Глава 22

— Ты точно в порядке?

— Да. Забей, у нас нет на это времени.

Когда Марина заметила, что с Сашей явно что-то не так, он по привычке только отмахнулся. Казалось, сам воздух постепенно влиял на его состояние — сомнительный кислород со множеством всякой дряни, осевшей на поверхностях старых вещей, которые со временем оказались никому не нужны. Каждое неосторожное движение поднимало столбы пыли, что делало дыхание ещё тяжелее. 

Джокер не мог не заметить, что на Марину окружающая среда такого воздействия не имела, но его это не напрягало. Заставляло задуматься, не без этого, но вместе с тем вызывало чувство облегчения: если станет совсем херово, то он ни себя, ни её отсюда не вытащит, а так на горизонте маячил шанс хоть у кого-то. 

По этажу они передвигались медленно и осторожно, опасаясь нарваться на ловушки или создать лишний шум. Длинный коридор и множество комнат создавали ощущение тёмного лабиринта и жутких компьютерных игр, откуда нельзя выбраться, не повредив себе психику или тело. Некоторые двери оказались заперты, и Саша не стал это исправлять, понимая, что в своём состоянии выдохнется уже на второй. К тому же он был совершенно уверен, что ни за одной из этих дверей нет выхода. Будто само строение больницы говорило о том, что ни лестниц наверх, ни дверей на улицу там нет и быть не может. 

Судя по цифрам в телефоне, они шарились по подвалу почти час, но так ни к чему и не пришли — разве что к проклятой лампочке в пустой комнате, где из мебели были лишь старый диван, табурет с отломаной ножкой и застеленный газетой стол, покрытый грязно-коричневой краской. 

— Начинаю подозревать, что идиот тут я, — протянул Саша, опираясь на стену. Ему казалось, что ещё каких-то пару часов, и он свалится либо в обморок, либо в очень глубокий сон. — Клюнул на лампочку и тебя сюда потащил. 

— Мы просто проверили, есть ли здесь выход, — сказала Марина, убирая телефон в карман и подходя к Джокеру. — Тебе надо посидеть. Отдохни пока, а я схожу обратно и посмотрю, что в той стороне. 

В ответ Саша вяло усмехнулся. Солнцева хоть и старалась казаться храброй и уверенной, но он отчётливо слышал слабую дрожь в её голосе и ускорившийся стук сердца, который было просто невозможно не услышать и окружавшей их тишине. И всё же Джокер не сомневался, что она действительно туда пойдёт. Будет от страха трястись, но пойдёт. Чтобы доказать, что может — если не ему, то хотя бы себе. 

— Нет уж. — Он оттолкнулся от стены, чуть покачнувшись, и выпрямился. — Пока могу, буду двигаться. 

— Саш, я справлюсь, — привычно заупрямилась Марина, но замолчала, услышав его смешок. 

— Я не сомневаюсь. Но ты сама сказала, что одного меня не оставишь. А я тебя и подавно одну туда не пущу. 

Солнцева смотрела на него долгим взглядом, в котором Джокеру не удалось прочесть ничего для него объяснимого. Может колебалась, брать его с собой или оставить и пойти в одиночку — Саша мог только предполагать, но не утверждать, потому что порой не мог понять, что творилось у Марины в голове. Как не мог понять и её к нему отношения. Догадывался, что они лишь играют друг с другом, хоть и на разных уровнях, но где-то в глубине души надеялся, что есть в их общении что-то настоящее. Хотя бы улыбки и разговоры ни о чём, когда они позволяют себе расслабиться. 

Марина была довольно симпатичной, упёртой и не давалась в руки просто так, как это было с большинством девушек Джокера. Слова о возможной влюблённости, сказанные в присутствии одного лишь Шрама, удивили даже Сашу — прежде он и не задумывался, что ему нравится... недосягаемость? Казалось, Солнцева из тех девушек, что ему никогда не светит, потому что он бандит, навечно прибитый к земле по другую сторону баррикад. Они не герои кино или романа, где подобные преграды ломаются в угоду сюжету. Обычные люди, которым нельзя, потому что ни братва, ни менты не поймут. Но ему развязали руки, и Марина согласилась на свидание.

Первое.

Второе.

Пятое, и...

Саша никогда не был идиотом, как считал Ворон. Терял голову от влюблённости, готов был оправдывать и защищать до последнего даже перед человеком, отдававшим ему самые жестокие приказы. Он видел, насколько спокойно все вокруг, не считая Рыжова, относятся к их «роману». Слишком спокойно. А ведь менты должны были стать теми людьми, кто запретит Солнцевой встречаться с бандитом или вышвырнет из органов к чёртовой матери. Но для них это словно вообще ничего не значило, и Джокер понял — это игра. Как со стороны Ворона, так и со стороны Завьялова, решивших свести своих пешек и заставить поиграть в любовь ради выгоды. 

Только вот, в отличие от Марины, Саша всё же чуть-чуть надеялся, что из этого выйдет что-то настоящее. Возможно, потому и злился на приказ Ворона и любовный спектакль — чувствовал себя Буратино, а хотелось человеком. 

— Ладно. — Марина кивнула и вытащила телефон из кармана, сразу включая фонарик. — Только пообещай, что сразу скажешь, если станет плохо. 

Отведя взгляд, она сразу шагнула в коридор, и в этот рад Джокеру её поймать не удалось.

***

Вениамин Воронов сидел за массивным столом, нервно постукивая по нему подушечками пальцев. До рассвета и назначенного на девять утра следственного эксперимента оставалось не так много времени, но даже эти полтора часа хотелось перемотать на скорости «3х». Беспокойство, страх, злость, напряжение — всё внутри перемешалось в клубок дикого хаоса, с которым невозможно было бороться. Наблюдая, как за окном постепенно проявляется светлая полоска горизонта, Ворон думал о том, что Саша не видит восхода солнца. В это утро и в предыдущее, когда никто и понятия не имел, что произошло и происходит до сих пор. 

Он вспомнил, как получил от Джокера последнее SMS, и теперь уже не был так уверен, что его отправил именно он, а не человек, надевший на них с Солнцевой мешки и затянувший крепкие верёвки. Люди Ворона всё ещё искали Сашину машину по всему городу, но пока безрезультатно. Конечно, была велика вероятность, что автомобиль перегнали во время похищения за пределы Санкт-Петербурга или даже области, но пока у них не было возможности это проверить. 

Звонок телефона раздался вместе со стуком в дверь. Бросив короткое «войдите», Ворон потянулся к звонившему гаджету, сразу отвечая. 

— Где вас носит? 

Голос грубый и напряжённый. Он ждал, что дверь распахнётся, и через неё в кабинет войдёт Лёня, который мог помочь найти Сашу, пусть и с ожидаемым нежеланием. Но на пороге появился Питон, а человек, находившийся в загородном доме, ответил в телефоне:

— Вениамин Сергеевич, Леонида Вениаминовича нет в доме. Мы всё обыскали. Ни его, ни документов, ни телефона. 

— Сбежал, значит, — протянул Ворон. Недолго помолчав, заговорил вновь: — Ищите дальше. Проверяйте камеры в посёлке. Он не мог просто испариться.

Разговор был окончен. Никто не задал ему ни единого вопроса — все всё прекрасно поняли. Допрос Леонида Дятлова отложился на неопределённый срок, как и возможность приблизиться к местонахождению Саши и Марины. Вениамин почему-то даже не сомневался, что его младший сынок знал, куда их отвезли: поделились с ним информацией, или может он сам участвовал в поиске места, где можно удерживать похищенных. 

Ещё больше Ворон злился, вспоминая их с Лёней разговор в момент, когда Джокер дышал последним воздухом свободы. О том, как к Саше подступиться, как называть его по имени. Лёня упорно делал вид, что Джокера опасался, хотя вполне возможно, что больше презирал или ненавидел, в противном случае вряд ли стал бы в этом участвовать. 

— Вениамин Сергеевич, — напомнил о себе Питон, отвлекая от размышлений. — Машину Джокера нашли. 

Все тут же встрепенулись, но особенно Ворон и Рыжовым.

— Где? — Их голоса прозвучали в дуэте особенно громко, разбудив Василису, которая слышно заворочалась на диване в соседней комнате. 

— В Киришах, — ответил Питон. Бегло посмотрев на Арину, продолжил: — Местная полиция обнаружила. Пробили по номерам, передали нашим. Вот Хвостов только что отзвонился. 

— Всё-таки решил присоединиться, — тихо хмыкнула Гордеева и повернулась к Ворону. — Коробицын наверняка туда уже кого-нибудь отправил. 

Тот медленно покачал головой, обдумывая дальнейшие действия. Теперь Вениамин не сомневался, что Сашу вывезли из города, может даже в те же Кириши. Разумеется, глупо бросать машину в том же месте, где спрятали двоих похищенных людей, но ожидать можно было чего угодно. 

— Я сам туда поеду. Питон, пусть Хвостов пришлёт точные координаты, где нашли машину Джокера. И тоже готовь машину — как только придёт ответ, сразу поедем. 

Не тратя время на лишние слова, Питон кивнул и вышел из кабинета, на ходу набирая номер участкового. 

От осознания, что они не сидят на месте, Ворону становилось легче. Появлялись зацепки, хоть какие-то. Напрягало лишь то, что сейчас придётся разъехаться по всей области — Шрам с группой для освобождения Шпагина находился по одну сторону Питера, а им сейчас придётся ехать в противоположную. Но для Вениамина было куда важнее быть ближе к Саше, пусть он ещё не знал, где его удерживают. 

— Мы за вами, — уверенно произнёс Рыжов, поднимаясь из кресла. 

Полоска горизонта становилась шире, солнце поднималось над Петербургом. Город оживал, вселяя надежду в потревоженные сердца. Вениамин Воронов держал телефон и раз за разом перечитывал последнее Сашино сообщение:

«Отлично. Из-за снега в пробке стоим, надеюсь через час быть дома».

«Час слишком затянулся, Саша...» 

***

Марина шла вперёд, освещая путь фонариком и периодически оборачиваясь на Джокера. Его состояние ей совершенно не нравилось, даже беспокоило. Казалось, он стал бледнее, а каждый шаг давался с трудом, хоть он и не жаловался. Попытки заставить Сашу хоть немного посидеть и отдохнуть успехом не увенчались — его упрямство Марину злило, но она понимала, что не может ничего ему высказать, потому что собственное упрямство было ещё хуже. 

— Не отвлекайся, — хмыкнул Саша. — Если я свалюсь, ты сразу об этом узнаешь. 

Привычный шутливый тон и с каким-то тревожным безразличием брошенная фраза только подлили масла в огонь. 

— То есть тебе настолько плохо, что ты можешь упасть, но всё равно даже посидеть не хочешь?

— Не цепляйся к словам. — Джокер закатил глаза, продолжая идти следом. 

Ему действительно было хреново, и эта хреновость только прогрессировала. Возможно, прежде он не ощущал ни слабости, ни головокружения лишь потому, что сидел неподвижно, привязанный к стулу. А сейчас движение выматывало. Но останавливаться он не собирался. Саше хотелось убедиться, что хотя бы Марина приблизится к свободе. Может, вдохнуть свежего воздуха, прежде чем отключиться на какое-то время. 

«Или навсегда», — мелькнула неприятная мысль, оседая на подкорке как осознание, что он может и не выбраться. Осознание, которое преследовало его в каждой опасной ситуации, будь то перестрелка или самая обычная встреча с конкурентами Ворона, которая могла пойти не по плану. 

Только вот на глазах девушки, которая ему нравилась, умирать как-то не очень хотелось. 

Впрочем... Вряд ли Марина по нему горевать будет. 

Путь казался куда дольше, чем в первый раз — возможно, потому что Саше становилось только хуже. Он шёл чуть медленнее, придерживаясь рукой за стену, чувствуя шероховатости облупившейся краски и скопившуюся за долгие годы грязь. Ощущение мерзкое, но безвыходное. 

Солнцева ушла вперёд на пару метров, опустив свет фонарика, чтобы покрыть большую площадь. Она всё так же иногда оборачивалась на Джокера, но больше ничего не говорила. Шаг за шагом приближаясь к последней двери длинного коридора, Марина внезапно остановилась и замерла. 

— Ты чего? — Саша нахмурился, глядя ей в спину.

— Воздух свежее, — пробормотала она, и в следующий момент раздался тихий писк телефона. Солнцева вздрогнула, быстро подняв экран к глазам. Она испугалась, что зарядка почти закончилась из-за длительного использования фонарика, но к огромному счастью с ней всё было в порядке. А в левом углу мелькнули полоски появившейся сети. — Связь появилась!

Обернувшись, она с широкой улыбкой посмотрела на Джокера, даже не думая о том, что её пара секунд и она разревётся от облегчения. Словно их проблемы закончились в одно мгновенье. 

Саша блёкло усмехнулся и качнул головой.

— Беги. — Его взгляд скользнул по двери, за которой, очевидно, был их путь к свободе. 

И Марина побежала. Потянула на себя последнюю преграду и ворвалась в поток морозного, свежего воздуха, гулявшего по лестнице, ведущей наверх. Сквозь окна пробивался утренний свет, позволяя видеть всё вокруг.

— Подожди, я сейчас!

Быстрым шагом Солнцева взлетела по лестнице и вышла на улицу через пустой дверной проём, осматриваясь. Они находились на заброшенной территории недалеко от дороги, по которой проехала единственная машина. Не теряя времени, Марина нашла в телефоне карты, чтобы определить, где они сейчас находятся. 

— Тихвин. — Марина свела брови к переносице, понимая, что они довольно далеко от дома, хотя всё ещё в Ленинградской области. — Саша, мы рядом с Тихвином! — крикнула она, набирая номер полиции. Нужно было сообщить своим, где они сейчас находятся. Спустя четыре гудка ей ответили, и Солнцева изложила всю ситуацию, прося сообщить об их местоположении в Охтинское РОВД. — Ну всё.

Выдохнув с облегчением, Марина обернулась к зданию. Она ожидала, что Джокер уже успел подняться следом, но за её спиной никого не было. 

— Саш?

Тревога снова накатила, и сердце забилось быстрее. Шаг через порог.

Он сидел на лестница, прислонившись спиной к стене. Закрытые глаза, слабое дыхание. Стало понятно, что Джокеру гораздо хуже, чем он показывал. Спустаясь по бетонным ступеням, Марина чуть не споткнулась, но успела в последний момент ухватиться за перила. 

— Саш!

— Не кричи только, — слабо проговорил он. — Я сейчас чуть-чуть посижу и встану. 

Только Солнцева понимала, что это всего лишь попытка её успокоить и нежелание жаловаться на своё состояние. Обычное для Комолова поведение, совсем Марине непонятное. На следующие её слова он уже не отозвался, как и на попытку растормошить. Когда Марина звонила в скорую, Сашино дыхание стало почти незаметным, а кожа под её пальцами холодной как лёд. 

На колено упала первая слезинка, мгновенно впитавшись в чёрные брюки, пока Солнцева набирала номер, который помнила наизусть.

— Папа...