Глава 14

– Как спалось на новом месте? – Эмили застала Вики возле окна в гостиной. Девушка была напряжена и словно выискивала кого-то.

– Жених не приснился, – с улыбкой ответила девушка и по-хозяйски прошла на кухню.

Каждый раз, ночуя в гостях, Эмили повторяла эти слова, повинуясь давней традиции. Но никаких женихов она не видела. Напротив, вместо ярких и динамичных картинок, что обычно посещают её во снах, она не наблюдала ничего. В конце концов, Эмили перестала надеяться и решила, что обречена остаться незамужней.

– Что ты собираешься делать? – Вики надеялась как можно быстрее избавиться от Эмили, но понимала, что это невозможно. Она сама лично обещала Адриану, что будет за ней присматривать, пока тот не разберётся с Дэвидом.

Вики начинала сомневаться. Она боялась того, что Дэвид либо вновь обратит внука на свою сторону, либо переиграет и убьёт его первым. Тогда всё пропало. Эмили рано или поздно выйдет за пределы этой квартиры, и Дэвид найдёт её. Ждать он умеет.

– Поеду к Кристоферу, иначе его терпение скоро лопнет.

Эмили налила себе кофе, но опомнившись, предложила его хозяйке из вежливости. Та отказалась.

– Повезло тебе с ним, – Виктория сама понимала, что её слова прозвучали скорее с упрёком, чем с дружелюбием. Она завидовала Эмили, её некогда беззаботной жизни и парне, о котором можно только мечтать.

Виктория, наученная горьким опытом, понимала, что не стоит судить о человеке после пятиминутного разговора с ним. Но Кристофер вызывал у неё лишь положительные эмоции. Девушка не могла перестать думать о нём, и злилась на себя. Ведь много более важных вещей должны были занимать сейчас её голову.

– Наверное, – Эмили села в кресло, напротив Вики. Хертфорд знала, о чём сейчас пойдёт разговор, поэтому предпочитала стоять к гостье спиной. – Вики, я хотела спросить про Адриана. Как ты думаешь, что теперь будет с ним?

Хейз так и не пришла к твердому решению, что ей делать с открывшейся правдой. Она колебалась между здравым смыслом и своим желанием найти Хертфорда и уехать с ним. Эмили понимала, что будет колебаться всю жизнь. В этой ситуации просто не существует правильного решения. При любом исходе событий она грозится остаться несчастной и сделать несчастными окружающих её людей, вся время размышляя о том, что было бы, поступи она иначе.

– Я надеюсь, что у него всё будет хорошо. – Виктория села на диван, сложив руки в замок. Всю свою жизнь она делала то, чего делать не хотела. Покрывала сумасшедшего дедушку, наблюдала за мучениями любимого брата, боролась с муками совести. Разговаривать с Эмили Виктория тоже не желала, но всё равно решилась на это. – Послушай, Эмили, я не пытаюсь его оправдать. Мы с Адрианом замешаны в этих убийствах наравне с Дэвидом, потому что позволили этому произойти, храня его безумный план мести втайне. Но мы не могли иначе. Ты не понимаешь нас, потому что росла в атмосфере любви и покоя с любящими родителями. Даже я не до конца понимаю, что пришлось пережить Адриану, и как он со всем этим справился. Дэвид был благосклонен ко мне больше, чем к родному внуку. Он ненавидел его, каждый раз видя перед собой не Адриана, а маленькую копию Ричарда Грейсона.

– Он винит Грейсона в смерти Мелиссы?

Вики слабо кивнула, затем провела ладонями по лицу, желая смыть с себя всю грязь от воспоминаний. Хертфорд всё это время жила, стараясь не думать о дедушке и своем несчастном брате. Ей повезло больше, чем ему. Дедушка подарил ей новую жизнь, отослав от себя, лишь изредка докучая ей незначительными просьбами.

– После того, как умерла жена Дэвида, он переключил всё внимание на дочь. Мелисса была чудесной женщиной, словно создавая персонажа в компьютерной игре, её наделили лишь положительными качествами. Но был у неё весомый недостаток – если она что-то делала, то отдавала себя полностью. Этот принцип касался и любви. – Вики почувствовала, что ей становилось легче, по мере рассказа. – Она влюбилась в Ричарда Грейсона, кажется, он был сантехником, который пришел к ним по работе. В то время как она относилась к нему с нежностью и благоговением, парню просто было приятно общество красивой девушки. – Вики говорила настолько быстро, что Эмили едва успевала переваривать информацию. Её любопытство ликовало, открывая для себя всё больше новых тайн семьи Хертфорд. – По словам Дэвида, Ричард был одним из многочисленных гуляк города А., не относился к жизни всерьез, а всю свою заплату пропивал в баре. Он воспринял отношения с Мелиссой всерьёз только, когда она забеременела и заговорила о свадьбе. Ричарду всё это было ни к чему, однако ему нравилось то, что Дэвид Хертфорд готов был дорого платить за счастье дочери. К моменту, когда Адриан появился на свет, Ричард бросил работу и гулял в кабаках на деньги Дэвида. Мелисса понимала, что её водят за нос, но, видимо, её любовь была сильнее чувства собственного достоинства. В конечном итоге, Ричард встретил какую-то юную красотку и бросил Мелиссу со своим сыном.

– Алисию Грейсон, я полагаю.

Эмили горько усмехнулась. Она слушала историю матери Адриана и раздумывала над тем, что с человеком делает такое светлое чувство, как любовь. Мелисса обожала Ричарда, но тот бросил её ради Алисии. Затем, через несколько лет, Алисия изменила ему с Фредериком и убила мужа. Трагедии можно было бы избежать, столько человеческих жизней можно было бы спасти, если бы чувство Мелиссы оказалось взаимным. Если бы Адриан вырос в полной и любящей семье, то сейчас был бы другим человеком. Возможно, Эмили бы не полюбила его таким, а возможно никогда бы и не встретила.

– Мелиса нашла утешение в сыне и, кажется, начала оправляться от предательства. Но, после того как Алисия убила Ричарда, она не смогла держаться. Мелисса повесилась, а семилетний Адриан нашёл её тело.

Эмили опрокинула чашку с кофе на бежевых ворсистый ковер. Вики посмотрела на выражение её лица и закивала, словно соглашаясь с мыслями Эмили. Ей не нужно было говорить, что она думает. Ужас, негодование, а главное – жалость и сострадание – это всё испытает любой человек к мальчику, который нашел мертвое тело матери. Жалость к Адриану вновь послужила толчком, чтобы начать его оправдывать. Эмили знала, что Хертфорду пришлось нелегко, об этом можно догадаться, взглянув на его сумасшедшего дедулю, но она не представляла, насколько глубоки его раны. Она запретила себе разговаривать с Викторией, потому что знала, что выслушав историю от начала до конца, сможет оправдать преступника в своих глазах. Этого нельзя было допустить, девушка итак была на грани бросить всё, в том числе и позабыть о совести, чтобы принять предложение Адриана и уехать.

– Эмили, не стоит, – словно наставник, строго сказала Виктория. – Я вижу в твоих глазах сострадание. Ты сделала всё правильно! Единственная милость, которую ты можешь сделать для моего брата – не сдавать его в полицию.

Об этом Эмили думала в последнюю очередь. Она столько всего натворила, чтобы поймать загадочного Парадокса, а когда, наконец, узнала его настоящее имя, даже думать забыла о полиции. Картинка того, как она с гордо поднятой головой заходит в кабинет отца и говорит имя убийцы, раньше доставляла ей удовольствие, теперь же сковывала все её мышцы.

– Во всём виноват ваш дед, это он должен сесть за решётку.

Виктория разразилась таким жутко пугающим смехом, что Эмили начала подозревать о том, что психологические отклонения для этой семьи норма.

– Дэвид Хертфорд умелый манипулятор, особенно он знает, как надавить на Адриана. Помню, в детстве, – Вики поёжилась, словно от сквозняка, когда решила рассказать ещё одну историю из прошлого. – Немногим позже, чем умерла Мелисса, мне кажется даже сорока дней не прошло, как Дэвид решил начать тренировать Адриана для будущих свершений. Брат активно сопротивлялся, но был в руках Дэвида червяком, который не хотел насаживаться на крючок и идти на корм рыбам. Дэвид отличный рыбак, ну это я так, к слову. Помню, мы сидели с братом на берегу озера, он жаловался мне, что Мелисса не снится ему. Адриан услышал по телевизору, что умершие часто снятся живым и захотел увидеть маму хотя бы во сне. – Эмили по привычке провела рукой по груди, пытаясь найти свою цепочку, но той там не оказалось. Девушка не могла вспомнить, куда положила её, раньше бы она устроила целую истерику, но сейчас вновь благополучно забыла о некогда дорогой вещице. – Я рассказала ему, что пару раз видела Мелиссу, пока спала. Соврала, конечно, но хотела, чтобы он не терял надежду и верил, что рано или поздно мама приснится ему. Адриан спросил меня, почему его мама сниться мне, а ему нет. Дэвид всё это время неподвижно стоял сзади и слышал весь наш разговор от начала до конца, однако вмешаться решил только на этой ноте. Он ответил ему: «Потому что Виктория хорошая девочка. Она чтит память своей дорогой тетушки». Он убедил Адриана, что тот плохой сын и мама зла на него, потому что он не хочет наказать её обидчиков.

Эмили качала головой, не веря, что такие моральные уроды действительно существуют. Дэвид Хертфорд, на которого девушка некогда пыталась произвести хорошее впечатление, заискивая перед ним, был настоящим чудовищем. Он ловко манипулировал сознанием маленького мальчика и уничтожил его дальнейшую жизнь.

– Я до сих пор помню его слова, – Вики незаметно стерла выступившие слезы. – Я знала, что он говорит неправду, но боялась возразить. Я надеялась, что Адриан тоже не воспримет эти слова всерьёз, но он отчего-то всегда доверял дедушке. Наверное, думал, что это единственный близкий ему человек и хотел верить ему.

Повисло долгое молчание, которое даже любопытная Эмили не хотела прерывать, хотя вопросов у неё было хоть отбавляй. Она, с каждым словом Вики, лишь убеждалась что в этой истории Адриан не Парадокс, а такая же его жертва, наравне с Хиллс и прочими. Он не хотел мстить, а тем более не мог додуматься до такого абсурда сам. Адриана вынудили это сделать. Сначала Дэвид пытался убедить его в том, что такой исход правильный, затем издевался, если внук ему не подчинялся. Эмили глупо оправдывала Адриана, но не была уверена в том, что вырасти она под покровительством Дэвида Хертфорда, сама не стала бы Парадоксом. Адриан предстал перед ней раненным, истерзанным в клочья собственным дедушкой, маленьким мальчиком, но никак не кровожадным убийцей.

– Извини. – Эмили, полностью погрязшая в своих мыслях, вздрогнула, услышав рингтон телефона.

Вики вышла в другую комнату, но, несмотря на абсолютную тишину в доме и настороженный взгляд Виктории, которым она наградила звонившего, Эмили не задумалась над тем, чтобы подслушать разговор.

– Ты что сошел с ума?! – Вики вновь подошла к окну, чтобы осмотреть прилегающую к дому территорию. Детская площадка была пуста. – И как, по-твоему, я должна его передать? Ты уверен, что ей вообще это нужно? – Вики села на край кровати и опустила голову. Ситуация с Дэвидом и Адрианом всю жизнь тяготила её, но сейчас девушка устала больше всего. Родственники выпили из неё всю кровь. Если бы на земле существовали вампиры, Дэвид Хертфорд был бы их родоначальником. – Хорошо.

Виктория отключила телефон и откинулась на кровать. Она смотрела на своё отражение в глянцевой поверхности навесного потолка и понимала, что совершает роковую ошибку. Из-за того, что она не смогла отказать брату в очередной раз, снедаемая чувством вины, в надежде, что когда-нибудь хоть чем-то сможет помочь Адриану, Вики может разрушить чужую жизнь. Она не питала к Эмили дружеских чувств, но и вредить ей не хотела. Теперь было слишком поздно, она должна исполнить обещание.

Эмили была слишком занята своими мыслями, чтобы заметить изменения в поведении Виктории. Девушка нервно вела машину, всё время, поглядывая из стороны в сторону, и чуть не сбила пьяного пешехода, что пытался переползти через дорогу на коленях, не в силах ровно стоять на ногах. Конверт находился в её кожаном клатче на заднем сидении автомобиля, Хертфорд иногда поглядывала туда, в надежде, что письмо испариться и ей вновь не придётся делать того, чего она не хочет.

Вики колебалась, пока они выходили из машины и даже когда поднимались по лестнице, до нужного этажа. Но, когда Эмили постучала в дверь квартиры, медлить было нельзя. Виктория, сжав остатки своей воли в кулак, достала письмо и отбросила его в руки Эмили, словно то обожгло её руки. Затевая операцию по спасению Эмили, Вики до последнего надеялась, что девушка образумится и разорвет все связи с Адрианом. Она не хотела, чтобы из-за четы Хертфорд пострадала ещё одна ни в чем неповинная душа. Теперь же она была уверена в том, что написанное в этом письме заставит Эмили передумать.

– Это письмо от Адриана, – Вики понизила голос, услышав шаги по ту сторону двери. – Хочешь – порви, хочешь – читай. Я своё дело сделала.

В завершении своих слов, Виктория с облегчением выдохнула. Она сняла с себя ответственность, предоставляя Хейз самой решать, что с этим делать. В конце концов, у неё должна быть своя голова на плечах. Нельзя вечно жить чужим умом. Эмили не успела понять, что за конверт попал ей в руки, как дверь отворилась. Она быстро спрятала письмо в сумку, решив разобраться с этим потом.

– Наконец-то, – Кристофер не дал Эмили пройти на порог квартиры, как заключил её в свои объятия.

Двое суток парень не находил себе места и смог успокоиться лишь увидев возлюбленную живой и невредимой. Рассказать ему об опасности, которой Эмили себя подвергла, а потом пропасть на целые сутки – это вполне в духе Хейз. Теперь Барретт понимал, что гиперопека её родителей была не такая уж безосновательная.

– Эмили, клянусь, я прикую тебя наручниками к кровати, если ты ещё раз вытворишь что-то подобное. – Крис только сейчас заметил спутницу Эмили. Виктория смущенно смотрела в пол и не знала, куда себя деть. В этой ситуации она явно была лишней, но поклялась не оставлять Эмили ни на шаг. Но это была лишь одна из причин, по которой она сюда явилась. Вторая из них сейчас крепко стиснула в объятиях другую девушку. – Заботливая внучка, я полагаю?!

Кристофер улыбнулся и жестом пригласил девушек войти. Эмили, покинув свою квартиру, везде чувствовала себя, как дома. Ей приглашение было без надобности. Она вошла в гостиную и устроилась за обеденным столом. Кристофер поспешил убрать хотя бы часть беспорядка, что царил в его квартире, а Вики тем временем, всё также молчаливо просеменила вслед за Эмили.

– Кофе? – Кристофер был в смятении, он надеялся на то, что с порога завалит Эмили вопросами. Но при постороннем человеке обсуждать эту тему было нельзя.

– Можно, – еле слышно ответила Вики, проводя указательным пальцем по обеденному столу. Она так усердно наблюдала за вырисовываемыми линиями, словно писала картину.

– Ты звонил моему отцу? – Эмили, казалось, волновал только один вопрос. После двадцатилетней опеки, она будто проживала чужую жизнь, и чувствовала себя сиротой без многочисленных звонков родителей.

– Я пытался. – Это было первое, что сделал Кристофер. – Но номер отключен. – Барретт оставил бывшему шефу несколько голосовых сообщений, но всегда ответственный Энтони Хейз так и не ответил ему. Крис не знал с чем связано это игнорирование, с обидой Энтони на него или с чем-то более глобальным. – На работе он не появлялся несколько дней, начальство в панике. Ребекка тоже не знает, где он.

Сердце Хейз ускорило свой ритм. Она испугалась того, что Дэвид Хертфорд избавился от её отца, поэтому никто не может с ним связаться. Однако девушка помнила слова Адриана о том, что Дэвид будет выжидать, но никогда не нарушит порядок жертв в своём списке, Хейз была склонна доверять возлюбленному. Пока она жива, её отцу ничего не угрожает.

– Скорее всего, он у Элизы. – Очевидный довод заставил Эмили состроить злую гримасу. Кристофера эта ситуация настораживала всё больше, но он предпочёл поговорить с Эмили без лишних глаз.

Эмили сжала в руках ремешок от сумки, в нетерпении желая прочитать письмо как можно быстрее. Сейчас ей это дело казалось важнее всего.

– Я вернусь через пару минут, – девушка подскочила с места и направилась в комнату Кристофера.

Барретт не успел ничего сказать, как Хейз уже скрылась за закрытой дверью. Эмили была словно редкой и очень капризной бабочкой. Как только Кристофер ловил её, девушка вновь ловко ускользала из его рук. Эти отношения олицетворяли догонялки, где победителей не было.

– Как твой дедушка?!

Кристофер не знал, о чём можно поговорить с незнакомой девушкой, но решил, что будет неучтиво с его стороны молчать. Если Эмили оказалась негостеприимной хозяйкой и бросила свою гостью одну, он должен был исправить ситуацию.

– Ему стало намного лучше. – Говорить о Дэвиде Хертфорде, как о нормальном дедушке было странно и неприятно. Для Виктории он был страшным чудовищем, а не немощным стариком.

Виктория украдкой разглядывала заинтересовавшего её парня. Кристофер глаз не сводил с двери, ведущей в его комнату. По его взгляду было ясно, что он готов немедленно сорваться с места, но вынужден сидеть здесь, чтобы не оставлять Викторию одну, соблюдая приличия. Хертфорд посчитала себя идиоткой, что решила прийти сюда. Она могла подождать Эмили в машине, но навязчивое желание ещё раз увидеть Кристофера заставило её подняться в квартиру. Для Виктории Кристофер был частью нормальной жизни, о которой она всегда мечтала. Она боялась заводить какие-либо отношения из-за Дэвида. Дедушка мог ловко манипулировать её привязанностью к кому-то. Но Барретт казался ей пуленепробиваемым стеклом, способным спасти девушку от любой опасности, даже от такого ненормального, как Дэвид Хертфорд.

Поступок Виктории был сродни мазохизму. Она пришла в гости к Барретту, чтобы убедить себя в том, что у неё никогда не будет таких отношений. Она смотрела на то, с каким пылом Кристофер сжимал Хейз в своих объятиях, и издевалась над собой. Из-за этих мыслей, Виктория не понимала поведения Эмили. У Хейз было всё – любящие родители, парень, что готов был сделать невозможное для неё. Но Эмили выбирала Адриана – человека, который не несёт в себе ничего, кроме страданий и разрушений.

Пока парень с девушкой мило беседовали о всякой ерунде, которую обычно обсуждают малознакомые люди, для того, чтобы поддержать диалог, Эмили в соседней комнате находилась на грани нервного срыва. Она положила конверт на край кровати и ходила мимо него туда-сюда по комнате. Она знала, что должна была разорвать письмо, тем самым покончив с Адрианом Хертфордом навсегда. Но, почему-то при мысли о том, что Адриана больше не будет в её жизни, вместо счастливого будущего, девушка пророчила для себя пустоту. Она сопротивлялась между обязанностью поступить правильно и желанием прочитать это письмо достаточно долго. Хейз знала, что она распечатает конверт и знала, что пожалеет об этом. Но перспектива всю последующую жизнь корить себя за то, что порвала последнее послание от любимого, казалась ей намного тяжелее, чем муки совести.

«Я знал, что ты откроешь его, – буквы были неровными и кривыми, в подсознании Эмили ворвалось сравнение подчерка из письма и надписей на стене. Либо Адриан слишком старался, выводя чужой кровью цитаты классиков на стене, либо кровавое граффити писал не он. – Мелисса Хертфорд была единственным человеком, которого я когда-либо любил. С ней я чувствовал себя нужным и любимым, а не жалким сыном предателя, что сгубил жизнь моей мамы. Клятва, которую я принес, чтобы отомстить обидчикам матери стала целью моей жизни. Да, я не избрал этот путь сам, меня к нему подтолкнули, но всё же это чувство справедливости затягивало раны на моей шкуре. Я познакомился с тобой лишь для того, чтобы исполнить указания дедушки. Поначалу ты сильно раздражала меня. Девушка, которая из-за скуки влезает в опасные дела, чтобы утолить своё любопытство. Порой, мне казалось, что ты и твой любопытный вездесущий нос существуете отдельно друг от друга. В моей голове возникали картины того, как я убью тебя, отомстив тебе за твою глупость и наивность. Ты не ценишь того, что имеешь, Эмили Хейз, обычно люди дорого платят за такое. Я ценил Мелиссу, но всё равно потерял её. Несправедливо, согласись?! – Здесь письмо прерывается целым абзацем, тщательно перечеркнутым ручкой. Эмили, как ни старалась, не смогла разобрать ни слова. – Сначала я верил, а может, старался верить, в то, что вершу правосудие. Однако мой пыл окончательно погас, когда Дэвид привёл меня на первое убийство. Несмотря на страх и смятение, я продолжал делать то, что должен был. И только ТЫ смогла меня остановить. Я долго думал, что это за насмешка судьбы, девушка, которую я терпеть не мог, вдруг заимела надо мной слишком большое влияние. Я не любил тебя, когда впервые поцеловал, я не любил тебя тогда, когда провел с тобой ночь. Нет, в то время я хотел тебя убить. Но почему? Потому, что ты не столько раздражала меня своим поведением, сколько постоянным желанием послать эту месть к чертям, навязчиво возникающем у меня в голове при каждой встрече с тобой. Однажды ты, в припадке романтических чувств, начала размышлять о нашем совместном будущем. Тогда я лишь перекрестился, понимая, что нас с тобой ничего не связывает. Но потом задумался, я понял, что хотел бы реализовать эту картинку в твоей голове. Я помню, какими глазами ты смотрела на меня, после того, как дед избил меня за то, что я начал думать о тебе не в том контексте, в котором он бы хотел. Я думал, что ты влюбилась не в меня, а в тот красивый спектакль идеальных для тебя отношений, который я каждый раз умело разыгрывал. Но, в тот день, на меня будто смотрела не та глупая девочка, которую я ненавидел, а моя собственная мать. Только она смотрела на меня с той неподдельной любовью и искренностью. Только она и ты. Когда Виктория предложила этот безумный план, я отмахнулся от него, зная, что при любом исходе событий потеряю тебя. На озере я почти зарезал тебя, но понял, что не смогу. А когда ты упала, я не думая прыгнул следом. В тот момент я понял, что не хочу тебя потерять. Балласт, который я должен был скинуть с себя, медленно шел ко дну, но я понимал, что вместе с ним умираю и я сам, а точнее то, что от меня осталось. Я вырос, чтобы убить тебя, но не смог допустить твоей смерти. В машине, когда я предоставил тебе выбор – я понимал, что это маловероятно, но всё же хотел, чтобы ты осталась. Но ты ушла. И сделала правильный выбор. Я не знаю, зачем пишу тебе это письмо, просто хочу, чтобы ты была уверена, что я действительно люблю тебя. Как ты сделала это? Как ты смогла вновь оживить мои атрофированные со смертью матери чувства? В одном я уверен точно, я хочу, чтобы ты жила! Как бы мне не было тяжело упускать то, что я вновь обрёл, я делаю это. Ты будешь счастлива Эмили, остальное для меня не имеет значения!!! Прощай и люби меня, потому что я буду помнить тебя всегда. – На этот раз Эмили смогла разглядеть зачеркнутое слово. Им оказалась подпись «Парадокс», которую она уже видела ранее начертанной на местах преступлений. Но сейчас Адриан решил подписаться своим именем. – Адриан Грейсон».

Эмили чувствовала, что вот-вот рухнет на пол, задохнувшись от собственных слез. Она убрала в сумку смятый листок и облокотилась на спинку стула. Взгляд искал за что зацепиться и наткнулся на слишком знакомый предмет, которому не было места в этой квартире. За письменным столом, в центре, между многочисленными бумагами, лежало коллекционное издание «Госпожи Бовари». Эмили нахмурилась, взяв книгу в руки, чтобы убедиться в том, что это действительно то самое издание, которое она вернула в книжный магазин пару дней назад.

– Я купил его для тебя, – Кристофер подошел сзади почти бесшумно. Он не выдержал долгого отсутствия Эмили, оставив гостью в одиночестве. Парень вскинул руки в нерешительности, желая обнять Хейз, но страх, что она оттолкнёт его, заставил остановиться. – Ты с такой грустью возвращала его Элизе, что я просто не смог позволить ему пылиться на книжных полках.

В книге явно что-то лежало, судя потому, что корешок её был отогнут на значительное расстояние вверх. Эмили открыла первую страницу и достала оттуда свою подвеску. Снежинка из фионита, что была её вечным спутником, словно часть тела, приобрела свой прежний вид.

– Ты разбросала свои вещи по всей гостиной, я нашел её в кармане джинс сломанной. Вчера съездил в ювелирный, чтобы купить новую цепочку к твоему приходу. – Парень медленно взял из ладони Эмили подвеску. Он аккуратно, словно это была хрупкая драгоценная ваза, откинул шелковистые волосы девушки в сторону и ловко застегнул цепочку.

Эмили провела рукой по груди и умиротворенно улыбнулась, по привычке нащупав там золотую снежинку. Она прижала книгу к груди и обернулась к Кристоферу, чтобы сказать ему спасибо. Барретт взял инициативу в свои руки, когда осмелился поцеловать её соленые губы. Трепетный и нежный, едва ощутимый поцелуй, олицетворял все отношение Барретта к Эмили. Девушка позволила ему это сделать, при этом чувствуя себя больной на операционном столе, которая находиться на грани жизни и смерти и спасти её может лишь милосердие Бога и опытные врачи. Кристофер отпрянул, когда почувствовал её холодность.

Каждый раз, общаясь с Эмили, он будто прикасался к глыбе льда в Антарктиде. За последнее время Хейз начала потихоньку оттаивать, чем доставляла Кристоферу необычайное удовлетворение. Он готов был ждать вечность, если на то потребуется, но иногда осознание того, что Эмили так и будет держать с ним дистанцию, обрушивалось на него снежной лавиной. Он упорно гнал эти опасения прочь, но в глубине душе чувствовал, что Эмили не испытывает к нему и толику любви, которую он готов был дать ей без остатка.

– Ты самый лучший, – Хейз прижалась к его груди, но при этом книжка в твердой обложке в её руках оставалась преградой между двумя телами.

Это показалось Эмили довольно ироничным. Она всегда сравнивала себя с героиней данного романа – Эммой Бовари. Когда девушка читала книги, она представляла на месте главных героев актеров из сериалов. На этих же страницах мадам Бовари имела черты её лица, что было несвойственно для Эмили. Может быть, произведение Флобера являлось её фаворитом именно по этой причине?

Юная девушка вышла замуж за доктора, который готов был бросить к её ногам весь мир. Эмма читала романы о любви, которые были её единственным спасением от скуки, имела мечтательный характер и представляла, что брак с Шарлем даст ей такие же ощущения, что испытывали главные герои в её любимых книгах. Но, вскоре Эмма поняла, что не любит мужа. Она страдала от отсутствия в жизни страсти, муж, пытаясь спасти её, решился на переезд в провинцию, чем окончательно привел девушку к погибели. Эмма искала любовь на стороне, но получала желаемое лишь на время.

Гюстав Флобер говорил так: «Госпожа Бовари- это я». Многие, прочитав роман, могли бы сравнить себя с этой неоднозначной персоной французской классики. Критики осуждали Эмму, кто-то вставал на её сторону. Но самым главным для Эмили было то, что она лично отмечала сходство между собой и главной героиней романа. Проще было учиться горькому опыту на чужих ошибкам, но все люди предпочитают лишь осуждать других, а затем повторять их ошибки. Любящий муж, готовый пожертвовать своей жизнью ради её счастья, семейное благополучие и красавица дочка – вроде бы, что ещё этой мадам Бовари не хватало для счастья? Заботливые родители, материальный достаток и Кристофер Баррет в лице Шарля Бовари – что ещё не хватает Эмили Хейз для того, чтобы жить полной и счастливой жизнью?

Эмили знала, что порви она сейчас письмо, погоревав пару месяцев, а затем, похоронив свою любовь к Адриану глубоко в сердце, она бы в конечном итоге вышла замуж за Кристофера. Прекрасный муж и много маленьких детишек – вот её будущее с Кристофером Барреттом. Пугающая неизвестность и опасность, подстерегающая за каждым углом – всё, что может дать Адриан. Если для нормального человека выбор очевиден, тогда почему Эмили больше склонялась ко второму варианту? Ответ на этот вопрос был известен самой Эмили – она не хотела покончить, как госпожа Бовари. Где гарантия, что от такой жизни, она не задохнется и не зачахнет? Или ещё хуже – начнёт искать чувства на стороне, чтобы исполнить мечты об истинной любви и забыться от обыденности. В таком случае она испортит жизнь всем.

Девушка любила Кристофера, но не совсем той любовью, которую он от неё ждал. Кристофер Барретт был для неё кем угодно – другом, названным братом, наставником, в конце концов, но назвать его любимым язык не поворачивался. При слове «любовь» перед её глазами вставал лишь образ Адриана. И если Хейз решится поступить правильно, разорвав связь с Адрианом, в конечном итоге она сделает Кристофера несчастным. А он того не заслуживал. Все эти умозаключения привели к тому, что Эмили решила жить так, как желает её сердце. Пусть это грозит превратиться в роковую ошибку. Но лучше погибнуть от любви, чем жить без неё. Для Эмили и Адриана впервые в жизни выпала счастливая карта – они смогли обрести истинную любовь, о которой многим остаётся только мечтать. Эмили не простила бы себя, если бы пренебрегла этой удачей.

– Кристофер, прости, но мне нужно идти.

Эмили хотелось обойтись без драматических сцен. Она знала, что Кристофер и без банальностей, вроде: «Дело не в тебе, а во мне», всё прекрасно поймёт. Но парень задержал её возле двери, желая расставить все точки над i.

– Эмили, что это значит? – По его глазам было видно, что он предвкушает намечавшееся расставание. Барретт понимал, что эта игра в жениха и невесту должна скоро закончиться. Да, их отношения с Эмили значительно продвинулись, но навсегда застряли на уровне дружбы. Надежда, что Эмили когда-нибудь полюбит его в ответ разгоралась с каждым днём. Кристоферу были нужны эти слова, чтобы заставить себя смириться и больше не надеяться.

Эмили почувствовала себя настоящей сволочью, когда осознала к чему привела её игра. Она всё это время вселяла в Кристофера надежду на скорое замужество. Делать это было трудно, но тяжелее оказалось не врать, а говорить правду.

– Крис, я не хочу тебя мучать. Я думала, что смогу полюбить тебя, честно. – Эта мысль приходила в её голову часто, но обычно задерживалась там не дольше пяти секунд. – Но я не могу. Я не хочу больше давать тебе пустые надежды. Прости меня, если сможешь.

Кристофер гордо переносил горькую правду, которую боялся услышать, но знал, что она непременно прозвучит уже давно. Сейчас он был похож на боксёрскую грушу, которой наносят удары, не боясь получить в ответ сдачи.

– Ты очень хороший человек и я хотела бы поддерживать с тобой общение дальше. Я не повелитель своему сердцу, а оно, к сожалению, принадлежит другому. Я верю, что ты сможешь меня понять. – Она положила книгу на край кровати. Девушка легко коснулась его руки, бросила взгляд, полный раскаяния и сожаления, и вышла из комнаты.

Кристофер стоял в полном молчании еще пару минут. Затем он взял роман и выкинул его в переполненную исписанной бумагой мусорную корзину, попав туда с точностью баскетболиста. Кристофер сейчас чувствовал себя этой несчастной книжкой, которую Эмили то приобретала, с любовью перелистывая каждую страничку, склоняясь над ней вечерами, то вновь возвращала на место. Он подозревал о том, что её внезапная любовь – всего лишь жестокая игра, затеянная ради утоления любопытства. Ему не хотелось верить в то, что девушка, которую он так любил, способна на такие вещи. И потом, опьяняющее чувство взаимной любви, о которой парень мечтал со школьной скамьи, слишком сбивало с толку, чтобы слушать голос разума. Эмили была для Кристофера загадкой, но, к сожалению, разгадать себя она позволила кому-то другому.

Кристофер полюбил Эмили из-за её странностей. Она казалась ему хрупкой розой, выделяющейся своей необычностью в саду с заурядными пионами и хризантемами, которую следовало оберегать от паразитов и сорняков. Нелюдимая и покорная Эмили словно жила в своём собственном мире, отгородившись от всех. Ей не нужен был социум, не нужны были шумные вечеринки, наряды и прочее, чтобы чувствовать жизнь. Она была не испорчена теми стандартами красоты и поведения, которые задавал двадцать первый век. Девушка из книжной лавки, живущая лишь домом, учебой и работой. Кристофер видел в ней идеальную жену и мать для своих детей – большее ему было не нужно. Из них получилась бы идеальная пара, об этом говорили все, кто был хоть немного в курсе взаимоотношений парня и девушки, но проблема заключалась в том, что сама Эмили не была согласна с этим мнением.

Как бы Кристоферу сейчас не было больно, он убедился, что Эмили оказалась права. Он сам много лет любил её и понимал, почему она так поступила. Любовь Кристофера была настолько чиста, что он даже не думал о том, чтобы бороться за Эмили. Он вел ожесточенную борьбу все эти годы, но сегодня взглянув в её глаза понял, что всё оказалось бесполезно. Крепость сдалась другому. Он мог только пожелать счастья для неё и надеяться, что когда-нибудь сможет справиться с ранами, что нехотя нанесла ему Эмили Хейз.

Виктория уже собиралась уходить, когда её одиночество затянулось на несколько долгих минут. Эмили выбежала из комнаты заплаканная и застала её у порога. Она ещё не успела ничего сказать вслух, как Хертфорд всё поняла.

– Отвези меня к нему!