32ч.Ꮯʍᴇᴩᴛь нужнᴏ ɜᴀᴄᴧужиᴛь

                 ➴Ꮁᴧᴀʙᴀ 32.

«Ꮯʍᴇᴩᴛь нужнᴏ ɜᴀᴄᴧужиᴛь»➴..

- Чего стоишь?.. - тихо, почти насмешливо произнёс он, глядя прямо в дуло.

- Стреляй уже.Он не отводил взгляда, внимательно всматриваясь в её глаза, расширенные, затуманенные слезами, наполненные необузданным страхом. Там не было холодной решимости. Только боль, ярость и та самая губительная пауза между желанием и действием.Он видел это сразу: она не сможет.В ней не было того мёртвого покоя, который нужен, чтобы нажать на курок. Не было пустоты, способной превратить человека в цель. Она могла ненавидеть его до дрожи, до сжатых зубов, до ненависти, разъедающей изнутри. Но убить...Для этого требовалось нечто большее, чем ненависть.

Поняв, что момент упущен, Офицер среагировал мгновенно. резкое, точное движение , и его ладонь сомкнулась на её запястье. Он провернул руку, лишая её опоры, и прежде чем она успела осознать происходящее, револьвер выскользнул из ослабевших пальцев и оказался у него.

В ту же секунду он навалился на неё, всем весом прижимая к стене.Он надвис над ней, буквально впечатывая в холодный бетон. Горячее, пахнущее табаком и чем-то горьким дыхание обожгло ухо, а к виску прижался ледяной металл оружия.- Или, может, мне быть первым?

- Ты хоть понимаешь, во что ты нас втянула? - Он сильнее надавил стволом, заставляя её голову немного отклониться. - Ты хотела быть смелой? Ну же! Где твоя смелость теперь, когда пуля может вылететь с моей стороны?

Он резко замолчал, глядя на то, как она дрожит. А потом сделал то, чего она совсем не ожидала: он перехватил револьвер и насильно вложил его рукоять ей обратно в ладонь. Офицер обхватил её пальцы своими и с силой приставил дуло к своей груди, ровно туда, где под тканью билось сердце

- На, - прорычал он, сквозь зубы- Если так ненавидишь меня за эту правду - давай. Стреляй. Избавь нас обоих от этого дерьма

Девушка лишь всхлипнула, пытаясь вырвать руку, но он держал крепко, буквально заставляя её нажать на курок. В голове всё помутилось от страха и злости. Она зажмурилась, потому что не могла больше смотреть и до упора вдавила палец в холодный металл.

Раздался щелчок -- сухой, короткий, оглушающе пустой.Ничего не произошло.Он не отпрянул, не дёрнулся, не вдохнул резче. Он остался стоять так же близко, всё ещё удерживая её руку у своей груди, и именно в этот момент до неё дошло: оружие было пусто с самого начала.

- Ты всё-таки нажала... - он горько усмехается под маской. - Значит, ты действительно ненавидишь меня так сильно. Что ж, поздравляю. Теперь ты знаешь, что ты такая же, как мы. Ты была готова убить.

Он медленно, почти с брезгливостью, разжал её пальцы, которые намертво впились в рукоять. Револьвер, ставший в один миг бесполезным куском железа, полетел в угол, глухо звякнув об темный кафель. Офицер не отошёл ни на шаг. Наоборот, он придвинулся ещё плотнее, заставляя её снова смотреть в чёрные дыры маски.

- Вот что бывает, когда берёшь вещи в моей комнате без спроса, - холодно добавил он и коротко, зло усмехнулся.

Этот смех стал последней каплей. Девушка рывком вскинула руки и со всей силы ударила его в грудь, отталкивая от себя. Она сбросила его ладони со своего лица и сделала шаг назад.

- Не трогай меня! - выплюнула она, вытирая щеку тыльной стороной ладони, будто его прикосновение её обожгло. - Я не была такой, как вы! Это ты... ты всё испортил! Ты испортил мою жизнь!

В порыве слепой злости она метнулась в угол, схватила револьвер и с силой швырнула его в офицера. Тяжелый металл глухо ударился о его плечо, но он даже не шелохнулся. Но как и ожидалось, девушке этого было мало. Она подлетела к нему вплотную, вцепилась в ткань его комбинезона и попыталась толкнуть его к стене, ударить спиной о бетон, вымещая всю ту боль, что жгла внутри.

- Ненавижу! - закричала она ему прямо в маску, продолжая бессмысленно толкать его, пока кулаки не заныли.Офицер стоял как скала. Он позволил ей этот короткий всплеск ярости, просто глядя сверху вниз, пока она окончательно не выдохлась. А затем он резко перехватил её кисти, сжимая их до белых пятен, и прижал её руки к её же груди.

Его пальцы внезапно переместились на её шею. На удивление, он не сжимал их сильно, но всё равно тянул так властно, что ей уже казалось,что тот собирается убивать ее. Он потащил её прочь от двери, вглубь комнаты. Девушка спотыкалась, беспомощно хватаясь руками за его предплечья, но он был слишком сильным,она просто скользила по полу, не в силах сопротивляться.В центре комнаты он резко оттолкнул её. Не успела она выпрямиться, как он пнул её в живот. Удар был коротким и быстрым. Т/и сложилась пополам, рухнув на ковёр, и глухо замычала от боли, отчаянно хватая ртом воздух.

Девушка сжалась на полу, пытаясь вдохнуть, но легкие словно забило ватой. Боль в животе всё еще пульсировала, но она мгновенно отошла на второй план, когда он потянулся к карману.Он медленно выудил оттуда миниатюрный нож. Короткое, узкое лезвие с тихим, хищным щелчком открылось, блеснув в полумраке. Девушка замерла. Она узнала его мгновенно. Именно эта тонкая полоска стали, была в его руках в один из вечерних дней ,когда всё только начиналось. В глазах сразу потемнело, а по спине пробежал ледяной пот. Старая рана на бедре, от которой остались лишь шрамы, вдруг заныла и налилась тяжестью, будто металл снова коснулся плоти. Страх, сдавил горло сильнее, чем его пальцы секунду назад.

Офицер видел, как она побледнела. Он наблюдал, как её пальцы судорожно вцепились в ворс ковра, точно так же, как в тот раз, когда она пыталась отползти, оставляя за собой красные следы.Он присел перед ней на корточки, лениво перекатывая нож в пальцах.

- Узнаешь? - тихо спросил он. - Этот нож видел слишком много таких, как ты. И если ты сейчас не успокоишься, я освежу его память.

Офицер медленно протянул руку и кончиком лезвия коснулся её подбородка, заставляя Т/и поднять голову. Она задрожала, когда холодная сталь скользнула выше и замерла у самых её губ. Девушка замерла, боясь даже выдохнуть, лезвие едва ощутимо мазало по нижней губе.Каждое её прерывистое дыхание теперь было опасно, одно неверное движение, и сталь пустит кровь.

Свободной рукой он потянулся к затылку и рывком снял свою маску. Теперь на неё смотрели уставшие, но пугающе сосредоточенные глаза.— А теперь, — он наклонился к самому её уху, почти касаясь кожи губами, но не убирая нож от её рта, — ты очень тихо и очень быстро скажешь, куда они ушли. Вы же наверняка договорились обо всём заранее. Хоть это уже и поздно спрашивать.

Он медленно убрал лезвие от её лица, давая ей возможность говорить, но продолжал сверлить её взглядом, ожидая ответа.

— Я... я не знаю. Я ничего не знаю... — голос Т/и сорвался на шепот, а из глаз снова брызнули слезы.

— Тсс, куколка  — он нахмурился, и в его голосе проскользнула странная, почти отеческая мягкость, которая пугала больше, чем крик. — ты знаешь, я не собираюсь тебя убивать. По крайней мере, пока. Если ты всё расскажешь, я смогу во всём разобраться. И тебе, и мне будет очень хорошо. Тебе незачем врать. Просто подумай: тебе важнее собственная жизнь или жизни трёх незнакомцев?

— Говорю же... я не знаю, — выдохнула она сквозь рыдания, закрывая глаза

Офицер молчал несколько секунд, лишь слушая её всхлипы. А затем он медленно выпрямился, не сводя с неё тяжелого взгляда, и потянулся к рации на плече.По комнате разнесся статический треск, от которого Т/и вздрогнула и съёжилась еще сильнее.

— Говорит офицер, — его голос прозвучало властно, каждый раз когда он говорит по рации, его тон будто меняется. — Я по поводу беглецов. Номера ***, **, и ***. Домашние адреса у вас уже есть, высылайте группы немедленно.

Он сделал короткую паузу, намеренно затягивая молчание. Офицер смотрел Т/и прямо в глаза, следя за тем, как расширяются её зрачки от осознания услышанного.

— Разрешаю огонь на поражение. Живыми брать только в случае крайней необходимости.

— Принято, — рация отозвалась резким шипением и коротким ответом оператор

— Как же это... мерзко, — Т/и попыталась приподняться, упираясь ладонями в скользкую плитку, но тело не слушалось. Резкая, тянущая боль в животе после его удара заставила её снова рухнуть на кафель. — Они же просто... они просто хотели жить.

— Жить хотят все, куколка. Но не всем это по карману. —  Офицер медленно спрятал рацию в карман. На его губах застыла едва заметная, жестокая усмешка. Он не отходил, продолжая нависать над ней, наслаждаясь её беспомощностью и тем, как она захлебывается собственным бессилием.

—Ты сама привела смерть в их дома. Ты дала им этот шанс, зная, что даже если бы я закрыл на это глаза, это дошло бы до всех. Если бы ты не геройствовала тогда, они бы умерли быстро здесь. А теперь их убьют на глазах у их семей. Ты этого добивалась?

— Если я твоя... — её голос сорвался, превратившись в едва различимый шелест. Она из последних сил подняла на него взгляд, полный немого мольбы. — Тогда почему ты просто не убьешь меня? У тебя же есть возможность.

— Убить? — он едва заметно наклонил голову, изучая её лицо. — Это было бы слишком просто, Т/и. Слишком милосердно для того, что ты натворила

Офицер смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах не отразилось ни капли сочувствия. Он медленно наклонился, сокращая расстояние между ними до тех пор, пока она не почувствовала жар его кожи.

— Ты принадлежишь мне не для того, чтобы лежать в могиле, — произнес он вкрадчиво, от этого спокойного тона по её коже пробежал мороз. — Ты будешь здесь, рядом со мной. Будешь смотреть, во что превращается мир и на что люди готовы ради собственной выгоды.

— Мертвая ты мне не нужна. Мертвые не чувствуют вины, не просят прощения и не приходят в ужас от собственных поступков. А я хочу, чтобы ты жила и каждый день вспоминала этот вечер.     Он придвинулся еще ближе, так что она почувствовала его дыхание на своих губах

— Ꮯʍᴇᴩᴛь нужнᴏ ɜᴀᴄᴧужиᴛь, куколка. А ты ещё даже не начала искупать свою вину. Я хочу, чтобы ты видела каждое последствие своих решений. Чтобы ты жила с этим грузом, пока он не станет частью тебя.

Он внезапно обхватил её ладонь и с силой прижал её к кафелю, напоминая о том, как она беспомощна в его руках.

Лицо офицера, его жесткие глаза и тусклый свет ламп начали терять четкие контуры. Всё вокруг задрожало и поплыло, превращаясь в неясные, серые пятна. Голос мужчины стал глухим, будто он говорил откуда-то из-под воды, и вскоре превратился в монотонный гул, который больше не пугал.Боль в животе и ноющая тяжесть в бедре начали медленно отступать, сменяясь странным онемением. Последнее, что она запомнила, это ощущение его горячих пальцев на своей коже и бесконечную, давящую тишину, которая окутывала комнату.Мир окончательно померк. Вина, кровь,страх и звуки рации растворились в густой черноте. Она провалилась в тяжелый, беспросветный сон, где больше не было ни офицера, ни криков тех, кого она пыталась спасти.