Глава 12

Первый я, с улыбкой нежной, утром кофе с тобой пьет,В мраке ночи безмятежной тот, второй, тебя убьет.***

Эмили Хейз скромно отказалась от предложения поселиться в спальне Кристофера. После того, как она почти разрушила ему жизнь, Эмили не хотелось и дальше заставлять друга испытывать хоть какие-то неудобства. Барретт не стал настаивать, да и вообще разговаривать с ней, почти сразу он удалился к себе, прихватив бутылочку «Джека». Судя по тому, что время давно перевалило за полдень, парень вчера прикончил её всю и сейчас крепко спит.

Эмили же не знала, чем себя занять. Она всё утро смотрела сериал про трагичную историю любви. Мужчина пережил тяжелую аварию и впал в кому, его возлюбленная же весь фильм ухаживала за ним, вспоминая, как хорошо им было вместе. Он очнулся спустя пять лет, и из-за травмы головы не вспомнил даже её имени. В итоге женщина спилась, а он женился на молоденькой медсестре. Хейз удивилась тому, какую важную роль в жизни человека играет память. Этот фильм с незамысловатым названием и довольно таки избитым сюжетом яркий тому пример. Влюбленные прожили несколько счастливых и полных страсти лет, казалось, что они созданы друг для друга, но судьба-разлучница стерла воспоминания одного из героев и всё! Человек, который некогда смотрел на любимую, как на самую важную драгоценность в своей жизни, отныне видел перед собой пустую женщину. Да и вообще стал другим человеком.

Воспоминания формируют наше мировоззрение, вызывают бурю эмоций (к сожалению, не всегда положительных) и влияют на то, как мы поведём себя в той или иной ситуации, складывают наше мнение. Человек, которого лишили воспоминаний, является самым нищим на свете, сколько бы денег при этом не лежало в его кошельке. Эмили завидовала главному герою, ведь он имел шанс на новую, более достойную жизнь, забыв о страхах проблемах и переживаниях. Конечно, в жизни любого человека есть и хорошее, те моменты, которые забывать вовсе не хочется. Но Хейз считала, что в её памяти сохранились лишь негативные воспоминания. Поэтому она завидовала и мечтала оказаться на месте этого мужчины.

Как бы Хейз не хотелось оттянуть эту встречу, но она прекрасно понимала, что Кристофер рано или поздно выйдет за пределы своей комнаты. Что-то внутри неё подсказывало, что это случиться совсем скоро. Поэтому девушка решила поднять свой зад с дивана и заняться, наконец, чем-нибудь полезным. Бардак в комнате, разбросанные вещи, грязные кружки из-под кофе, и целая груда бумаг на обеденном столе подсказали ей, как можно помочь Кристоферу. Она уже составила посуду в раковину, намочила тряпку, чтобы протереть пыль и крошки со стола, но, бросив беглый взгляд на бумаги, выронила тряпку из рук. Эмили забыла обо всем на свете, сосредоточившись на хаотично разбросанных листках. Это были наработки по делу Парадокса.

Многое из этого девушка уже знала, поэтому, стоя на коленях перед столом, она бегло просматривала печатные буквы, чтобы найти что-то новое. Люди часто дают обещания. Когда человек обещает что-то выполнить своему другу, обычно, он всегда старается это исполнить. Чаще всего невыполненными остаются обещания, данные самим себе. Хейз поклялась, что больше не будет использовать Кристофера для того, чтобы приблизиться к поимке Парадокса. Любопытство, вот уже в который раз, заставило её позабыть о данном слове.

-Да неужели, - пробормотала ликующая девушка себе под нос, когда добралась до желаемого.

В её тонких длинных пальцах сейчас находилась цветная распечатка некоего Ричарда Грейсона, мужа Алисии. Эмили вглядывалась в фотографию и понимала, что никогда раньше не встречала этого человека, но какая-то деталь в его внешности заставила её засомневаться. Черные прямые волосы были зачесаны назад, но верхние пряди на затылке торчали, создавая непрезентабельный вид. Худое, с ярко выраженными скулами, бледное лицо. Темно-карие карие глаза, смотрящие в сторону от объектива, с какой-то ненавистью и обидой. Парень на фотографии был красив, и больше походил на модель, чем на типичного жителя города А.. Было непонятно, позировал ли он фотографиру или же фото было сделано случайно, но его суровый взгляд и тонкие губы, плотно сжатые в линию, указывали на то, что в стороне, куда Ричард устремил всё свое внимание, происходило что-то неприятное ему. Эмили смогла узнать ещё немного скудной информации.

Ричарду Грейсону, на момент убийства было двадцать девять лет. Убит своей женой Алисией Грейсон выстрелом в голову. В своих показаниях Алисия говорила о самообороне, однако как девушка научилась так прекрасно стрелять, попадая сразу в цель с довольно дальнего расстояния, и откуда Алисия вообще взяла револьвер, девушка объяснить не смогла. Вообще всё в этом деле было странным, обвинение держалось в основном на чистосердечном признании Алисии, а остальные улики не имели значимой роли. Исходя из записей Кристофера, парень связывал начало череды кровавых убийств именно с именем Ричарда Грейсона. Однако он отмёл эту версию, потому что мстить за Ричарда было некому. Ни родственников, ни детей. Даже о друзьях информации почти нет. Видимо этот человек всецело принадлежал своей жене, которая, впоследствии, с ним и расправилась.

-Говорят же, что люди не меняются, - Эмили вздрогнула, когда в стороне услышала посторонний голос. - Но так велик соблазн опровергнуть это высказывание.

Эмили тут же кинула листок в кучу бумаг на столе и подняла тряпку, но было слишком поздно, Кристофер уже увидел то, что видеть ему не следовало. Барретт прошел в кухню, чтобы сварить себе кофе и принять пару таблеток аспирина. Вид у него был такой жалкий, словно по нему этой ночью пару раз проехался грузовик.

- Кристофер, я решила убраться и случайно наткнулась на бумаги, я не хотела читать их без спроса. - Эмили сказала то, во что сама слабо верила.

-Да, конечно, именно так я и подумал. - Барретт разлил кофе в две чашки и, поставив одну из них на стол, предварительно свалив оттуда все бумаги прямо на пол, присел на стул поближе к двери и подальше от Эмили.

Хейз избавилась от мокрой тряпки и последовала примеру хозяина квартиры, поблагодарив того за кофе.

-Крис, мне очень жаль, что так произошло.

Барретт тяжело вздохнул, оперся локтями на стол и склонил голову. Именно этого разговора он хотел меньше всего. Единственными его желаниями на данный момент были постоянные сон и одиночество. Эмили своим появлениям не дала исполниться ни то ни другому.

-Да ладно тебе, зато у меня есть возможность спать до обеда и отдыхать, пока не найду новую работу. И никакой нервотрепки, никаких убийств и опасных задержаний. Никакого адреналина. - Кристофер Барретт был одним из тех людей, которые предпочитали переводить свои проблемы в шутку, а не плакаться о них на каждом углу.

Если бы он накричал на Эмили, выставил её за дверь, а не вел себя так, словно ничего ужасного не произошло, Хейз было бы не так совестно. Когда люди, которым она причинила боль, относились к ней с добром, а не с агрессией, Хейз не могла притупить угрызения совести взаимной ненавистью.

-Я стала причиной твоего увольнения из полиции! Почему ты меня не ненавидишь?! - Хейз произнесла этот вопрос таким раздраженным тоном, будто бы это Кристофер являлся причиной всех её несчастий, а не она сама.

Единственное, что видел перед собой Кристофер, когда закрывал глаза - белый лист бумаги, на котором ему приказали собственными руками написать себе приговор. Благодаря угрозам Хейз и благосклонности к Барретту высшего руководства, Крис вместо нависшего над ним тюремного срока, отделался заявлением об уходе по собственному желанию. «Барретт, мне очень жаль терять такого ценного сотрудника, но другого выхода у меня нет. Я каждый день выслушиваю столько брани от руководства из области, что ещё одного скандала не выдержу. Ты ещё молод и с такими рекомендациями устроишься в любой отдел, только вот в этом городе тебе ничего не светит» - эти прощальные слова Кристофер запомнил на всю свою жизнь, и даже целая бутылка Виски не смогла исказить в его голове их смысл. Именно так его отблагодарили за годы блестящей службы.

-Эмили, я злюсь не из-за увольнения. Я поступил по совести, какой-то урод пытался тебя изнасиловать! - Воспоминания о сцене, невольным свидетелем которой он стал, заставили ярость притупить головную боль. - Я злюсь из-за того, что ты солгала мне. Злюсь на себя, потому что возомнил, будто ты влюбилась в меня, разглядела, наконец, за столько лет, а на самом деле являлся полным дураком, которого использовали для удовлетворения своего любопытства.

-Нет, Кристофер, всё совсем не так, как ты думаешь. Позволь объяснить.

Барретт с минуту поколебался. Он обещал себе, что больше не позволит Эмили водить себя за нос. Теперь он не мог доверять ей полностью, казалось, что всё, что она говорила, говорит и будет говорить - одна сплошная хорошо продуманная ложь. Но, заглянув в её глубокие голубые глаза, полные отчаяния, при этом совершив роковую ошибку, он махнул рукой, позволяя той продолжить.

-Ты прекрасно знаешь, что моё любопытство не имеет границ, поэтому загадочная фигура Парадокса заинтересовала меня ещё с того момента, как его прозвище слетело из уст отца. Я была одержима этим маньяком, не пропуская ни одной статьи в газете, пытаясь разговорить отца, я собирала о Парадоксе любую информацию, смакуя её все последующие дни, - после того, как Эмили произнесла эти слова вслух, они показались ей несусветной глупостью. - Однажды в руки мне попала книга, где были выделены две цитаты, что Парадокс начертил над телами своих жертв. Я убедилась, что это не обычное совпадение, когда увидела над телом миссис Хиллс третье по счёту высказывание из этой книги. - Эмили отвлеклась, чтобы достать из спортивной сумки книгу, которая круто изменила её жизнь за последнее время. Кристофер сразу же взял её в руки и принялся искать подтверждение слов Хейз. - Да, это прозвучит глупо, но именно в тот момент во мне созрел план поймать Парадокса. Мысль о том, что я оказалась осведомлена больше, чем полицейский отдел, вскружила мне голову. Я так и представляла выражение лица отца, когда сообщу ему имя Парадокса, которого он всё никак не может поймать. - Эмили мечтательно закрыла глаза. Мысли об этом до сих пор казались ей слишком привлекательными. - Я всегда была в тени своих родителей и хотела доказать им, что чего-то да стою.

Кристофер побелел, когда увидел три выделенных цитаты, содержание которых навсегда увековечилось на обшарпанных стенах города А.

-Да, признаюсь, когда я пошла с тобой в ресторан, я пыталась выведать у тебя информацию. - Кристофер впервые за весь рассказ оторвался от книги. Он знал, что услышит именно это. Горькая правда, которой он так боялся, подтвердилась. - И к Тео я решила приблизиться лишь потому, что думаю, что он станет четвертой жертвой. Этот идиот сам облапал меня, при этом ещё и напоив, я никаких положительных эмоций, не то, что симпатии, к нему не испытываю.

-«Вину предков искупают потомки.» - Кристофер, следуя за её мыслями, верно прочитал слова, принадлежащие Курцию. Именно эта фраза должна быть выведена кровью четвертой жертвы над её телом. - В твоих словах есть здравый смысл, если считать, что все жертвы связаны с Алисией Грейсон.

Эмили закивала головой. В своём сознании она давно составила единственную разумную, по её мнению, версию для мотива Парадокса. Алисия и Фредерик были убиты потому, что являлись любовниками, миссис Хиллс, из-за того, что знала об этой связи и молчала, а Тео, судя по всему, должен был поплатиться за грехи своего отца. Вот только пятая цитата грозила поставить под сомнение всю эту теорию. Смысл её никак не подходил под общую картину всех преступлений. Но, если они предотвратят четвертую жертву и поймают маньяка, то ломать голову над значением пятого высказывания не стоит.

-Эмили, ты понимаешь, что ввязалась в опасное дело? - Впервые за всё время общение с Кристофером, Эмили почувствовала в его голосе злость, граничащую с яростью.

Он был готов поверить в любую версию, но ему бы и в голову не пришло, что Эмили решила поиграть в догонялки с самым опасным маньяком, который когда-либо орудовал в этом городе. Он злился на неё за то, что та подвергла свою жизнь такому риску. Барретт взглянул на неё, но потом отвел глаза, смягчившись. Лицо Эмили выражало такой восторг, когда она говорила о поимке маньяка, словно одержимая. В этот момент она напоминала ему маленького ребенка, который как не учи его уму-разуму, всё равно поступит по-своему и натворит дел. Кристофер забыл о прошлых обидах и всерьез задумался над словами Эмили. Он верил в искренность её слов, потому что знал, что любопытство способно заставить девушку вытворять вещи куда более безумные. Теперь, вместо того, чтобы обижаться, ему предстояло в очередной раз спасти жизнь Хейз.

-Теперь я сам буду заниматься этим делом, а ты обещай мне, что будешь сидеть тихо и слушать меня.

Эмили сначала пожалела, что рассказала всё Кристоферу. Теперь её расследование грозилось точно остаться незавершенным. Хорошо, что ей хватило ума не упоминать имени Адриана, иначе бы Барретт, повинуясь своей ревности, точно закрыл бы её в комнате, как это часто делали её родители.

-Как ты себе это представляешь? У тебя больше нет никаких полномочий.

-Но тебя же это не остановило.

Кристофер сейчас был готов на все, чтобы получить от Эмили обещание не вмешиваться в дело Парадокса. Он даже пошел бы на то, что разрезал бы их ладони и соединил, смешивая две кровавые раны между собой, если бы был точно уверен, что в таком случае Эмили сдержит своё обещание.

-Я серьезно, Эмили. Пообещай мне, что отныне не будешь лезть в это дело. Твоя жизнь слишком дорога для меня, чтобы рисковать ей пусть даже из-за такого лакомого куска, как Парадокс.

Кристофер вдруг представил, что было бы, если бы маньяк узнал о девушке, которая вышла на его след. Наверняка он включил бы её в список своих жертв. По телу Барретта прошла нервная дрожь, словно землетрясение в несколько балов, когда в его сознании промелькнула мысль о том, что Эмили жестоко убили. Он не представлял своей жизни без неё, поэтому должен был сделать всё возможное и невозможное, чтобы её сохранить.

-Обещаю, - сказала Эмили. Ей ещё никто и никогда не говорил настолько приятных слов. Мысль о том, что она кому-то в этом мире нужна, кроме родителей, немного подлатала её вымученное сердце.

Крис прекрасно понимал, что верить на слово Эмили нельзя, учитывая, сколько она лгала, чтобы дальше продолжать играть в детектива. Он не собирался упускать её из вида, а если на то потребуется, охранять её, словно цепной пес, не отходя ни на шаг. Но, пока Эмили ничего не могла предпринять. А он должен был решить первоочередную задачу - связаться с Энтони Хейзом. Барретт прекрасно понимал, что книга в руки Эмили попала далеко не просто так, значит, кто-то хотел впутать её в это дело, но зачем? Чтобы отвлечь главного следователя по делу Парадокса Энтони Хейза проблемами с дочерью? Крис уже собирался сделать пару звонков, как его прервала мелодия телефона, что вот-вот грозился разрядиться.

-Да, здравствуйте, миссис Хейз, - при разговоре с родителями Эмили голос Кристофера становился намного мягче, чем обычно. Он словно общался с дорогими ему людьми, почти с родственниками. - Да, Эмили со мной. Хорошо, я ей передам.- Эмили дернулась с места, чтобы перехватить мобильник и поговорить с матерью, но вместо мелодичного голоса Ребекки на том конце трубки она услышала короткие гудки.

Она с досадой вернула телефон владельцу. Мать, несомненно, волновалась о дочери, но говорить с ней не хотела. Эмили чуть не заплакала, когда вновь вернулась к воспоминаниям о вчерашнем дне.

-Твоя мать просила передать, что к тебе заходила некая Вики. До тебя никто не может дозвониться, она просила, чтобы ты срочно приехала и помогла ей с дедушкой.

Эмили ничего не понимала. Предположим, Вики смогла найти адрес, ведь в таком маленьком городе нетрудно узнать, где живет Энтони Хейз, местный герой и гроза всех преступников. Но зачем она просила её приехать, да ещё и на помощь дедушке?!

-Эта та миловидная блондинка, с которой ты встречалась в кафе?

«Что-то случилось с Адрианом!» - эта мысль заставила девушку срочно начать собираться. Конечно, какая же она была глупая, что сразу не догадалась. С Адрианом случилось что-то серьезное, поэтому он и не взял трубку вчера. Вместо того чтобы обвинять его, Эмили стоило самой связаться с Вики, ведь когда она встречалась с возлюбленным в последний раз, он выглядел так, словно вот-вот собирался отправиться на тот свет.

-Крис, мне срочно нужно бежать. У Вики никого нет в этом городе, она одна на руках с больным дедушкой, я должна ей помочь.

Кристофер не успел даже рта раскрыть, как Эмили уже хлопнула входной дверью. Возможно, ему следовало срочно сесть в свою машину и проследить за Хейз. Но та блондинка в ресторане не вызывала у него никаких подозрений. Сейчас ему следовало сосредоточиться на главной и пока единственной улике по делу Парадокса.

Эмили Хейз забыла о своём обещании больше никогда не врать Кристоферу. Она забыла обо всем на свете, об обиде на Адриана, о разыгравшейся между родителями драме, о странной болезни матери, что так тревожила всех родственников в последние дни. В её мыслях было лишь одно - Виктория Хертфорд никогда бы не стала приходить на порог её дома просто так, с Адрианом определенно случилось что-то плохое. Страх неизвестности заглушил все эмоции Эмили, и вскоре она сидела в такси, что увозило её к дому Дэвида Хертфорда. Как только мысль о возможной опасности Адриана посетила голову Эмили, она больше не могла не о чем думать и отправилась к нему на помощь, даже не осознавая, что уже никто не способен спасти Адриана Хертфорда. Именно так и поступают все, чьё сердце перестало принадлежать им, и, навсегда было отдано в чужие руки.

-Эмили?! - Дэвид Хертфорд наигранно изумился, когда Эмили вбежала во внутренний дворик его дома. - Как неожиданно и приятно, ты решила навестить старика? Я польщен, но предпочитаю, чтобы о своих визитах сообщали заранее, я не готов принимать гостей.

Хейз переплатила таксисту вдвое за то, чтобы тот нарушил правила и увеличил скорость. Она как можно скорее хотела убедиться, что с Адрианом все в порядке, чтобы позволить себе и дальше злиться на него. Но внешний вид Дэвида Хэртфорда заставил её прирасти к земле, словно она была одним из многочисленных растений в его саду. В первую встречу Дэвид предстал перед ней в элегантном черном костюме, нарядившись так, словно устроил светский прием, а не пригласил на обед внука и его девушку. Сейчас же он расположился у небольшого складного столика и разделывал тушу несчастного зверька, перемазавшись в крови будто бы из-за удовольствия, а не от неаккуратности. Некогда граф, сошедший со страниц романа восемнадцатого века, Дэвид теперь был похож на толстого старика из мясной лавки в городе А., что была в паре кварталов от квартиры семьи Хейз.

-Извините, - другого слова и подобрать было нельзя. Злить человека, с ног до головы перемазанного кровью, да ещё и с огромным ножом в руках, категорически запрещалось. - Я не могу связаться с Адрианом уже несколько дней, решила, что, скорее всего, он находится здесь.

-Поразительно, до чего человека может довести отчаяние! - Эмили не поняла, к чему были произнесены эти слова, но всё равно кивнула. Она всегда хотела расположить к себе людей, соглашаясь с их мнением, неважно искренне или нет.

Дэвид отчего-то расхохотался, видимо, находя данную ситуацию забавной. Он с нескрываемым удовольствием воткнул нож прямо в тушу погибшего зверька и вытер руки о те края одежды, что ещё были чистыми.

-Адриан скоро придет, а ты пока поможешь мне накрыть на стол, устроим чаепитие в честь твоего приезда.

Если раньше Эмили на бессознательном уровне чувствовала враждебность Дэвида к её персоне, то теперь старик её даже не пытался скрыть. Видимо кандидатура девушки внука ему настолько не понравилась, что он решил больше не фамильярничать.

Эмили вошла в дом, на расстоянии следуя за Хертфордом, словно была его прислугой, которой он раздавал указания. Как там её звали, Марта, кажется?

-Мы будем обедать без Вики? - Эмили старалась, чтобы её вопрос прозвучал естественно, как бы между прочим. Она, почему-то, была уверена в том, что говорить о приходе Вики к ней домой с Дэвидом не стоит.

-Виктория уехала по делам. - Хертфорд достал из высокого кухонного шкафчика два стакана и звонко бросил в них чайные ложки. - Ах, да, нас же сегодня трое. - Эмили закатила глаза, так нагло свое недовольство её приходом ещё никто не выражал. - Это не подходит, - он убрал чашки назад, когда Хейз уже протянула руки, чтобы отнести их к обеденному столу. - Раз у нас гости, мы будем пить из семейного фарфорового набора.

Эмили хватил нервный удар, она сразу же поняла, что из-за своей неуклюжести непременно разобьет дорогую и по цене и для сердца посуду. Вот тогда Дэвид точно не станет сохранять хоть какие-то приличия.

-Эмили, ты не могла бы пройти в мою комнату и принести чайный сервиз?

Хейз не понимала, почему старик не может сделать это сам в два раза быстрее, чем заставлять какую-то чужую девушку рыться в его шкафах. Она согласилась, хотя этого не требовалось, потому что все просьбы Дэвида имели добровольно-принудительный характер.

Перед глазами Хейз предстала комната прошлого столетия - деревянная кровать, огромный книжный шкаф, с литературой исключительно старого издания (отчего Дэвид немного возрос в глазах Эмили), платяной шкаф и самое главное - стеклянный сервант, занимающий половину западной стены. Такой мебели в двадцать первом веке место только на даче, куда человек приезжает, чтобы вспомнить детство при помощи старомодной обстановки.

-На второй полке, - подсказал Дэвид, будто знал, что глаза Эмили мечутся из стороны в сторону, в поисках нужного предмета.

Помимо фарфоровых статуэток и посуды, в серванте находилась фотография в рамке. Единственная в этом доме. Эмили даже не заметила, как рамка оказалась у неё в руках. На черно-белом фото была изображена семейная идиллия - маленький ребенок в центре на руках у отца, судя по синему цвету наряда - мальчик (в младенчестве довольно трудно определить пол, а у этого ребенка ещё и волосы доходили до плеч, образуя завитки на концах), молодая девушка, которая во все глаза смотрит на своего супруга, а тот обреченно и с каким-то недовольством смотрит прямо в объектив камеры. Эмили благополучно отложила бы рамку на место, вернувшись к Дэвиду, который судя по всему, её уже заждался. Но выражение лица «счастливого» отца семейства ввело её в ступор. Она уже видела эти черные волосы, этот же суровый взгляд медовых глаз...

-О, это родители Адриана. - Дэвид как по волшебству возник из-за её спины, спасая свой сервис в красной коробке, что девушка удерживала одной рукой, от падения. - Правда, Мелисса здесь вышла особенно красивой?

Хейз всё ещё держала снимок в руке и медленно, словно учась двигаться заново, обернулась лицом к Хертфорду. Она ненавидела, когда кто-то находился за её спиной, особенно если этот кто-то излучал опасность.

-Кто? - слова тоже давались тяжело. Мысли наводнили её сознание, словно сотни червей, что копошатся в мертвечине.

-Мелисса, моя драгоценная дочка, - Дэвид с особой нежностью, проявление которой она видела лишь к Вики, произнес имя незнакомой ей девушки. - Ну и мать Адриана, соответственно.

Хертфорд вернул фотографию на место, при этом большим пальцем погладил лицо своей дочери. Он, как ни в чем не бывало, вернулся на кухню и принялся расставлять чашки и блюдца на стол, протирая их полотенцем.

-А отец... - Эмили прошла вслед за ним и облокотилась о дверной косяк, чтобы не потерять равновесие. В неотапливаемом доме стоял холод хуже, чем на улице, но она вспотела, словно пару часов на славу потрудилась в спортзале. - Его отца звали Ричард Грейсон?

Эмили знала ответ на этот вопрос. У нее была плохая память на лица, но фото Ричарда она видела всего пару часов назад, пусть сейчас перед ней предстал уменьшенный вариант, но она понимала, что ошибиться было бы трудно. Тем не менее, и сердце её и даже разум желали услышать отрицательный ответ на этот вопрос.

-Кажется, именно так и звали этого придурка, который сломал жизнь моей дочери.

Дэвид продолжал протирать посуду, любуясь своим фарфором с таким упоением, будто ничто другое его не интересует.

-Но Адриан говорил, что его отец умер сразу же после его рождения. И вообще, у него же другая фамилия! - Эмили задавала довольно глупые вопросы и приводила слабые аргументы, как и любой другой человек, который не хотел принимать неугодной ему правды.

-Он говорил правду. После того, как Грейсон бросил мою дочь с ребенком на руках, променяв мою красавицу на какую-то крашеную шлюшку, он для нас умер. - Голос Дэвида дрогнул, когда он перешел на более высокий тон, но затем, вернув себе контроль над телом и разумом, продолжил более спокойно. - Эмили, тебе не стоит переживать так, в конце концов, Адриан не лгал тебе, он просто не хотел говорить об этом. Для него отца не существует!

Эмили, наконец, вернула себе способность к передвижению и решительно направилась к двери, но не для того, чтобы уехать, пораженная раскрытием страшной тайны.

-Мне нужно поговорить с Адрианом, он ведь на озере?

Дэвид кивнул и поднес чашку над головой, чтобы лучше разглядеть её при свете. Как только входная дверь захлопнулась, часть сервиза полетела на пол. Хертфорд схватился за край стола, сжимая деревянную поверхность и глубоко вздохнул. Он мечтательно прикрыл глаза, довольный тем, что всё идёт именно так, как он и планировал. Большая часть спектакля, что так утомляла его, закончилась, скоро настанет кульминация. Старик напевал чудную мелодию себе под нос. Разобрать было трудно, но, кажется, это был похоронный марш.

С тех пор, как Эмили услышала о маньяке по прозвищу Парадокс, делом её жизни стало его поимка. Теперь же она не хотела знать ничего об этом и жалела, что всего пару недель назад не избавилась от чертовой книги, предоставив расследование профессионалам. Поступи она правильно, отодвинув свое желание реализоваться за счет психопата поглубже, сейчас она бы не испытывала такую непонятную бурю эмоций. Словно её тело, это тесто, которое замешивали исключительно из отрицательных эмоций. Гнев, обида, сожаление - этот список может продолжить любой человек со средним словарным запасом, но прибавьте к этому ещё и физические ощущения. Температура, судороги, и нехватка воздуха - Хейз ощущала себя на грани жизни и смерти. Но она знала, что не умрет. Её конец должен наступить от рук Парадокса, ведь именно для этого он и затеял эту игру. В то время как Эмили чувствовала себя хозяйкой положения, она была всего лишь мышкой, которую Парадокс умело направлял в нужную сторону.

-Адриан? - На озере никого не оказалось, тогда девушка решила отправиться прямо на край деревянного помоста, чтобы умыться. Холодная вода лишь усугубила положение, когда Эмили обрела способность мыслить более ясно.

Она стояла на коленях и чувствовала, как старые доски прогибаются под его тяжелыми шагами. Больше ничего не было. Ничего не выражало его присутствия здесь. Только мертвая тишина и дыхание Эмили.

-Я все знаю про тебя.

Эмили не могла избавиться от тревожного чувства, которое лишь усиливалось из-за того, что она сидела спиной к маньяку. Но она понимала, что будет рисковать ещё больше, если встретится с Адрианом лицом к лицу. Она не хотела видеть лицо возлюбленного, в то время как он будет убивать её.

-Теперь мне все стало ясно, - трудно было разобрать речь девушки, прерывающуюся всхлипами и тяжелыми вздохами, но Адриан понимал каждое слово. - Я понимаю, почему тебя вечно не было рядом. Ведь сложно потрошить людей и при этом строить романтические отношения!

Хотелось, чтобы Адриан поднял её за грудки и встряхнул хорошенько, обозвав идиоткой и сказав, что она несет какую-то чушь. Он молчал, тем самым подтверждая обвинение. Надеяться больше было не на что.

Раньше ощущение холодного оружия за пазухой вызывало у Адриана чувство защиты, сейчас же холодная сталь жгла его поясницу, словно адское пламя. Он замер в паре сантиметрах от содрогающегося тела Эмили. Девушка была напряжена, ухватившись за края деревяшек, потому что больше никак не могла себя защитить. Адриан имел четкий план действий: выхватить оружие и нанести несколько ножевых ударов, куда ему будет угодно (благо хотя бы здесь свобода выбора была ему предоставлена). Поза Эмили предоставляет ему возможность бить в место расположения первого шейного позвонка, где череп соединяется с шеей, чтобы задеть продолговатый мозг и тем самым добиться моментальной смерти. Один удар в сонную артерию на шее будет провести довольно проблематично, но зато избавит от Хейз за несколько секунд. Или же удар в поясницу - чтобы помучить Эмили напоследок не только морально, но и физически.

Едва завидев жертву, Адриан за долю секунды определяет, каким именно способом он убьет её. Сейчас же парень колебался, может быть не мог определиться с тем, стоит ли Эмили заставлять пережить болевой шок или даровать быструю смерть без мучений. А, может быть, дело было в том, что он вовсе не хотел её убивать?

Убивать всегда трудно, по крайней мере, для Адриана. Каждый раз, выходя на дело, парень в голове перечислял все грехи жертвы, очерняя её в своих глазах. Даже тот факт, что все убитые им люди были виновны в смерти дорогого ему человека, не облегчал задачу. Но, как бы тяжело ему не было, он должен был справиться! Местью он жил с самого детства, ощущая это чувство острее других. Он дал клятву и обязан был её сдержать.

«Ты чуть не сбился с пути. Другой такой ошибки тебе я совершить не позволю. Закончи дело и убей её, наконец!» - с этими словами, что с точной интонацией говорящего повторялись в его голове, парень опустился на колени и достал нож. Эмили затаила дыхание, почувствовав, что игра на этот раз для неё закончилась.

Всего лишь один точный удар в сонную артерию и Эмили не будет через пару секунд! Это единственная милость, на которую она может рассчитывать. Больше медлить нельзя, но почему же Адриан застыл в нерешительности?!

Дэвид Хертфорд на протяжении нескольких дней твердил внуку, что он заигрался и грозит испортить то, к чему так долго шёл. «Неужели из-за глупой девки ты готов нарушить клятву» - «Нет, конечно же, нет» - Адриан понимал, что его ответ звучал неубедительно, Дэвид тоже это понял и решил использовать свой любимейший метод наказания. Он бил внука постоянно - когда тот проказничал, не желая подчиняться воли, когда тот сбивался с пути истинного, а иногда даже для блага Адриана, чтобы, как говориться, выбить всю дурь из его головы. Этот способ всегда срабатывал, но в этот раз произошла осечка. Адриан понял это, когда Эмили пришла к нему в квартиру, увидев обеспокоенность на её лице.

Вокруг озера в безлюдном лесу разыгралась целая трагедия, исход которой, казалось, был предрешен. Эмили сжала глаза, приготовившись к боли, последней её мыслью было то, что любовь, которую она высмеивала и хаяла, но втайне от всех мечтала, наконец, обрести, стала её погибелью. Однако смерти не было. Вместо этого молчание озера нарушилось яростным воплем, будто Дэвид Хертфорд в это время снова загубил очередного зверька, чтобы после разделать его тушу к ужину. Но это был Адриан, а точнее его первое публичное выражение чувств. Нож, вместо того, чтобы оказаться в шее у жертвы, полетел в сторону, где его навсегда поглотили прозрачные воды озера. Эмили выдохнула, при этом понимая, что надеялась именно на такой исход событий. Она только что узнала, что её возлюбленный жестокий серийный убийца, но при этом мечтала уйти после встречи с ним на своих ногах, а не в мусорном мешке.

Изначально Хертфорд имел задачу познакомиться с Эмили и очаровать её. Он блестяще с этим справился. Эмили не вызывала в нём никаких чувств, кроме раздражения и желания поскорее её прикончить. Так почему когда для убийства выдался идеальный момент, он спасовал? Когда всё пошло не так? Вопросов было много, но ответов Адриан не знал, предпочитая оставить их риторическими.

-Не трогай меня.

Хертфорд сам не заметил, как опустил ладонь на плечо Эмили, при этом задевая её растрепанные волосы. Даже в такой ситуации её слова скорее звучали жалобно, чем угрожающе. Она понимала, что Адриан её не убьет, он только что доказал ей это. Но девушка до сих пор не знала, что ей делать с этой правдой.

-Эмили...

Хейз не желала его слушать и видеть в данный момент. Чтобы принять верное решение, ей нужно было находиться как можно дальше от Адриана. Она резко встала, чтобы сбросить его руку с плеча, но не смогла сохранить координацию и упала в озеро. Хейз не умела плавать и тонула уже второй раз в своей жизни. Первый раз был на берегу реки десять лет назад. Ребекка и Энтони решили покатать свою дочку на лодке, в то время как супруги отвлеклись, чтобы в очередной раз поругаться друг с другом, любопытная девочка свалилась за борт. Она пробыла в реке всего пару секунд, но с тех самых пор Ребекка строго настрого запретила ей даже приближаться к воде. Эмили полагала, что второй раз будет для неё роковым, но даже не успела сделать хотя бы тщетных попыток всплыть, как была вытащена на помост. Сейчас ей пришлось заглянуть в глаза Адриана Хертфорда и увидеть в нем беспокойство, смешанное с негодованием. Адриан, как и она сама, не понимал, зачем он спас её.

В жизни Адриана Хертфорда по-настоящему любили всего лишь два человека - Мелисса Хертфорд и Эмили Хейз. Адриан не смог спасти первую из них, но решил отчаянно защищать вторую. В этот день он дал себе новую клятву взамен старой и отчего-то был уверен, что приведёт её в исполнение.

Дэвид Хертфорд достал коробку, что не несла никакой материальной ценности, но являлась самой большой драгоценностью в его доме. Коробка хранила в себе всё, что осталось от Мелиссы Хертфорд - самого важного человека в жизни несчастного старика. Дэвид расположился за столом, на котором находились лишь одна бутылка абсента и сотни фотографии белокурой красавицы. Многие, кто ещё помнил Мелиссу, сравнивали её внешность с Викторией. Дэвид был солидарен с этим мнением, чем и можно было объяснить его особую привязанность к кузине Адриана. Виктория была родственницей его слишком рано почившей жены. Наличие кровных уз, что имели для Дэвида высокую цену, в воспитании девочки похожей на его обожаемую дочь, оказались незначительными.

-Ну вот, дорогая, почти всё закончилось. - Он взял в руки черно белый снимок. Портрет, где Мелиссе не было и года. Он помнил, как лично фотографировал дочь и не подозревал о том, что спустя двадцать девять лет она погибнет. - Прости, что тебе так долго пришлось ждать, если бы твой сын не вырос таким слюнтяем всё вышло бы гораздо быстрее.

Адриан Хертфорд был желанным ребенком, но лишь для одного из своих родителей. Мелисса обожала свое чадо, однако, как выяснилось несколько лет спустя, любовь к отцу Адриана оказалась сильнее. Дэвид должен был обожать внука - единственное живое напоминание о Мелиссе, её прямое продолжение. Но мерзавец-внук был слишком похож на своего папашу не только внешне, но и поведением. Он вырос таким же жалким и тупым. Дэвид потратил много сил и времени для того, чтобы научить внука всем необходимым для такого грандиозного плана навыкам. Но ещё больше времени он потратил на то, чтобы убедить Адриана в том, что они поступают правильно. Хертфорд-старший не понимал, как может сын усомниться в том, что месть обидчикам матери может быть ошибкой?!

-Что можно делать там столько времени? - Дэвид посмотрел на настенные часы после второй рюмки абсента, и заметил, что с момента ухода Эмили прошло уже достаточно времени. - Видишь, Мелисса, какое убожество ты произвела на свет?! Он с маленькой девчонкой управиться не может.

Дэвиду довольно в зрелом возрасте пришлось вырастить двоих детей-сирот. Своего внука и дальнюю родственницу жены Викторию, которая осиротела из-за автомобильной катастрофы. В то время как в Адриане дед видел лишь точную копию ненавистного Ричарда Грейсона, Вики всё больше напоминала ему Мелиссу. Он не понимал, почему высшие силы так несправедливы к нему? Почему родную кровь он вынужден ненавидеть, а чужую девочку любить больше жизни? Ох, если бы только судьба распорядилась иначе и поменяла Адриана и Викторию местами, Дэвид готов был поклясться, что избавил бы мир от первого своими же руками и с превеликим удовольствием.

-Какого черта? - Дэвид отчетливо услышал звук отъезжающего автомобиля. Прежде, чем ужасная правда открылась ему, и он выбежал на крыльцо, автомобиль внука скрылся по проселочной дороге с водителем, а самое главное - пассажиром на переднем сидении. А точнее пассажиркой, которая должна быть мертва.

Злобный рык вырвался из груди старика, нарушая мертвуютишину деревни. Адриан вздрогнул, услышав его на уже достаточно большомрасстоянии. Тысячу ругательств посыпались в сторону Хертфорда, столько, чтовнук был бы уже мёртв, верь он в материнское проклятие родной крови. ДэвидХертфорд рухнул на землю, круша все цветочные горшки на своем крыльце, чтонекогда бережно высаживал для услады глаз летом. Адриан Хертфорд только чтоподписал себе смертный разговор. И парень знал, на что шёл, когда нарушал волюсвоего деда, однако угроза смерти всегда волновала его в последнюю очередь.