31ч.Ꭰᴏ ᴩᴀᴄᴄʙᴇᴛᴀ

➴Ꮁᴧᴀʙᴀ 31«Ꭰᴏ ᴩᴀᴄᴄʙᴇᴛᴀ»➴

Дойдя до кабинета Фронтмена, Офицер на мгновение замер, поправляя и без того безупречную перчатку. После секундного колебания,всё таки коротко постучался, хотя обычно он этого не делал.

- Войди, - раздался за дверью глухой, искаженный маской голос.

Офицер толкнул тяжелую дверь. В кабинете царил полумрак, разбавляемый лишь светом мониторов. Фронтмен сидел в своем кресле, спиной к вошедшему и казалось, изучал что-то на экранах.Атмосфера в кабинете была настолько густой, что выстроенные в голове Офицера цепочки вероятностей начали путаться.

- Ты вызывал, - произнес он, останавливаясь на положенном расстоянии

Фронтмен промолчал. Это молчание затягивалось, становясь для Офицера мучительной вечностью. В этой тишине он окончательно убедился: вызов не имел отношения к системным сбоям или плановым отчетам. Речь шла о чем-то личном.

- Твоя подопечная... - наконец произнес Ин хо(Фронтмен), и Офицер кожей почувствовал, как воздух в комнате стал еще холоднее. Хозяин кабинета сделал паузу, которая казалась бесконечной. - Она оказалась гораздо любопытнее, чем ты докладывал

- Подопечная? - переспросил Офицер, словно не расслышав или не понимая, к чему клонит лидер. В его голосе звучала недоумение, смешанное с долей настороженности.- Ты о чем вообще?

На секунду в его искажённом голосе фр.мена прозвучало искреннее удивление или очень хорошо разыгранное. Правая рука, человек, который привык читать между строк и видеть больше, чем говорят вслух, вдруг решил поиграть в дурачка.

- Ого... - протянул он, понижая голос. В нём появилась неприятная насмешка. - А ты, оказывается, умеешь мастерски делать вид, что не понимаешь

- Про что ты вообще? - уже чуть громче спросил Офицер, вскинув голову. В его голосе прорезалось ответное раздражение, он не собирался так просто глотать этот тон.

-Да я про Т/и! Про кого же ещё?! Номер тринадцать! - закричал Фронтмен, с силой ударив стеклом рюмки об стол. Звук получился резким, звенящим, отражаясь от стен, как молния в бурю. Офицер невольно напрягся. Он знал, что такое поведение могло привести к непредсказуемым последствиям. Быть свидетелем гнева Фронтмена было не по себе,тот человек, который всегда олицетворял спокойствие и равнодушие, теперь выглядел совершенно другим.Офицер искал слова, которые могли бы успокоить Ин хо(фронтмена), но они не приходили. В его голове роились мысли о том, какие последствия могут быть, если они сейчас не найдут общий язык.

- Ты думал, я позволю тебе превратить это место в свой личный бордель?! - продолжал Хо, резко встав из кресла. Ты водишь её к себе, она спит у тебя в комнате, и вы занимаетесь там не пойми чем

Наконец, сделав над собой усилие, он произнес:— Она просто под моим присмотром, — сухо выдавил Офицер, отчаянно пытаясь сохранить остатки самообладания

— Под присмотром? — Ин Хо скрестил руки на груди и ядовито усмехнулся. — Да, я вижу.Настолько «под присмотром», что ты даже позволил ей помочь другим сбежать! Ты вообще осознаешь, какой это риск для всех нас? Ты уже давно должен был избавиться от неё и вернуть тех трёх.

Офицер замер, чувствуя, как лицо под маской заливает мертвенная бледность. Горло сдавило, слова застряли где-то на полпути - он просто не знал, как оправдаться. Мысли метались, цепляясь за одно и то же: меньше всего на свете ему хотелось вступать в серьёзный конфликт с Ин Хо. Потерять доверие давнего коллеги, разрушить отношения, выстраивавшиеся годами, из-за какой-то работницы? Это выглядело нелепо, почти абсурдно ,глупая ловушка, в которую он загнал себя собственными руками.

— Иди, — ин хо указал на дверь. — Исправь это. Если к утру Тринадцатая не будет в строю, а беглецы не будут найдены — ты сам встанешь на их место.

Эти слова ударили сильнее пощёчины. Офицер вышел из кабинета Фронтмена, всё ещё ощущая, как в ушах звенит холодный, обвиняющий тон. Ин Хо никогда не бросался угрозами, если он говорил, значит, был готов исполнить сказанное.

Весь путь до своего кабинета Офицер шёл словно в тумане. В голове пульсировала одна-единственная мысль,он поставил на карту всё, что имел, ради девчонки, которая в этот самый момент, скорее всего, ненавидела его всем сердцем.Тот даже не знал, что он сделает с девушкой. Она создала ему кучу проблем, точно так же, как и избавляла от них.Он и сам не знал, что собирается с ней сделать. Она стала для него странным противоречием: источником бесконечных проблем и одновременно их решением. Из-за неё рушились выстроенные схемы, появлялись ненужные риски, приходилось врать, изворачиваться, идти против собственных правил.В какой-то момент в сознании всплыла тёмная, отталкивающая идея, но  простая и пугающе логичная, покончить с этим раз и навсегда. Убрать источник хаоса. Закрыть вопрос. Он почти убедил себя, что так будет правильнее  чище, безопаснее, рациональнее

Но даже эта мысль не задержалась надолго. Что-то внутри упорно сопротивлялось, не позволяя довести её до конца. Возможно, привычка брать ответственность. Возможно, усталость. А возможно понимание, что после принятия этого решения лучше не станет, так как она знакома с ин хо, хотя если вдуматься в его слова, Фронтмен(ин хо) позволял ему это сделать.

Дверь в кабинет распахнулась с тяжёлым щелчком. И прежде чем он успел войти, раздался знакомый женский голос

— Стой.Голос был прямым и напряжённым. Офицер замер, заметив девушку, стоявшую напротив с револьвером в руках. Она была без маски. Растрёпанные волосы липли к лицу, покрасневшие глаза блестели от недавних слёз, а по щекам всё ещё катились горячие дорожки.Впрочем, это было неудивительно, подобные сцены уже повторялись,пусть и не всегда  с пистолетом. Но зная её характер, он понимал: она действительно может выстрелить. Терять жизнь так глупо не хотелось, и он лишь закатил глаза под маской, тяжело вздохнув.

— Куколка, отпусти оружие.Он сделал медленный шаг вперед, игнорируя то, как она судорожно взвела курок.

— Не подходи! — повторила она, и её голос сорвался на высокой ноте

Офицер медленно, почти демонстративно поднял руки. Внутри у него всё выгорело. После того ада, который ему устроил Ин Хо, вид Т/и с его собственным оружием вызвал у него лишь горькую, удушливую усмешку, скрытую за маской.

— Опусти оружие по-хорошему. Не знаю, что тебя ужалило сейчас, но это не повод каждый раз поднимать на меня холодное оружие.     Он бегло оглядел комнату, вроде всё было в порядке, только на полу валялась куча разбросанных салфеток.

— Зачем ты это сделал?.. Я всё знаю… — прошептала она, и первая слеза медленно скатилась по щеке.

— Что ты вообще несёшь? — с раздражением бросил он. — Опусти оружие. Поговорим спокойно.Но уже в следующую секунду он понял, она увидела то, что видеть не должна была.

— Я не хочу ничего обсуждать! — её голос дрожал, срываясь на крик. — Я знаю всю правду!Не опуская револьвер, она сделала шаг к тумбе, выхватила оттуда тот самый документ и резко рванулась обратно. Бумага смялась в её пальцах.

— Что это?! — закричала она, чуть ли не тыча листом ему в маску.

Офицер замер. Его взгляд сквозь прорези маски впился в знакомые строчки архивного дела. Печать, подпись, фамилия её отца... Скрывать что-то дальше было бессмысленно.

— это было совершенно давно, — холодно ответил он. Его голос стал пугающе спокойным. — Твой отец сделал выбор. Я лишь закрыл сделку.

— Ты… ты купил меня, — её голос сорвался. Револьвер в руке заметно дрожал. — Как какую-то вещь! Ты всё знал и молчал. Ты притворялся, что помогаешь мне… что тебе не всё равно. А сам просто взыскивал долг!

— А что бы ты сделала на моём месте? — внезапно он шагнул вперёд, сокращая расстояние до минимума. Дуло пистолета упёрлось ему в грудь.

— Если бы не я, твой отец давно гнил бы в земле, а ты оказалась бы в приюте, — отрезал он, глядя ей прямо в глаза. — Я вытащил тебя из нищеты. Я несколько раз спас твою жизнь, жизнь, которая и без того висела на волоске. И это вся твоя благодарность?

Он перехватил её запястье, не обращая внимания на оружие, и рывком притянул её к себе, заставляя смотреть на него в упор.

— Стреляй, если хочешь, — спокойно произнёс он. — Фронтмен уже всё знает. Про беглецов. Про камеры. Про то, что ты делала у меня за спиной.Он чуть наклонился вперёд, понижая голос:— У меня есть время до рассвета, чтобы сдать тебя и тех троих. Либо завтра мы оба будем валяться в операционной.