55 часть. Любовь - не инстинкт

Прошло три дня. Три дня невыносимой, удушающей лжи, в которой ты захлебывалась, глядя на спокойное лицо Блейза и пустые глаза Драко. Малфой был уверен, что его план по «защите» работает идеально, но он не знал, что той ночью на Астрономической башне ты услышала достаточно, чтобы твоя вера в его предательство рассыпалась в прах. ​Ты дождалась двух часов ночи. Блейз сегодня ушел на патрулирование подземелий — он сам сообщил об этом, когда вы своей компанией (Тео, Теодор, Эниель, ты и Блейз) сидели в гостиной Слизерина. Дождавшись, пока Эниель окончательно погрузится в сон, ты накинула темную мантию и, стараясь не издавать ни звука, выскользнула из комнаты.​Коридор, ведущий к личным покоям Драко, тонул в густой, почти осязаемой темноте. Ты замерла у тяжелой дубовой двери. Драко всегда запирался, отгораживаясь от мира, который планомерно его уничтожал.

​— Алохомора, — едва слышно прошептала ты, направив палочку на скважину.

​Замок ответил коротким, сухим щелчком. Ты осторожно вошла внутрь и прикрыла дверь, погружаясь в атмосферу его одиночества. В комнате пахло горькой полынью и дорогим огневиски. Зеленоватый свет из окон, выходящих в глубины озера, дрожал на стенах, создавая иллюзию, что вы находитесь в склепе на дне океана. ​Драко лежал на кровати, не раздеваясь, лишь сбросив ботинки. Его рубашка была измята, а пальцы впивались в шелковое покрывало так, что костяшки казались высеченными из мела. Ты подошла ближе, и твоё сердце пропустило удар: его лицо во сне постоянно дергалось от невидимой боли. Драко не просто спал — он тонул в кошмаре. Его тело было выгнуто струной, по его лицу катился крупный пот, а губы судорожно подергивались, выталкивая рваные куски слов. Ему снилось то, чего он боялся больше всего: подвалы Мэнора, ты, прикованная к стене, и Люциус с занесенной палочкой. Ты остановилась. На один короткий, почти ничтожный миг ты позволила себе подумать о том, что могла бы развернуться и уйти. Закрыть за собой дверь. Сохранить достоинство. Оставить его вариться в собственном кошмаре — в том аду, который он сам выбрал. Это было бы правильно. Это было бы безопасно. Мысль о том, чтобы уйти, была такой соблазнительной, что от неё перехватило дыхание. Ты медленно выдохнула и шагнула к кровати. Ты осталась не потому, что не могла иначе. А потому, что решила.

​Драко: Нет... стой... — Его голос сорвался на надрывный хрип. — Отец... палочку... убери... не на неё...

​Он рванулся на подушке, и ты увидела, как его лицо исказилось в такой гримасе боли, словно заклятие «Круцио» накладывали на него прямо сейчас.

​Драко: Т/и... беги... — вскрикнул он в полузабытьи, захлебываясь собственным бессилием. — Столб... цепи... отец, нет! Хватит... я всё... подпишу... Астория... Гринграсс... только... не... её...

​В его сознании вспыхнул зеленый луч. Он видел, как твои глаза стекленеют, а тело обмякает в оковах.

​Драко: Кровь... — выдохнул он, и этот шепот был страшнее любого крика. — Твоя кровь... на полу... холодная... Глаза... закрой глаза! Блейз... забери её... она не дышит... Пожалуйста... только... живи... Смерть... везде... Т/и!

​Он затих на мгновение, но его грудь рвано вздымалась, а на бледных губах выступила горькая складка. Тебе невыносимо захотелось рухнуть на колени рядом с его кроватью. Ты почти чувствовала, как твои руки ложатся на его плечи, как ты прижимаешь его голову к своей груди, пытаясь своим теплом прогнать этот ад. Ты хотела шептать ему в самые губы: «Я здесь, я жива, никто не мучает меня, это просто сон... Драко, я рядом». Ты осторожно присела на край кровати, чувствуя, как матрас проседает под твоим весом. Страх перед тем, что тебя могут обнаружить, отступил перед невыносимой болью в груди: видеть Драко таким — сломленным, измученным, пахнущим отчаянием и дешевым огневиски — было выше твоих сил. Ты протянула дрожащую руку и коснулась его плеча, слегка встряхивая.

​— Драко... Драко, любимый, проснись. — Твой голос дрожал, а пальцы впились в ткань его измятой рубашки. — Я здесь. Это просто сон, слышишь? Я жива. Я рядом с тобой.

​Малфой резко, с хриплым вскриком, распахнул глаза. В его взгляде, затуманенном парами алкоголя и кошмаром, на мгновение промелькнуло узнавание, но он тут же взял себя в руки. Его лицо исказилось в яростной, защитной гримасе. Он рывком сел, оттолкнув твою руку с такой силой, что ты едва удержалась на краю.

​Драко: Что ты здесь делаешь?! — Его голос сорвался на рычание, полное ненависти, которая не доходила до его глаз. — Я, кажется, ясно дал тебе понять на башне — проваливай! Мне плевать на тебя, слышишь? Ты для меня — пройденный этап, досадная ошибка, которую я исправляю прямо сейчас. Убирайся, пока я не позвал Блейза и он не вышвырнул тебя лично!

​Он тяжело дышал, и в зеленоватом свете озера его лицо казалось высеченным из камня. Но ты видела, как ходят желваки на его скулах и как судорожно сжимаются его пальцы на покрывале. В груди вспыхнула злость — острая, унизительная. За каждое слово. За этот тон.За то, как легко он снова попытался вытолкнуть тебя за порог, будто ты — не живой человек, а ошибка, которую можно стереть. Ты имела право уйти. Прямо сейчас. И эта мысль была не слабостью — она была честной.Но ты осталась стоять на месте, глядя ему прямо в глаза.

​— Прекрати это, Драко. — Ты смотрела прямо в его глаза, не позволяя ему спрятаться за этой ложью. — Я знаю, что ты притворяешься. Я слышала каждое слово вашего разговора с Блейзом на Астрономической башне. Я знаю про ультиматум Люциуса. Знаю, что эта игра в ненависть — лишь способ защитить меня. Больше незачем играть роли, когда мы наедине.

​Драко: Ты... — Он замер, и на мгновение его маска дала трещину, но он тут же попытался склеить осколки. — Ты несла какую-то чушь тогда, несешь и сейчас. Слышала она... Т/и, ты просто не можешь смириться с тем, что я тебя больше не люблю. Уходи. Я не хочу тебя видеть.

​Ты не ответила. Вместо этого ты подалась вперед и крепко прижалась к его груди, обхватив руками его торс. Ты прижалась так плотно, словно пыталась физически забрать всю ту черноту и боль, что терзали его эти три дня, и отдать ему всё свое тепло, всю свою веру в него. ​Малфой замер. Несколько секунд он сидел неподвижно, как статуя, его сердце колотилось о твоё плечо, как пойманная птица. А затем... он сломался. Сдавленный, похожий на стон всхлип вырвался из его горла. Его руки, еще секунду назад отталкивавшие тебя, теперь обхватили тебя с такой силой, что воздух в твоих легких начал заканчиваться. Он прижал тебя к себе так отчаянно, будто ты была его единственным спасением от бездны.

​Драко: Какая же ты дура... — Он уткнулся лицом в изгиб твоей шеи, и ты почувствовала, как по твоей коже потекли горячие, обжигающие слезы. — Какая же ты невыносимая, глупая девчонка... Зачем ты пришла? Зачем всё усложнила? Ты должна была продолжать ненавидеть меня... так было бы легче... Тебе было бы легче, когда бы меня... когда бы меня убили за неподчинение.

​Он содрогался в рыданиях, прижимая тебя к себе до боли, а его слезы продолжали катиться по твоей шее.

​Драко: Люциус... он узнает, Т/и. Рано или поздно кто-то из нас не сдержится, и тогда он просто уберет тебя. Я не смогу тебя защитить, если ты будешь так близко... Я так чертовски боюсь за тебя.

​— Всё будет хорошо, Драко. Мы справимся. Люциус... он не всесилен. — Ты осторожно отстранилась и полезла за шиворот, доставая свой семейный кулон.

​Это было старинное украшение из темного серебра в виде изящной клетки, внутри которой дрожал редкий, переливчатый камень — «слеза луны», доставшийся тебе от матери. Камень светился мягким, призрачным светом, словно внутри него была заключена частичка надежды.

​Драко: Нет... Т/и, я не могу принять это! Это реликвия твоей матери, она бесценна. Если Люциус увидит его на мне... или если я его потеряю... Нет, убери, я не позволю тебе рисковать памятью о маме ради меня! — Он попытался оттолкнуть твою руку, качая головой.

—  Замолчи и слушай меня. Этот амулет оберегал мою маму, он защищал меня все это время, и теперь он будет защищать тебя. Ты — всё, что у меня есть, Драко. И мне плевать на ценность камня, если тебя не будет рядом. — Ты настояла на своем, не давая ему возразить.

Ты бережно застегнула замочек, и тонкая серебряная цепочка змейкой скользнула по его шее. Твои пальцы на мгновение задержались на его затылке, чувствуя, как он вздрогнул от этого прикосновения.

​— Теперь он у самого сердца. — Ты аккуратно заправила кулон — старинную серебряную клетку с мерцающей «слезой луны» — под ворот его рубашки. — Он убережет тебя, Драко, как защищал мою маму и меня. Это не просто вещь, это часть моей души, которая теперь будет всегда с тобой.

​Драко: Ты сумасшедшая... — Его голос был едва слышным шепотом, но в нем уже не было прежней ледяной злости.

Он перехватил твою руку, прижимая твою ладонь к своей груди, прямо поверх спрятанного камня.

Драко: Зачем ты это делаешь? Это реликвия... Если я его потеряю или Люциус увидит... я не прощу себе, если с твоей памятью о матери что-то случится из-за меня.

​Он вдруг зажмурился, и его лицо исказилось от внезапной вспышки боли — не физической, а той, что жгла его изнутри все эти полтора месяца, с момента как вы поговорили на астрономической башне.

​Драко: Т/и, прости меня... — выдохнул он, и его пальцы судорожно сжались на твоем запястье. — Умоляю, прости за каждое слово, что я выплюнул тебе в лицо на той башне... За ту ложь про Асторию... за то, что назвал тебя обузой. Я видел, как ты смотрела на меня тогда... как твоё сердце разбивалось на куски, и я ненавидел себя за это больше, чем отца.

​— Драко, тише... я всё знаю.

​Драко: Нет, дай мне сказать! — Его голос сорвался на хрип. — Каждое слово жгло мне горло. Я хотел, чтобы ты возненавидела меня, чтобы тебе было легче уйти и спрятаться за спиной Блейза. Я думал, что если растопчу твою любовь, Люциус не сможет причинить тебе боль через меня. Прости, что я такой слабый... Прости, что я заставил тебя плакать.

​Он уткнулся лбом в твое плечо, содрогаясь от беззвучного плача. Алкогольный туман окончательно выветрился, оставив только горькое раскаяние. Понимая, что у Блейза своя комната и он уже давно закончил обход, ты не спешила уходить. Ты устроилась рядом на кровати, и Драко тут же притянул тебя к себе, обнимая так крепко, словно боялся, что ты исчезнешь, если он ослабит хватку. Твои пальцы машинально перебирали его светлые пряди, но в голове набатом била одна и та же мысль, отравляя момент вашего воссоединения. Ты должна была вытравить этот яд, даже если рана станет еще глубже.

​— Драко… — Твой голос был едва слышным, надтреснутым. — Астория. Она рассказывала в гостиной… на весь Слизерин. Про вас. Про то, что между вами было. Это правда? Ты действительно… спал с ней?

​Драко замер. Ты почувствовала, как его тело под твоими руками мгновенно окаменело, превращаясь в кусок льда. Он медленно поднял голову, и в зеленоватом сумраке комнаты ты увидела его лицо — оно было искажено такой гримасой отвращения и муки, что тебе стало страшно. Его глаза, обычно холодные и стальные, сейчас были полны жгучего стыда.

​Драко: Да. — Этот звук вырвался из его груди вместе с судорожным вздохом, похожим на хрип утопающего. — Да, Т/и. Это правда.

Боль накрыла не сразу. Сначала пришло пустое, оглушающее онемение. Ты медленно вдохнула, потому что первое желание было простым и естественным — уйти. Не кричать. Не обвинять. Просто исчезнуть. Ты могла это сделать. Ты не была обязана оставаться. Ты закрыла глаза всего на секунду — ровно настолько, чтобы позволить себе почувствовать всю тяжесть этого знания. А потом открыла их снова.

— Я не обязана тебя прощать, — тихо сказала ты. — И я не оправдываю этого.

Ты коснулась его дрожащих пальцев.

— Но я выбираю быть здесь. С тобой. Зная всё.

​Он резко сел, обхватив голову руками, и его пальцы до белизны впились в скальп. Его трясло. Каждое воспоминание об этой близости явно отзывалось в нем физической тошнотой.​Драко: Ты не представляешь, как я ненавижу себя. — Его голос дрожал от ярости, направленной на самого себя. — Каждый раз, когда она касалась меня… когда она дышала мне в шею, я хотел содрать с себя кожу. Я закрывал глаза так крепко, что в веках лопались капилляры. Я представлял тебя. Твой запах, твои губы, твои тихие вздохи. Я обманывал её, Т/и. Я занимался любовью с твоим образом, пока она… она наслаждалась моей оболочкой.

​Он замолчал, захлебываясь воздухом, и его взгляд стал отсутствующим, словно он снова прокручивал этот ад в голове.

Драко: Каждый её вздох… я превращал его в твой в своей голове. Только так я мог заставить себя не оттолкнуть её. Я подонок, Т/и. Я предавал тебя своим телом, чтобы спасти твою жизнь. Люциус должен быть уверен, что я забыл тебя, что я чист перед ним. А Астория… она его главный информатор. Она должна была чувствовать мою «страсть», чтобы её отчеты отцу были безупречны.

Ты осторожно перехватила его дрожащие ладони и, мягко отстранив их, перебралась к нему на колени. Драко замер, боясь даже вздохнуть, когда ты устроилась на нем, обхватив его шею руками и прижавшись всем телом к его груди. Твоё тепло столкнулось с его ледяным оцепенением. Малфой вздрогнул, но уже через секунду его руки, всё еще дрожащие от пережитого кошмара и выпитого алкоголя, легли тебе на талию, нежно и в то же время отчаянно прижимая к себе.

​Драко: Прости меня... — Его голос, приглушенный твоим плечом, звучал надломленно. — Умоляю, только не смотри на меня с этой болью в глазах. Я ненавижу себя за каждый миг, проведенный с ней. Я чувствовал себя так, будто предаю самое святое, что у меня осталось — тебя.

​Он зарылся лицом в твои волосы, вдыхая твой родной запах, который не могли вытравить ни виски, ни духи Астории.

​Драко: Ты должна знать... — Он судорожно выдохнул, и ты почувствовала, как его пальцы сильнее впились в твою талию. — Там не было ничего. Никакого удовольствия, Т/и. Только ледяная пустота и тошнота. Я был там лишь телом, понимаешь? Каждый её вздох был для меня шумом, напоминанием о том, как глубоко я пал. Я закрывал глаза так крепко, что в веках лопались капилляры, и до боли в висках воскрешал в памяти твой образ.

​Он на мгновение отстранился, чтобы заглянуть тебе в глаза. Его лицо было мокрым от слез, а взгляд стал пугающе честным, полным самобичевания.

​Драко: Т/и, я ведь полностью заслуживаю твоей ненависти... — Он горько усмехнулся сквозь слезы, качая шепотом головой. — После всего, что я наговорил на башне, после неё... Я не заслуживаю твоего прощения. И уж тем более я не заслуживаю твоей любви. Я должен был остаться один в этом дерьме, которое сам же и развел. Почему ты всё еще здесь? Почему ты не ушла, когда я так старательно втаптывал наши чувства в грязь?​— Посмотри на меня. — Ты бережно обхватила его лицо ладонями, заставляя его сфокусироваться на тебе. — Это не так. Ты слышишь? Ты заслуживаешь всего самого лучшего, что есть в этом мире, потому что ты ломаешь себя ради меня. И я буду любить тебя, несмотря ни на что. Чтобы ты ни делал, какие бы роли ни играл на публике — для меня ты всегда останешься моим Драко. Моя любовь не исчезнет от слов или чужих прикосновений.

​Малфой судорожно вздохнул, его лоб прижался к твоему. Казалось, твои слова стали для него единственным лекарством, способным остановить внутреннее кровотечение.

​Драко: Настоящая эйфория... она была только с тобой. Всегда. Даже сейчас... просто сидеть так, чувствовать, как ты дышишь мне в шею, осознавать, что ты здесь... Это приносит мне в сотни раз больше блаженства, чем всё, что было с ней. Это — жизнь, Т/и. А то была лишь медленная смерть.

Ты сидела у него на коленях, обвив руками его шею и чувствуя, как его сердце колотится о твою грудь — загнанно, рвано, но уже чуть более спокойно. Ты видела, что он даже не пытался раздеться перед тем, как забыться в тяжелом сне: на нем была всё та же белая рубашка и черные брюки. Амулет, который ты надела на него ранее, уже был на месте, спрятанный под тканью рубашки, согревая его кожу своим магическим теплом. ​Ты мягко отстранилась, глядя в его расфокусированные, полные боли глаза.

​— Тебе надо выспаться, Драко. — Ты ласково коснулась его щеки, переводя дыхание. — Но не так. Сними рубашку и брюки, не дело ведь спать в одежде, в которой ты весь день задыхался в подземельях и прятался от мира. Тебе нужно почувствовать свободу хотя бы в этой комнате.

​Драко: Мне всё равно... — Он попытался слабо оттолкнуть твои руки, когда ты начала расстегивать его пуговицы, стараясь не задеть цепочку амулета. — Я просто хочу, чтобы эта ночь закончилась. Какая разница, в чем я буду... если я всё равно увижу те же кошмары, Т/и.

​—  Разница есть для меня.

Ты настояла на своем. Помогла ему освободиться от рубашки, а затем и от брюк, действуя уверенно и нежно. Ты хотела, чтобы он сбросил с себя не просто ткань, а весь тот груз, что давил на него последние месяцы. ​Когда он остался в одном белье, ты увидела, как серебряный кулон тускло поблескивает на его бледной груди. Драко тяжело повалился на подушки, и его пальцы судорожно вцепились в твою ладонь, когда ты попыталась встать с края кровати.

​Драко: Я не хочу... — В его глазах, лишенных маски подонка, плеснулся чистый, почти детский ужас. — Я так боюсь, что те кошмары, которые не покидают меня на протяжении двух месяцев, опять придут ко мне. Стоит мне закрыть глаза — и я снова вижу тебя в крови... я снова слышу голос отца, Т/и. Я не вынесу этого снова. Только не сегодня, когда я знаю, что ты правда здесь.

​— В эту ночь они не придут. — Ты снова села рядом, прижимая ладонь к его обнаженной груди, прямо поверх амулета. — Моя мама говорила, что этот камень хранит покой тех, кто его носит. Почувствуй, какой он холодный. Он заберет твой страх, Драко. Я буду сидеть здесь и держать тебя за руку, пока ты не уснешь. Ни одна тень не посмеет к тебе подойти, пока я рядом.

​Драко: Обещаешь? — Он закрыл глаза, и ты увидела, как дрожат его ресницы. — Побудь здесь... чтобы последним, что я помню перед этой бездной, был твой голос.

​Ты начала тихо напевать старую мелодию, которую вам в детстве пела мама перед сном, едва касаясь пальцами его виска и поглаживая ладонью его грудь. И ты, и Драко верили, что именно амулет станет спасением, но на самом деле магия камня была бессильна против таких глубоких терзаний. Только твоё физическое присутствие, тепло твоего тела и мерный ритм твоего дыхания рядом заставили тьму отступить. Как только ты прижалась к нему, шепча слова утешения, его дыхание стало глубоким и ровным. Драко заснул — впервые за два месяца его лицо выглядело по-настоящему спокойным, потому что ты была рядом. ​Ты подождала еще немного, убеждаясь, что он крепко спит. Осторожно, почти не дыша, ты поднялась, накинула на него теплое одеяло до самого подбородка, затушила единственную свечу и бесшумной тенью выскользнула из его покоев.

***

Прошло около недели. Семь бесконечных дней вы играли свои роли: ты улыбалась Теодору, а Драко стоически выносил присутствие Астории, которая липла к нему, как ядовитый плющ. Но этой ночью всё изменилось. Проходя мимо тебя в коридоре после ужина, Малфой едва заметно коснулся твоей руки, оставив в ладони крошечный клочок пергамента с одной единственной цифрой: «8». Это был ваш код — Выручай-комната, восьмой этаж.​Когда ты вошла, комната уже приняла облик уютной гостиной с камином, ворохом мягких подушек и приглушенным светом. Драко стоял у окна, его плечи были напряжены, но стоило двери за тобой закрыться, как он обернулся. За эту неделю он сильно осунулся, но в глазах больше не было того безумия.

​Драко: Я думал, эти минуты никогда не наступят. — Он сделал шаг навстречу, и его голос сорвался от переизбытка чувств. — Каждая секунда рядом с ней была для меня пыткой, потому что я видел тебя на другом конце зала и не мог даже коснуться твоей тени.

— ​Я здесь, Драко. Теперь мы здесь одни.

Ты подошла вплотную, и он тут же обхватил твое лицо ладонями, впиваясь в твои губы жадным, отчаянным поцелуем.​Этот поцелуй не был похож на то, что он изображал с Асторией. В нем не было фальши, только чистая, концентрированная любовь и нежность, копившиеся месяцами. Он целовал тебя так, словно ты была его единственным кислородом в безвоздушном пространстве. ​Он начал бережно освобождать тебя от одежды, и когда ты осталась перед ним в мягком свете камина, Драко опустился перед тобой на колени. Его пальцы, всё еще немного дрожащие, нежно скользнули по твоим бедрам, заставляя кожу покрыться мурашками.

​Драко: Ты не представляешь, как я скучал по тебе... по настоящей тебе. — Он поднял на тебя взгляд, полный такого обожания, что у тебя перехватило дыхание. — Я хочу чувствовать только тебя.

​Он притянул тебя ближе, и его губы коснулись внутренней стороны твоего бедра — мимолетный, почти благоговейный поцелуй, от которого по телу разлилось томительное тепло. Драко действовал неспешно, смакуя каждый миг этой близости, которой ему так не хватало. Его язык, горячий и умелый, нашел самую чувствительную точку, и ты невольно вскрикнула, запуская пальцы в его светлые волосы.

​— Драко... о Мерлин... — Твой шепот сорвался, когда он усилил напор.

​Он знал каждое твоё движение, каждый тихий вздох. Его ласки были пропитаны той глубокой, искренней страстью, которую он никогда не смог бы имитировать с кем-то другим. Для него это было актом очищения — смыть с себя всё притворство последних месяцев, отдавая всю свою нежность только тебе. Ты чувствовала, как волны удовольствия накрывают тебя одна за другой, и когда пик наступил, Драко крепко прижал тебя к себе, не давая упасть, и продолжал целовать твои колени, пока ты приходила в себя. ​Ты отстранилась, глядя в его глаза, полные желания. Теперь твоя очередь была подарить ему ту же искренность. Ты опустилась перед ним на колени, и Драко нежно раздвинул ноги, словно приглашая. Его взгляд был вопросительным, но в нем читалось безмолвное разрешение. Ты взяла его плоть в ладонь, и он вздрогнул от твоего прикосновения. ​Ты двигалась медленно, чувствуя его вкус, его реакцию на каждое твоё движение. Его пальцы запутались в твоих волосах, мягко направляя, но не принуждая. Он застонал, когда ты начала набирать темп, и его тело выгнулось навстречу твоим ласкам. Ты чувствовала, как нарастает его возбуждение, как он теряет контроль, и это наполняло тебя чувством триумфа и глубокой любви. Ты хотела дать ему всё, что он не мог получить в своей вынужденной лжи. ​Когда ты почувствовала, что он на грани, ты усилила давление, и Драко с громким, прерывистым выдохом излился тебе в рот, крепко обхватив твою голову. Он тут же притянул тебя к себе, уткнувшись лицом в твою шею.

​Драко: Только ты... — прошептал он, опускаясь вместе с тобой на мягкий ворс ковра перед огнем. — Никто и никогда не сможет заменить тебя. Каждое моё прикосновение к ней было ложью, но это... это правда. Ты — единственная правда в моей жизни.

​Он входил в тебя медленно, с такой бесконечной любовью, что просто не передать словами. Это не был просто секс — это было слияние двух израненных душ, которые наконец нашли свое убежище. Каждый его толчок, каждый вздох был наполнен искренностью. Драко нежно сжимал твои ладони, переплетая свои пальцы с твоими, и смотрел тебе прямо в глаза, не разрывая этого контакта ни на секунду.​Т/и: Я люблю тебя, Драко... — Твой шепот утонул в его поцелуе, когда он прижался к твоему лбу своим.

​Драко: Я принадлежу тебе... каждой клеткой своего тела, Т/и. Навсегда. — Он двигался в такт твоему дыханию, стараясь доставить тебе максимум удовольствия, полностью забыв о себе.

​В этот момент для вас не существовало Люциуса, Астории и долга Драко перед отцом. Было только тепло камина, ритмичный стук сердец и та самая эйфория, о которой Драко говорил тебе в ту ночь. Ты чувствовала, как амулет на его груди бьется о твою кожу, подтверждая, что его сердце теперь под надежной защитой.​После, когда всё утихло, он накрыл вас пледом, не выпуская тебя из своих объятий. Ты лежала на его груди, слушая его выровнявшееся дыхание.

​Драко: Знаешь... я снова чувствую себя живым. — Он поцеловал тебя в макушку. — Даже если завтра мне снова придется играть роль подонка, я буду знать, ради чего я это делаю. Ради этого тепла. Ради нас.

***

Воздух в коридорах Хогвартса в конце марта был пропитан сыростью и обманчивым холодом — весна лишь едва касалась замка, оставляя ночи морозными. Вы вышли из Выручай-комнаты, стараясь ступать как можно тише. Драко шел рядом, всё еще храня на губах вкус твоих поцелуев, а его взгляд, обычно колючий, сейчас был мягким и сонным. Вы почти дошли до поворота к подземельям, когда из тени колонны материализовалась высокая фигура. ​Блейз стоял, прислонившись к стене, и в его руке тускло мерцала палочка. Но стоило ему разглядеть ваши переплетенные пальцы, как его лицо исказилось от гнева. Он шагнул вперед, и его «Люмос» вспыхнул ослепительно ярко, высвечивая твой зацелованный вид и виноватый взгляд Малфоя.

​Блейз: Ты издеваешься надо мной, Т/и?! — Его голос не был шепотом — это был яростный, сдавленный рык, от которого по стенам пошло эхо. — Ты плакала у меня на плече! Ты убеждала меня, что этот выродок растоптал твою гордость, что ты видеть его не можешь после того, что он вытворял с Асторией! И что я вижу сейчас?!

​Он резко сократил дистанцию, и Драко тут же выставил руку вперед, закрывая тебя, но Блейз наотмашь оттолкнул его ладонь, едва не сбив Малфоя с ног.

Драко: Блейз, прекрати на неё орать! — В его голосе прорезалась сталь. — Она ни в чем не виновата. Это я не смог её отпустить. Если хочешь на кого-то сорваться — срывайся на меня, но не смей обвинять её!

Блейз: Убери свои руки от моей сестры, Драко, пока я не впечатал тебя в эту стену! Ты, — он ткнул пальцем в твою сторону, и его глаза горели настоящим пожаром, — ты ведешь себя как последняя дура! Ты думаешь, что спасаешь его? Думаешь, что твоя любовь — это щит?

​— Блейз, ты не понимаешь, в каком он положении! — Ты попыталась перехватить его руку, но брат лишь сильнее задохнулся от ярости. — Ему приходится это делать, у него нет выбора из-за Люциуса!

​Блейз: О, Мерлин, да я знаю про его положение! Я знаю гораздо больше, чем ты, Т/и! Я знаю, какую удавку затянул на его шее отец, я знаю про каждый его шаг и каждую угрозу, которую ему высказали в поместье! — Он схватил тебя за плечи, и в его ярости вдруг проступила такая жгучая, отчаянная братская забота, что у тебя перехватило дыхание. — Но именно поэтому ты должна быть от него как можно дальше! Он — ходячая мишень, Т/и. И любой, кто стоит рядом с ним, становится мишенью вдвойне.

​Его пальцы на твоих плечах мелко дрожали. В этот момент он не был холодным слизеринцем, он был твоим братом, который до смерти боялся тебя потерять.

​Блейз: Ты — единственное, что у меня есть. — Его голос внезапно упал до хриплого шепота. — Наш отец голову снесет Малфою, если с тобой что-то случится, но мне не нужна будет месть, если я буду стоять над твоим гробом! Пойми ты, глупая, Люциус не пощадит тебя, чтобы наказать его. Твоя близость с ним — это приговор для тебя. Я пытаюсь вытащить тебя из петли, в которую ты лезешь с улыбкой на лице!

Драко: Она не в петле, Блейз. — Драко осторожно, но настойчиво убрал руки Блейза с твоих плеч, беря твою ладонь в свою. — Я не прошу твоего одобрения. Я прошу тебя, как друга, просто не мешай мне её защищать так, как я умею.

​Блейз долго стоял неподвижно. Он видел амулет на груди Малфоя и то, как крепко он сжимает твою руку.

​Ты посмотрела на него и увидела в его глазах не просто гнев, а настоящий ужас. Блейз знал правду, знал масштаб угрозы и понимал, что любовь в эти времена — самая опасная уязвимость.

​— Блейз, успокойся! — Ты схватила брата за предплечья, пытаясь удержать на месте. — Пожалуйста, не злись. Мы осторожны. В этот раз у нас всё под контролем, правда...

​Блейз на мгновение замер, а потом разразился горьким, полным возмущения смехом, от которого у тебя по спине пробежал холодок.

​Блейз: Под контролем?! — Он почти выплюнул это слово тебе в лицо. — Т/и, до этого у вас тоже всё было «под контролем», но что же случилось дальше? А, точно! Люциус всё узнал! Ваша хваленая «осторожность» привела к тому, что теперь этот бледный подонок спит с Асторией, чтобы спасти твою жизнь, а ты бегаешь к нему по ночам, подставляясь под удар!

Драко: Именно поэтому я и здесь! — Драко снова шагнул к Блейзу, не давая ему трясти тебя за плечи. — Потому что я живу в этом аду каждую секунду только ради того, чтобы она дышала!

​Блейз долго стоял неподвижно, затем медленно обнял тебя одной рукой, прижимая к себе, и бросил на Драко взгляд, полный такой тяжелой угрозы, что тот невольно отвел глаза.