Глава 27

Первым пришло обоняние. Резкий, химический запах всё ещё жёг слизистую, но теперь к нему примешивались другие, более густые и тяжёлые ароматы — запах сырой земли, старого камня, затхлой воды и чего-то металлического, ржавого. Воздух был спёртым, тяжёлым, им было трудно дышать даже без мешка на голове. Потом – зрение, ограниченное чем-то похожим на чёрный полиэтиленовый пакет. Следом за ними – слух: топот ног был глухим, постукивание пальцев об металл отдавалось глухо, а чей-то кашель расходился не эхом, а угасал в тесном пространстве. И наконец – тупая боль, расходящаяся от места удара в висок по всему телу, казалась громче в этой давящей тишине.

Я сидела на стуле, жёстком, металлическом и холодном. Пыталась пошевелить руками, но обнаружила, что те были связаны за спиной, вероятнее всего верёвкой, а ноги привязаны к ножкам, так, что я не могла сделать и движения, а все попытки отдавали саднеющей болью, как порез бумагой. Паника накатывала, словно лавина, перекрывала доступ к воздуху, которого и так было катастрофически мало. Я в подвале. Глубоком, старом, пахнущем землёй и забвением.Ещё чуть-чуть и я готова плакать.

В голове проносились сотни мыслей, они от страха смешивались в кашу, липнущую к телу, и усиливали головную боль. Как там Саша, Кира и Наташа? Они заметили мою пропажу?  Они ищут? Влад. Он уже знает? Он предупреждал, кричал неспроста, только я поняла это только сейчас, когда алкогольного опьянения будто и не было, а голову пронизывает тупая боль, смешанная с чувством тревоги и страха. Поцелуй был способом отрезвить меня, привести в чувства и сказать «стоп».

Я стараюсь дышать глубже, настолько насколько позволяет пакет на голове. «Дыши, глубже…дыши, давай» Подбадриваю сама себя, пытаясь отогнать самые страшные мысли. «Они не стали меня убивать, значит, у них есть какой-то план, а это время» Продолжаю, в рознь с тем, как ощущаю себя. «А если они решили, что пытки это лучший вариант? Нет, зачем им это?» Миллион противоречий усиливает тошноту, подходящую к самому горлу. Вопрос «Зачем?» звучит глупо. Совсем глупо. Ведь я в «их» мире, полном грязи и крови.

Яростный диалог с самой собой прервали шаги. Не торопливые, а размеренные и властные. Они приближались, и с каждым шагом по земляному полу сердце заходилось, пытаясь вырваться из грудной клетки. Я инстинктивно вжалась в спинку стула, хотя это и не могло меня защитить. Мне не сбежать. Я в ловушке.

Шаги замерли прямо передо мной. Я чувствовала себя экспонатом, потому что ощущала чужие взгляды на себе, такие острые и тяжёлые даже сквозь пластик. Пальцы, горячие и уверенные коснулись моей макушки, ухватились за волосы вместе с пакетом. Рывок – и моя голова свободна. Я зажмурилась из-за резкого жёлтого света исходящего от лампы, висящей на оголённом проводе, на закопчённом потолке. Глаза жгло, от чего одинокая слеза покатилась по моей щеке.Но стоило им привыкнуть, и передо мной возник он. Марсель.

Он стоял, засунув руки в карманы идеально сидящих молочных брюк. Одетый с иголочки, как всегда. Он смотрел на меня с азартом в глазах, но на лице виднелась совсем неуловимая и скучающая улыбка. Он ждал. Стоял здесь, среди заплесневелых стен и ржавых бочек, его безупречный вид не вязался с этим местом. Ему под стать кожаные салоны дорогих автомобилей и роскошные рестораны с мебелью из благородной древесины. Но Марсель здесь. Там, где должна быть его гнилая душа, скрытая за утончённой и элегантной одеждой и сладкими речами. Эта плесень на стенах – его скверна.

— Ты наконец-то очнулась, мой ангел, - его голос был мягким, но в сыром подвальном воздухе он приобретал металлический, неприятный оттенок. — Было безумно тоскливо сидеть тут в ожидании, - он наклонился ко мне, его рука легла мне на подбородок, поднимая голову выше. — Прости, что без лимузина и цветов. Просто ты меня разочаровала, - он сделал грустное лицо, уголки его губ поползли вниз, а веки чуть прикрылись. — Так что придётся покаяться за содеянное.

Я попыталась что-то сказать, но из-за обезвоживания мой язык будто прилип к нёбу. Я сглотнула, чувствуя, как в горле скребут крупицы песка.

— Зачем… всё это? – прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и беспомощно. Вопрос вновь совсем глупый, но он был единственным правильным из сотни в голове. Вмиг наигранная грусть на мужском лице сменилась насмешкой. Он рассмеялся, и звук этот, лишённый всякой теплоты, отскакивал от стен.

— А ты как думаешь? – его голубые глаза, сиявшие прежде фальшивой нежностью, сейчас были пусты и холодны, как лёд. От одного его взгляда мне хочется зажмуриться, спрятаться, а лучше сбежать. Но я не могу, его рука до боли сжимает нижнюю челюсть, показывая, что ситуацией управляю вовсе не я. — Ты же так хотела узнать, что я прячу, ангел. Не нравится? – он улыбается, убирает руку с моего подбородка, и совсем невесомо касается моей щеки, от чего я дёргаюсь назад. Это движение совсем бессмысленно, оно лишь заставляет запястья моих рук засаднить, пока из груди Марселя вырывается очередной смешок. — Ты сказала, что сделана из металла, - он всё же прикасается к моей щеке, заправляет прядь за ухо, совсем нежно и ласково. Это прикосновение хуже любого удара. — Я всегда проверяю прочность металла. Слой за слоем. Пока не доберусь до сути. До той самой мягкой, трепетной сердцевины, что прячется внутри каждой сильной женщины. Думаешь, ты первая? – последнее предложение отдаётся жжением в груди. Я сжимаю челюсть до скрежета зубов, дёргаю головой, скидывая мужскую ладонь, и Марсель покорно отходит назад.

— Ты… ты… - куча оскорблений крутится на языке, но я не могу вымолвить хоть одно. Я лишь чувствую как ярость, и ненависть бушуют внутри, как руки сжимаются в кулаки, и как кровь стынет в сосудах. Мне хочется его ударить, расцарапать лицо и испачкать костюм. Мне хочется отмстить, отстоять права тех девушек, что пострадали от его лживых фраз и нежных рук, но я лишь беспомощно дёргаюсь на стуле, пока злость переходит в слёзы.

— Что я? – мужчина склоняет голову на бок, смотрит с интересом, наслаждаясь моей беспомощностью. Ему нравится. Наслаждение отражается в его глазах, где зрачок заполнил почти, что всю радужку, в квадратной улыбке и в пальцах правой руки, что пересчитывают каждую фалангу на левой. — Монстр? Урод? Убийца? Ты можешь использовать всё, что тебе нравится, моя бабочка. Можешь прятаться за спиной Павлющика, но только подумай, он ведь ничем не лучше меня. Думаешь, он с должниками в нарды играет? А, нет, наверное, в шахматы или покер? – Марсель начинает расхаживать по помещению, размеренно и спокойно. А меня передёргивает от чужой фамилии. Он знает.

— Он не использует и не убивает девушек! – кричу, защищая Влада так, словно это стоит моей жизни.

— А убийство всех остальных это неважно для тебя? А как же закон, ангел? Или ты настолько сильно доверилась этому мужчине? – он остановился у ржавых бочек и облокотился на них, не боясь испачкаться, и вновь издал смешок, разливающийся гневом по моим венам. — Надеешься, что он тебя спасёт? Он даже не смог тебя защитить, притворившись каким-то жалким неизвестным, - мужчина смотрит на меня выжидающе, а я столбенею. Вот только не знаю от чего именно. От того, что Тронов знает даже то, что находится в моём телефоне, или от того, что неизвестным всё это время был Влад.

Воздух словно вышибло из лёгких. Мысль ударила с такой силой, что на мгновение перекрыла даже страх. Всё это время… Все эти сообщения, предупреждения и слова поддержки. Всё это время это был он. Влад. Притворяясь кем-то другим, следя за мной, подбираясь ко мне с другой стороны, он пытался... уберечь? Контролировать? Спасти от самой себя? Просто играл? И я, такая наивная, велась на эту игру, гадая, кто бы это мог быть. Голова шла кругом, сердце бешено колотилось, сжимая и без того перехваченное горло.

— Да, ангел, - Марсель словно прочёл мои мысли, его голос прозвучал сладко и ядовито. — Твой мрачный рыцарь в сияющих доспехах. Как романтично. Жаль, его рыцарство заканчивается там, где начинаются его собственные интересы. Он использовал тебя, как пешку. Как и я. Разница лишь в методе. Таков наш мир, такие как ты, лишь помогают нам, сами идут под дуло пистолета и криво косятся, думая, что в их рук бомба, которую они, если что смогут взорвать. Ты оказалась весьма полезна мне, знаешь ли, - он отталкивается от бочек и медленно идёт ко мне, его тень, огромная и уродливая пляшет на стенах. — Ему ты тоже помогла, раньше мозолила глаза, а тут вдруг начала общаться с его врагом. Ты идеальный канат, чтобы подобраться к своей цели, мой ангел, - мужчина улыбнулся совсем лукаво, и принялся стягивать с себя пиджак, кидая его в сторону. — Но ты сыграла свою роль, так что теперь я могу поиграться. Насколько тебя хватит?

— Не надо! – вырывается крик из моей груди, когда я замечаю, как Марсель начинает разминать запястье и сжимать пальцы в кулак до побелевших костяшек. 

— Не надо! – передразнивает он меня, и его голос теряет последние следы притворной галантности, становясь плоским и металлическим. — Это ты не должна была, ангел. Не должна была совать свой любопытный носик туда, куда не следует.

— Ты… ты монстр! Такой же, как и твой отец! – кричу, не подумав, получая в ответ лишь хлёсткую пощёчину. Она кажется оглушительно громкой в тишине подвала. Голова отскакивает вбок, в ушах звенит, а по щеке растекается жгучее тепло. Слезы выступают на глазах помимо моей воли.

— Ты можешь кричать сколько тебе угодно, говорить всё что хочешь, ведь всё это не больше, чем комплимент для меня, моя бабочка. Хрупкая бабочка, - его улыбка превращается в звериный оскал, пробирающий до дрожи. Он наклоняется ко мне, осматривает след от удара, а потом замахивается вновь, ударяя туда же. Разбивает мне губу грубым и сильным ударом, но я держусь, глотаю слюну и слёзы, стекающие по щекам в приоткрытые губы. — Ну же, скажи что-нибудь ещё!

— Ты… - я не договариваю, получая кулаком в живот с размаху. Воздух вырывается из легких с хриплым всхлипом. Я пытаюсь согнуться, но веревки не дают. Боль, острая и тошнотворная, разливается по всему телу. В глазах темнеет.

— Где твой металл теперь? - он наклоняется ко мне вновь, его дыхание обжигает кожу. — Где твоя стальная броня, следователь? Думала, сможешь играть с нами? — его голос доносится сквозь нарастающий гул в ушах. — Ты - пешка.

Он бьет меня снова. И снова. По ребрам, по плечам, по лицу. Я теряю счет ударам. Мир сужается до вспышек боли, до хриплого дыхания Марселя, до вкуса крови на губах. Я пытаюсь кричать, но получается лишь хриплый стон. Мысли путаются, сознание уплывает, цепляясь за обрывки, навсегда отпечатывая в памяти чужой безумный взгляд.

Я начинаю думать, что это конец. Что моя наивность закончится здесь, среди плесени, но тут сверху, сквозь толщу камня и земли, доносится приглушённый, но неоспоримый звук. Глухой удар, от которого с потолка посыпалась мелкая каменная крошка. Затем — отдалённые выкрики. Ещё один удар, более сильный. И потом — оглушительная, даже сквозь перекрытия, очередь из автомата. На всё это Марсель лишь хмыкает, удовлетворённо улыбаясь. А я использую всю свою надежду, все оставшиеся силы и надрывно кричу: — Влад! – за что получаю ещё раз по лицу.

— Ты всё ещё надеешься? Не бойся, он опоздает, как и всегда. Этот придурок чертовски медлителен, - Марсель усмехается, поворачивает голову в сторону стены, и я делаю тоже самое сквозь боль, испуганно охая, когда мужчина хватается за арматуру у самой стены. Он рассматривает её с наслаждением, крутит в руках, пачкая в крови, капающей с костяшек, томительно проводит по ней пальцами, а затем замахивается. Я инстинктивно сжимаюсь, жмурю глаза, невзирая на наливающийся синяк над бровью. Ожидаю очередного удара, но слышу лишь как верхняя дверь в подвал с оглушительным грохотом, от которого зазвенело в ушах, вылетает с петель. А когда открываю глаза, в проёме, окутанным клубами пыли и порохового дыма, стоит он.

Влад. Он кажется гигантом в низком проёме. Его бровь рассечена, а рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая напряженные мышцы предплечий и сбитые в кровь костяшки. В его руке — пистолет, но его взгляд прикован ко мне. Он видит всё: перекошенное от боли лицо, кровь на губах, беззащитную скованность. И в его глазах, обычно таких холодных, я вижу бурю — ярость, боль и что-то еще, от чего сжимается сердце.

— Отойди от неё, Тронов! – Влад кричит, стремительно спускаясь по ступеням вниз. В его голосе стальной металл, поблёскивающий страхом.

— Ты вновь опоздал! Как и всегда мой друг. Она уже в нашей игре, и ты знаешь, что будет дальше, - холодно произносит Марсель, делая стремительное движение так, что арматура со свистом рассекает воздух, обрушиваясь на моё плечо.

Глухой, костный хруст, и новая, ослепляющая волна боли. Я кричу, но звук застревает в горле, превращаясь в хриплый стон.За хрустом следует выстрел, пуля пролетает в паре сантиметров от головы Марселя, врезаясь в стену позади меня.

— Следующая – в колено, - констатирует Влад, двигаясь ближе, пистолет в его руках не дрожит. — Отойди от неё, - серые глаза метаются от меня к Марселю и так по кругу, они сменяются страхом и яростью за долю секунд. — И что? – блондин вновь разворачивается ко мне, ставит ногу на перекладину стула. — Убьёшь меня? Ты же сам её использовал, только чтобы отомстить за Николь, я ведь прав? Или тут дело в чём-то другом? Хочешь спасти нашу бабочку? – его взгляд скользит по моему лицу, и я вижу в его глазах торжество. Он рад, рад причинить мне боль, только чтобы сломать своего бывшего друга. Это то, чего он хотел. — Дай мне закончить начатое, а затем мы решим всё с тобой.

Он снова заносит арматуру. Его цель – моя голова. И в это мгновение мир проносится перед моими глазами, крик Влада разносится, будто сквозь толщу воду, голубые глаза человека напротив прожигают дыру в моих. Я вспоминаю всё, от и до, наше первое знакомство, комплименты, нежные прикосновения, так быстро сменившиеся тяжёлыми ударами. И с готовностью принимаю удар по голове. Боль, похожая на взрыв, расходится белой вспышкой, поглощающей звук, свет и меня. Череп будто раскалывается на сотню осколков. В ушах начинает звенеть пуще прежнего, оглушая окончательно.

Я успеваю лишь ухватить обрывки чужих образов, пока падаю вместе со стулом на пол. Я не чувствую удара о бетон. Я лишь ощущаю, как тьма, густая и вязкая, поднимается изнутри, заливая сознание, как вода затопляет трюм тонущего корабля. Мир плывет, распадаясь на обрывки. Смутная тень Влада, бросающаяся вперед с рыком, в котором слышны и ярость, и отчаяние. Ответный удар Марселя. Две фигуры, слившиеся в смертельном танце на фоне заплесневелых стен.

Где-то на грани исчезновения я уже ничего не вижу, лишь слышу выстрелы, глухие удары и…

— Амелия! – и истошный крик Влада, полный такого отчаяния, что он пронзает даже эту наступающую пустоту. За ними следуют его руки. Грубые, холодные от металла оружия, липкие от чужой крови, но они прижимают меня к себе с такой силой, будто пытаются вдавить обратно в рассыпающееся тело мою душу. Я чувствую судорожную дрожь, бегущую по его мышцам, слышу, как его сердце колотится в бешеном ритме где-то рядом с моим ухом, которое уже почти не слышит. — Держись... - его голос разбит, он трещит по швам. Он трясет меня, не давая уплыть. — Держись, Амелия, чёрт возьми...

Но все его слова тонут в нарастающем гуле. Это не звон, это – тишина. Глубокая, бездонная, всепоглощающая. Она тянет меня на дно, прочь от боли, прочь от страха, прочь от его рук. Мне хочется что-то прошептать, но всё что я могу это прохрипеть, скрываясь во тьме, и слыша в самом конце выстрел, болезненное шипение и чувствуя сухие губы на своем лбу.

Мы заканчиваемся здесь. Моё последнее ощущение — вкус его кожи, смешанный с солью моих слез и медью крови. И тишина. Глухая, абсолютная, бездонная тишина, что, наконец, забирает меня себе.

—————————–

потыкайте на звёздочки, заранее спасибо <3 мой тгк и тт: lilkuertovva, lilkuertcuts