54 часть. Любовь, которой приказали умереть

Подземелья Слизерина в этот вечер напоминали змеиное гнездо, замершее в предвкушении ядовитого пиршества. В центре гостиной, в мягком кресле у самого камина, восседала Астория Гринграсс. Она выглядела как королева, только что выигравшая войну: шелковый пеньюар, едва прикрытый мантией, сияющие глаза и та торжествующая улыбка, которая бывает только у женщин, заполучивших чужой трофей.Блейз Забини сидел за массивным дубовым столом неподалеку. Перед ним лежал чистый пергамент для эссе по Трансфигурации, а в руке он сжимал перо. Со стороны казалось, что он полностью погружен в учебу, но на самом деле Блейз не написал ни строчки за последние полчаса. Его слух, обостренный до предела, ловил каждое слово Астории, а взгляд то и дело соскальзывал в темный угол гостиной. Там, в тени, сидел Драко. Малфой напоминал призрака: бледный, с остановившимся взглядом, он судорожно сжимал в руках пустой стакан, стараясь стать невидимым.

Астория: ...вы просто не представляете, как долго он этого ждал, - голос Астории, звонкий и мелодичный, разносился по притихшей комнате. Она намеренно не шептала, желая, чтобы её триумф впитался в эти камни. - Когда он пришел ко мне вчера ночью, в нем не осталось и следа от той малфоевской холодности. Он закрыл дверь и буквально бросился ко мне.

Пэнси Паркинсон, жадно прихлебывая вино, подалась вперед.

Пэнси: И что, он правда... забыл обо всём? О всех своих «прошлых увлечениях»?

Астория: О ком там вспоминать? - Астория картинно рассмеялась, поправляя воротничок и намеренно обнажая багровую отметину на шее. - Драко сам сказал мне, что тени прошлого больше не имеют вкуса. О, Мерлин, девочки... он был таким страстным, таким ненасытным. Когда он прижал меня к кровати, он смотрел мне прямо в глаза и шептал, что я - единственная, кто заставляет его сердце биться. Мы занимались сексом до самого рассвета, и он не отпускал меня ни на секунду. Его руки... я до сих пор чувствую их силу на своих бедрах. Он брал меня так, будто пытался выжечь во мне всё свое отчаяние, превращая его в чистое наслаждение. Он сказал, что я - его спасение.

Блейз почувствовал, как перо в его руке с треском переломилось пополам. Чернила брызнули на пергамент, расплываясь уродливым черным пятном - точь-в-точь как та грязь, которой Астория сейчас поливала всё, что было свято для его сестры. В этот момент массивная дверь-стена отъехала в сторону. В гостиную вошла ты, и твоя рука уверенно лежала на локте Тео. Тишина стала абсолютной. Для всего Хогвартса ты была девушкой Тео. Никто в этом зале не мог даже помыслить, что у тебя с Малфоем когда-либо была связь. Для остальных вы были лишь представителями разных компаний. Ты услышала всё. Про рассвет. Про его «ненасытность». Про «единственное спасение». Каждое слово Астории вонзалось в твое сердце, как отравленный стилет, но ты даже не вздрогнула. Ты - Забини, и твоя гордость была твоей единственной защитой.

- Какое утомительное красноречие, Гринграсс, - твой голос прозвучал удивительно ровно, с легким оттенком скуки.

Ты остановилась посреди гостиной, глядя на Асторию сверху вниз.

- Знаешь, обычно так много подробностей рассказывают те, кому приходится убеждать самих себя в собственной значимости. Счастливые женщины наслаждаются тишиной, а не ищут одобрения у всей гостиной.

Астория захлебнулась словами, её лицо пошло пятнами от ярости.

- Тео, дорогой, - ты повернулась к Нотту, полностью игнорируя Драко, который в своем углу, казалось, перестал дышать. - Пойдем в библиотеку. Здесь стало слишком душно от чужого воображения. Мне кажется, некоторые наследницы путают Слизерин с дешевым притоном, выставляя свою постель на всеобщее обозрение.

Тео, чувствуя, как твои пальцы до боли впились в его локоть, притянул тебя к себе и поцеловал в висок.

Тео: Согласен, любимая. Настоящая близость не нуждается в аплодисментах. Идем.

Вы вышли, и за вашей спиной гостиная взорвалась шепотом. Ты прошла мимо Драко, не удостоив его даже секундным вниманием. Но он слышал всё. Он чувствовал шлейф твоих духов, который теперь казался ему ароматом его собственной казни.

*у тебя и Тео*

​В библиотеке стояла густая тишина, нарушаемая лишь шорохом пергамента и легким потрескиванием магических свечей. Воздух был холодным, пропитанным запахом старой бумаги и твоей невысказанной боли. Ты стояла у окна, уставившись в непроглядную черноту Запретного леса, а внутри тебя бушевала буря из гнева, унижения и отчаянной потребности в забвении. Слова Астории эхом отдавались в голове, как звон разбитого хрусталя.​Тео подошел к тебе медленно, словно боясь спугнуть дикое животное. Он видел, как дрожат твои плечи, как сжаты кулаки, как натянута струна твоей гордости.

​Тео: (его голос был низким, почти интимным, полным искреннего сочувствия) Т/и, посмотри на меня. Пожалуйста.

​Ты подняла взгляд. В его глазах не было ни жалости, ни любопытства, лишь глубокое, неоспоримое желание защитить тебя. Он медленно поднял руку, его пальцы были теплыми на твоей холодной щеке, когда он стер одинокую слезу, которая все же прорвалась сквозь твою стальную маску.

​Тео: Он не стоит этого. Каждое слово этой девки - это грязь, в которой он сам добровольно утонул. Ты - Забини. Ты заслуживаешь того, кто будет носить тебя на руках, а не прятать по углам и предавать при первой же возможности.

Слова Астории о «ночи с Драко» крутились в голове бесконечной лентой, выжигая всё внутри. Его присутствие было теплым, надежным. Он был единственным, кто сейчас не давал тебе окончательно упасть в эту бездну.

​Тео: Т/и... Он не стоит ни одной твоей мысли. Он выбрал свою сторону.

​Тео медленно начал склоняться к тебе. Его взгляд стал мягким, в нем читалось долго скрываемое восхищение. Ты видела, что он собирается тебя поцеловать - искренне, желая утешить, желая стать тем самым лекарством. Но в ту секунду, когда его лицо оказалось совсем близко, внутри тебя что-то сжалось от ужаса. ​Ты резко, почти испуганно, отвернула голову. Губы Тео лишь коснулись твоей щеки, едва задев край волос. Твой голос сорвался на шепот.

- Нет, Тео... Прости. Пожалуйста, не надо.

​Нотт замер. Он не разозлился, но в его глазах отразилась глубокая печаль. Он понял: даже после той грязи, что вылила Астория, даже после того, как Драко смешал тебя с землей на Астрономической башне, ты всё ещё не можешь «предать» его. Твоё тело всё ещё помнит его прикосновения, и впустить кого-то другого для тебя сейчас - всё равно что осквернить то, что когда-то было для тебя святым.

​Тео: (отступая на шаг, с горечью) Ты всё ещё любишь его. Даже сейчас. После всего.

​Ты ничего не ответила и просто закрыла глаза. По твоей щеке наконец скатилась ещё одна слеза. Это была слеза не по Драко-предателю, а по тому Драко, которого, как ты верила, больше не существует.

*** (спустя несколько дней)

Вечер в подземельях был непривычно тихим. Гостиная Слизерина, обычно гудящая от интриг и смеха, сейчас была пуста - большинство студентов ушли на поздний ужин или разошлись по спальням. Огонь в камине догорал, отбрасывая на каменные стены длинные, подрагивающие тени, похожие на тянущиеся руки.​Блейз сидел рядом с тобой за столом. Он был полностью поглощен бумагами: сухие отчеты, выписки, семейные счета. Его перо методично царапало пергамент, и этот звук был единственным, что нарушало мертвую тишину. Ты старалась сосредоточиться на книге, но в этой пустоте мысли о Драко становились оглушительными. Ты злилась на себя за то, что всё еще ищешь его взгляд в толпе, всё еще ждешь объяснений, которых не будет.​Внезапно в окно, выходящее к темным водам озера, постучали. Блейз вздрогнул. Он поднялся, подошел к подоконнику и впустил изможденную полярную сову. Птица тяжело дышала, её перья были взъерошены. Прямо там, у окна, Блейз отвязал письмо и на мгновение замер, узнав печать Нарциссы. ​Он вернулся к столу, сел к тебе почти вплотную, но так, чтобы закрыть собой обзор. Его спина превратилась в каменную стену. ​Ты видела, как побелели его пальцы. В письме, которое он так судорожно сжимал, Нарцисса буквально кричала о помощи.

​«Блейз, мальчик мой, умоляю, не молчи... Мое материнское сердце разрывается. Драко не ответил ни на одно мое письмо с того самого дня, как уехал. Я не знаю причины, по которой он закрылся даже от меня. Я не знаю, что произошло в его душе, но тишина из Хогвартса страшнее любых криков. ​Мне так больно, Блейз. Я не сплю, гадая, что с ним. Умоляю тебя, как единственного, кто рядом: расскажи мне хотя бы вкратце - всё ли с ним хорошо? Он ест? Спит ли он хотя бы по несколько часов, или его глаза всё такие же пустые и мертвые? Прошу, помоги мне узнать, жив ли мой сын...

Н. М.»

Блейз резко свернул пергамент, и звук сухого хруста бумаги в мертвой тишине пустой гостиной прозвучал как выстрел. Он не просто спрятал письмо в карман мантии - он буквально вдавил его туда, словно пытался похоронить саму возможность того, что ты увидишь хоть слово.

​- Блейз, что там? - твой голос разрезал пустоту зала, заставляя брата вздрогнуть. - Это от Нарциссы?

​Блейз: нет, - отрезал он, не глядя на тебя. Он судорожно начал собирать свои бумаги со стола, разбрасывая капли чернил по столу.

​- Не смей мне врать! - ты вскочила, преграждая ему путь к лестнице. - Я видела печать Мэнора. И я видела твое лицо, Блейз. У него что-то случилось? Люциус... он что-то сделал с Драко?

​Блейз наконец поднял на тебя взгляд. Его глаза были холодными, но за этой ледяной коркой плескалась ярость, смешанная с чем-то, очень похожим на страх.

​Блейз: Я сказал: это. Тебя. Не касается, - он произносил каждое слово, словно вбивал гвозди. - Семейные дела Малфоев - это их личный ад. Не лезь туда.

​- Ты прячешь от меня правду! - ты схватила его за предплечье, игнорируя его попытку отстраниться. - Блейз, я не верю... я просто не могу поверить, что он вот так легко меня отпустил! Что он больше меня не любит... что он никогда меня не любил, как он кричал на той башне. Это не может быть правдой!

​Твой голос сорвался, и слезы, которые ты сдерживала весь день, обожгли щеки.

​- Я до сих пор люблю его, Блейз! Понимаешь? Несмотря на Асторию, несмотря на все его ядовитые слова... я чувствую, что там, за этим письмом, скрывается что-то другое. Скажи мне!

​Блейз резко остановился и развернулся к тебе. Его лицо исказилось от горького раздражения, он смерил тебя жестким, почти презирающим взглядом.

​Блейз: Ты действительно настолько глупа, Т/и? - его голос хлестнул тебя, как плеть. - Посмотри на себя. Ты стоишь здесь и дрожишь из-за клочка бумаги, пока он развлекается с Гринграсс. Он тебе ясно дал понять, что никаких чувств у него никогда не было. Это была игра, минутная слабость, наследник Малфоев просто развлекался.

​Он подошел вплотную, нависая над тобой, и его голос стал тихим, но пугающе тяжелым.

​Блейз: Малфой виноват, Т/и. Он сам выстроил эту стену. Он сам наговорил тебе тех гадостей. И если ты сейчас будешь держаться за этого предателя, ты уничтожишь себя. Мои слова серьезны, сестра. Если ты еще раз позволишь себе эту слабость - жалеть его или искать оправдания его поступкам - я лично позабочусь о том, чтобы ты больше не увидела ни одного письма из Мэнора. Драко Малфой для нас мертв. Смирись с этим.

​Блейз сгреб оставшиеся свитки и, не оборачиваясь, направился к лестнице. Его шаги по камню звучали тяжело и окончательно, оставляя тебя одну в пустой гостиной. Ты осталась стоять в тишине, прижимая ладони к груди, где сердце буквально разрывалось от осознания того, что твой собственный брат стал стеной между тобой и человеком, который, возможно, прямо сейчас нуждался в тебе больше всего на свете.

***(на следующий день)

Подземелья душили. Стены гостиной, обитые холодным изумрудным шелком, казались клеткой, а заботливые взгляды Тео - липкой паутиной. Тебе нужно было пространство. Высота. Воздух, который не пропитан запахом старых тайн и чернил Блейза. ​Ты бесшумно выскользнула из Слизеринских покоев, кутаясь в теплую мантию. Ночной замок встретил тебя гулкой тишиной и длинными тенями. Ноги сами вели тебя к Астрономической башне - самому высокому и одинокому месту в Хогвартсе. ​Поднимаясь по крутой винтовой лестнице, ты старалась не шуметь, но на полпути к верхней площадке замерла. Сверху доносились голоса. Приглушенные, но отчетливые в этой звенящей тишине.

Блейз: Забери это, Драко. Хватит бегать от очевидного, - голос Блейза прозвучал устало и жестко.

​Ты затаила дыхание, вжавшись в холодную каменную нишу. В щель между ступенями ты увидела их. Блейз стоял у самого парапета, его лицо в лунном свете казалось темной маской. Напротив него, ссутулившись больше обычного, стоял Драко. Между ними, словно приговор, белел конверт с гербом Малфоев.

Блейз: Она прислала его мне, потому что ты игнорируешь сову из дома уже полтора месяца, - продолжал Блейз, силой вкладывая письмо в руки друга. - Нарцисса молит хотя бы о паре слов. Она хочет знать, жив ли ты.

​Драко взял письмо так, будто это был раскаленный уголь. Его пальцы, длинные и бледные, заметно дрожали.

​Драко: Жив ли я? - Драко издал сухой, надломленный смешок, который больше походил на хрип. - Скажи ей, Блейз, что я мертв. Тот Драко, которого она знала, остался там, на полу в коридоре Мэнора. Здесь осталась только тень, которая должна выполнять приказы Люциуса.

​Блейз: Она спрашивает, спишь ли ты, - Блейз сделал шаг ближе, и его голос стал чуть мягче. - Она помнит ту ночь. Она не может забыть, как ты выглядел, когда отец закончил...

​Драко: Пусть помнит! - Драко вдруг резко развернулся, и ты увидела его лицо. Осунувшееся, с темными кругами под глазами и тем самым выжженным взглядом. - Пусть она помнит это и никогда больше не пытается мне писать. Блейз, если Люциус заподозрит, что я всё еще чувствую... что я всё еще слаб... он добьет её. И потом он доберется до Т/и.

​Ты почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Твое имя, произнесенное его губами с такой невыносимой болью, заставило мир вокруг пошатнуться.

​Блейз: Моя сестра ненавидит тебя, Драко, - жестко напомнил Блейз. - Я сам позаботился об этом. Я подтвердил ей каждое твое лживое слово. Я сказал ей, что ты никогда её не любил. Что ты - предатель.

​Драко закрыл глаза, и на мгновение его лицо исказилось от такой муки, что тебе захотелось вскрикнуть.

​Драко: Спасибо, - выдохнул он. - Это лучшее, что ты мог сделать. Пусть ненавидит. Пусть считает меня последним подонком. Пусть думает, что я боготворю Гринграсс. Чем сильнее она меня презирает, тем дальше она будет от гнева моего отца.

​Он судорожно сжал письмо, и пергамент хрустнул в его кулаке.

​Драко: Я сделаю всё, Блейз. Я приму любую метку, я женюсь на этой девчонке, я позволю отцу превратить мою жизнь в выжженную пустыню. Пусть он бьет меня, пусть он хоть убьет меня в конце концов - мне плевать. Но я не допущу, чтобы он тронул её.

​Драко шагнул к краю башни, глядя вниз, в черную бездну.

​Драко: Лучше пусть Люциус выплеснет всю свою ярость на меня. Пусть он убьет меня, Блейз, чем пальцем тронет Т/и. Она должна жить. Она должна смеяться, даже если это будет смех над моей могилой. Я вынесу любую боль, лишь бы она продолжала дышать.

​Ты стояла в тени, закрыв рот рукой, чтобы не выдать себя всхлипом. Всё, во что ты верила последние недели - его холодность, его измена, его равнодушие - рассыпалось в прах. Каждое его жестокое слово на этой самой башне было щитом. Каждая минута с Асторией - ценой твоего выживания.

​Блейз: Твой отец не остановится, - тихо произнес Блейз.

​Драко: Я тоже, - отрезал Драко, пряча письмо во внутренний карман мантии, прямо у сердца. - Иди, Блейз. Нам нельзя светиться вместе. И... присмотри за ней. Не давай ей узнать правду. Никогда.

​Они начали двигаться к выходу. Ты замерла, вжимаясь в камень, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. Ты узнала правду, которую от тебя так тщательно скрывали, и теперь эта правда жгла сильнее любого предательства. Шаги парней гулко отдавались от каменных стен, приближаясь к твоему укрытию. Ты вжалась в нишу, чувствуя, как подол мантии Драко едва не коснулся твоих сапог, когда он проходил мимо.

​Блейз: Идем. И спрячь письмо в комнате, от тебя за милю веет отчаянием.

Его голос затих где-то на нижнем пролете, сопровождаемый тяжелым вздохом Малфоя. ​Ты постояла в темноте еще несколько минут, пока тишина не стала абсолютной, и только тогда решилась спуститься. Ты пробиралась по замку как тень, минуя спящие портреты и пустые коридоры, пока не достигла входа в подземелья. ​Оказавшись в своей комнате, ты тихо прикрыла дверь. Эниель уже видела десятый сон, свернувшись калачиком под одеялом; её мерное дыхание было единственным звуком в помещении. Ты не зажигала свет. Сбросив мантию прямо на пол, ты легла поверх покрывала, глядя в темный балдахин над кроватью. ​В голове бесконечным эхом крутились слова Драко: «Лучше пусть он убьет меня, чем пальцем её тронет». Ты закрыла глаза, и перед внутренним взором встал образ его израненного тела после избиения Люциусом. Вся твоя прошлая ненависть, которую ты так старательно взращивала полтора месяца, теперь казалась ядом, который ты добровольно принимала из рук Блейза. Ты понимала, что теперь тебе придется играть самую сложную роль в жизни - притворяться, что ты всё еще веришь в их ложь, пока сердце разрывается от нежности и боли за человека, который решил стать твоим щитом ценой собственной жизни.