. - И он мог бы время от времени напоминать маме, чтобы она давала мне дышать.Мое сердце замирает на мгновение.Это первый раз за много лет, когда она говорит об отце. По крайней мере, со мной.

- Если бы все было так, он бы переехал Логана на своей гоночной машине и обставил это как несчастный случай, - замечаю я, и мы смеемся.

- Мне его так не хватает, - признается она.

- Правда? - я не могу побороть любопытство. - Не пойми меня неправильно, просто… ты никогда не говоришь о нем. Ни в годовщину его смерти, ни в день рождения. Мне казалось, что ты его не помнишь.

Не переставая обнимать меня, она отвечает:

- Раньше… я говорила о нем. Когда мы еще были детьми. Но мама так странно реагировала, если я упоминала его. Она смотрела на меня, будто я…

- Четвероногий монстр? - заканчиваю я.

Она хихикает.

- Что-то вроде того.

Я вырываюсь из объятий.

- Тем не менее я все еще хожу к нему. Я навещаю его могилу каждый месяц, когда мама думает, что я ужинаю с Робом.

- Правда? - у меня снова наворачиваются слезы.

Она кивает.

- Я тоже, - признаюсь я.

- Ты серьезно? - смеется она. - Хочешь сказать, что мы обе ходили к нему на это жуткое кладбище в одиночку, когда все это время могли делать это вместе?Я смеюсь над тем, как нелепо это звучит, когда произносится вслух.

- Похоже на то.

- Господи, Тереза. Почему мы никогда так не разговаривали? - она выдыхает и берет меня за руку.

- Ты имеешь в виду тогда, когда ты не на какой-нибудь фотосессии? Или на раннем уроке? Или не целуешься с баскетболистами в ванной? Понятия не имею почему, - поддразниваю я, и сестра усмехается.

- Давай пообещаем, что больше никогда не будем отдаляться друг от друга, хорошо? - Она протягивает мне мизинец, потому что все знают, что обещание недействительно, если оно не включает клятву на мизинчиках.

Радость переполняет меня, я киваю и переплетаю свой мизинец с ее.

- Хорошо.