Глава 25

— Что мы имеем?

Вопрос Завьялова прозвучал скорее риторически — вся информация, что удалось получить с момента похищения до попадания жертв на больничную койку, лежала на столе прямо у него перед носом. Результаты анализов Комолова и Солнцевой, протокол осмотра места удерживания и телефона, с которого велась трансляция, опрос врачей и Марины — пока единственной, кто мог рассказать хоть что-то. Подполковник выслушал подчинённых, несколько раз просмотрел все документы, чтобы ничего не пропустить, и вот уже второй час держал всех в кабинете, углубившись в обсуждения и рассуждения.

— Дятлова и Бражника мы ищем, — сказал майор после короткой паузы и добавил: — Люди Ворона тоже. Пока ничего.

— Если люди Воронова найдут их первыми, так просто они нам их не отдадут, — заметила Арина. 

Сидевший напротив Скворцов согласно покачал головой, к нему подключились и другие — ни для кого не было новостью, что Вениамин Сергеевич со своими методами решения проблем может дойти до крайности, и тогда подозреваемые не доберутся до отделения полиции ни живыми, ни мертвыми. 

— Значит мы должны найти их первыми! — с привычной раздражённо-напряжённой интонацией бросил Завьялов, хлопнув по разложенным на столе документам.

Все присутствующие и без слов прекрасно это понимали, вместе с тем осознавая, что с мотивацией и незаконными возможностями Воронова им всё равно не сравниться. Порой даже Гордеева жалела, что не может переступить порог допустимого — как по этическим соображениям, так и по собственным внутренним барьерам. Ведь нельзя сотруднику полиции нарушать законы или постоянно обращаться к тем, кто сделает это вместо неё. Нельзя, но иногда она не видела другого выхода. 

— У меня осталась информация, которую Комолов насобирал на Дятлова. — Арина открыла сумку и достала тонкую чёрную папку, которую не успела изучить до конца и вернуть Ворону. — Я посмотрю, может здесь что-то есть. 

Роман Евгеньевич нахмурил брови с тяжёлым вздохом, в котором можно было заметить привкус разочарования.

— Дожили. Бандит в следователи заделался, а мы по его работе преступников ищем. 

Скворцов издал тихий смешок, и подполковник нахмурился ещё больше, но никак это не прокомментировал. Помолчав немного, махнул рукой.

— Ладно, Гордеева, работай. Если что-то найдёшь — сразу докладывай операм. Одна не суйся, а то я тебя знаю. 

Арине на это возразить было нечего. 

Кабинет она покинула первой, на ходу надевая куртку. В коридоре подхватила стаканчик с кофе из автомата, чтобы восполнить запасы энергии, которые почти иссякли — за последние сутки ей удалось поспать от силы несколько часов, когда машина с Вьюгиным за рулём ехала по направлению из Тихвина обратно в Петербург. Чувствуя себя выжатой, Арина подбадривала себя надеждами на то, что уже очень скоро они смогут разобраться с этим делом, поймать преступников и отдохнуть, наконец. Душу грела ещё и чёрная папка в сумке, что могла таить в себе ответы на многие вопросы. Разумеется, Джокер вряд ли мог заранее раскрыть собственное похищение, вычислив всех причастных, но к Гордеевой почему-то закралась уверенность, что он узнал много чего. 

«И вряд ли кто-то, кроме Шрама, знал, до чего он смог докопаться».

Сидя в опорнике с полупустым стаканчиком остывшего кофе, Арина внимательно изучала документы. Несмотря на то, что информации было немного, она оказалась настолько разнообразной, что у Гордеевой сложилось впечатление, будто перед ней сборник данных из разных периодов жизни, вырванных из нескольких источников наугад, объединённый одним именем — Леонид Вениаминович Дятлов. Школьные данные, результаты конкурсов, генеалогическое древо, информация о близких родственниках, скан из тюремного журнала посещений с пометками красным маркером, читательский билет из местной библиотеки, оформленный несколько лет назад.

Арина пыталась понять, для чего вообще Джокеру могло всё это понадобиться, ведь часть того, что он нашёл, будто вообще не имела никакого смысла. Но решила, что он просто хотел собрать всё по крупицам, и не стала заостять на этом внимание.

Хотя... 

— Ах, ну да, — пробормотала Гордеева, вспомнив недавние слова Ворона о том, что Лёня живёт в Питере всего пару месяцев, но никак не лет. — Тогда в этом действительно есть смысл.

Следующей на глаза попалась выписка из Тихвинской больницы, датируемая 14.06.2023. И тут Арина напряглась. Стала тому виной профессиональная подозрительность, или роль сыграло чутьё, но она решила, что такого совпадения быть просто не может. Ближайшая больница к месту, где держали Солнцеву и Комолова; инициалы лечащего врача, идентичные тому, кто сейчас наблюдал за Комоловым — фамилии доктора Арина, увы, не запомнила. И это могло быть обычным, самым наибанальнейшим совпадением, никак не относящимся к делу, но она не могла не проверить. 

— Посмотри, пожалуйста, фамилию врача, который осматривал Комолова и Солнцеву, — сказала она, как только Скворцов ответил на звонок. 

— Белов, — тут же ответил Сергей, словно нужная Арине информация буквально лежала у него перед носом, ожидая своего часа. — А чего ты вдруг?

— Полтора года назад Дятлов лежал в той же больнице с воспалением аппендицита, его лечащим врачом был Белов Н. А. 

Переключившись на ноутбук, Арина быстро вбила в полицейский поисковик название больницы и имя врача, надеясь найти на него что-нибудь ещё интересное. Быть может, ещё одного специалиста с такими же инициалами, который бы поставил под вопрос её подозрения или вовсе их развеял. Но обнаружился один лишь «Белов Николай Андреевич, врач-терапевт» с большим нюансом.

— С сентября двадцать третьего года стал работать в отделении терапии, хотя до этого был хирургом. После... — Прочитав одну строку несколько раз, Гордеева с удивлением хмыкнула. — После неудачной операции подделал документы, чтобы скрыть врачебную ошибку. Дело быстро замяли, так как он был на хорошем счету и до этого случая подобных инцидентов не было, к тому же пострадавшему выплатили компенсацию в размере семиста тысяч. 

— Теперь даже не знаю, повезло ли Марине и Джокеру с врачом, — протянул Серёжа, внимательно слушая. 

— Когда мы приехали в больницу, Воронов сказал, что Белов очень хороший врач, так что с одной стороны повезло. А вот с...

Арина застыла с открытым ртом, глядя на экран ноутбука и данные пациента, после лечения которого Николай Андреевич был переведён из хирургов в терапевты. Ксерокопия паспорта загрузилась за считанные секунды, и Гордеева просто не могла сдержать восклик удивления. Имя и фамилия пациента ей знакомы не были, но вот фотография узналась сразу, потому что Арина видела этого человека только сегодня. Моложе, без шрама на щеке и меньшим количеством морщин в уголках глаз, с более длинными тёмными волосами, собранными в хвостик. И всё равно она его узнала. 

— Он оперировал Бражника. Кажется, я знаю, где искать наших подозреваемых.

***

Вениамин Сергеевич медленно открыл глаза и сел на кровати, чувствуя неладное. Голова немного кружилась и гудела от усталости и напряжения, и только темнота палаты облегчала недомогание. Но стоило ему выйти в освещённый лампами коридор, как трость стала лучшим другом и помощником, позволяющим удержать равновесие и не распластаться на полу у стеночки. У соседней палаты сидел Шрам, оберегая покой лучшего друга и монотонно постукивая по подлокотнику кресла подушечками пальцев. Тихо, почти беззвучно. 

— Саша не просыпался? — спросил Ворон, подходя ближе. Наконечник трости глухо стучал по плитке.

Дёрнувшись, Виталя подскочил со своего места и на пару секунд виновато опустил голову, словно ему запрещалось сидеть. 

— Нет, Вениамин Сергеевич. — Он посмотрел на дверь палаты Джокера, что-то обдумывая, а затем добавил: — Тут... Солнцева приходила. 

Сделав глубокий вдох, Ворон медленно кивнул.

— Повезло девочке, не так сильно досталось. Хорошо, что скорую успела вызвать. 

Шрам согласно покачал головой, не сводя взгляд с двери — возможно, у глубине души он просто надеялся, что она откроется, и на пороге появится Саша. С привычной ухмылкой, будто ничего серьёзного не произошло и вообще «нечего кипиш подымать». Поначалу Вениамин именно так расценил поведение Витали, но потом предположил иное — или просто всё понял.

— Она ещё там?

— Да, — ответил Шрам и обернулся. — Извините, Вениамин Сергеевич, я должен был сначала с вами это обсудить. 

— Ничего, всё нормально. — Ворон с едва заметной беззлобной усмешкой похлопал его по плечу. — Зато теперь я хотя бы знаю, что ей не всё равно. 

«Надеюсь, что как только Марина с Джокером окажутся на свободе, твой сынок к ней на пушечный выстрел не подойдёт». — Вспомнились слова Рыжова, и Вениамин Сергеевич едва не засмеялся. Так и хотелось посмотреть на него и ткнуть носом, при этом говоря:

 «Ну, и что ты теперь скажешь?»

Разумеется, никто и никогда не узнал бы от самого Воронова, что всё идёт согласно его плану, разработанному в компании с одним очень хитрым подполковником. И встречи, и общение, и «слив информации», которая и без Марины с Джокером прекрасно известна королям шахматной доски. Просто они с самого начала оказались куда внимательнее тех, кто до сих пор ничего не понял. 

Чувство тревоги постепенно начало отпускать, и Ворон уже хотел было вернуться к себе, но тут в другом конце коридора раздались шаги, и они с Виталей обернулись, ожидая появления неизвестного. О том, что это враг, не могло быть и речи — у больницы дежурили полиция и люди Ворона, в том числе и в самом здании, рассредоточившись от входа в корпус до палаты. 

Вывернув из-за угла, в их сторону шёл Николай Андреевич, держа в руках пару пластиковых стаканчиков с чем-то дымящимся. 

— Я как знал, что вы не спите, — произнёс врач с дежурной улыбкой, — поэтому принёс вам чай. Один успокаивающий, один бодрящий.