Глава 25

Голову пронизывает боль, схожая с ударом битой. На часах у кровати цифры остановились на «16:45», а за окном всё ещё светит солнце, нагревая вторую половину кровати. Дневной сон это то, что ты на самом деле ненавидишь больше всего, но только после него самого, ведь до, это единственное о чём ты можешь думать. Хотя я, скорее удивлена, что вообще смогла сомкнуть глаза.

Всю ночь мы с ребятами не вылезали из кабинета, сидели в одном и том же положении, и разминали свои спины лишь ради того, чтобы дойти до кофе-машины за новой порцией кофеина, что перестал бодрить ещё на третьей кружке. Давая своим глазам отдохнуть, я продолжала видеть перед собой страшные фотографии с изуродованным телом.

Мы искали всё, за что можно зацепиться, и, казалось бы, зная, чьих рук это дело, задача решаема на раз-два. Вот только на камерах пустота, свидетелей нет, а чужое ДНК растворилось в воде. Чувство безнадёжности вновь начало зреть в груди, и единственным, что не давало ему меня поглотить была обещанная помощь от Павлющика. Мне всё ещё было неприятно думать о том, что я вот так просто доверяю человеку, которого ещё пару недель считала худшим врагом. Но общая цель сближает? Вроде так говорится. В любом случае это был мой единственный шанс довести всё до конца. 

Это я твердила себе сидя за рабочим столом, и стоя у стола в бюро судебно-медицинской экспертизы, и слушая то, что нашёл судмедэксперт, и я думала об этом даже когда пришла домой.

Единственным, что смогло меня отвлечь от мысли о том, что перешагиваю собственные принципы, было неожиданное сообщение от человека, о котором уже успела забывать.

«Неизвестный»— Дела идут не очень, да? Вновь он. Тот, кто следит издалека, и тот, чью личность я так и не разгадала.

«Амелия»— Что вам нужно?

«Неизвестный»— Я всего лишь хотел тебя приободрить.

«Амелия»— Не стоит.

«Неизвестный»— Холодная, как ледышка.— Впрочем, продолжай.

«Амелия»— Не хотите рассказать кто вы?

«Неизвестный»— Нет. Я здесь, чтобы просто, если что предупредить тебя.— Так что, будь осторожна и продолжай доверять кое-кому.

«Амелия»— Что?

Но ответа не последовало, зато прибавилось загадочности к чужой личности. Под «кое-кем» он подразумевал Влада? Он считает его надёжным? Они знакомы? Все эти вопросы заедали в голове, что и так гудела от перенасыщения. И они мешали мне заснуть. Меня не покидало ощущение, что мой мир переворачивается на 180 градусов без моего участия, и что я, кажется, совсем схожу с ума. 

***

Не знаю, сколько точно я провалялась в кровати, но знаю точно, что чем ближе стрелка часов близилась к восьми часам вечера, тем сильнее билось моё сердце, гоняя кровь туда-сюда. Во мне бушевала буря: страх перемешивался с надеждой, заставляя руки дрожать.

И благо в этом треморе меня некому было уличить, двери открывали мне охранники, избавляя от позора. Мне хотелось казаться непоколебимой, словно эта встреча это не то о чём я могла только думать последние часы, и мои надежды не были выше небес. Я желала хоть каких-то улик.

Зайдя в кабинет, на меня сначала даже не обратили внимание. Павлющик сидел за столом, и я практически не видела его из-за спины его правой руки – Александра. Последний что-то говорил ему почти что шёпотом, пока Влад пускал клубы дыма в воздух.

— Я пришла, - я подала голос, дабы мужчины прекратили свой разговор, возможно не предназначающийся для чужих ушей. Особенно моих. Следователем в таком месте – всё равно, что белая ворона.

— Я рад, - послышался мужской голос, а за ним и еле уловимый скрип кожаного кресла. — Ты уже знакома с Сашей? – спросил он, а я кивнула головой. — Отлично! Он следит за Марселем с самого его приезда в Россию, так что ему есть, что рассказать о последних днях той самой медсестры. Присаживайся, - мужчина показал мне ладонью на диван, а я сначала даже не обращаю на это внимание, ведь это «следит с самого приезда» заедает в голове. Он всё равно следил бы за ним, даже не дай я согласия, точнее, он уже это делал, просто решил меня добавить в их компанию по «слежке».

— С самого приезда? – я всё же присаживаюсь на диван, а Влад садится напротив меня, пока Александр встаёт сбоку от него.

— Да, я думаю, мне даже не нужно объяснять причину, я сказал всё вчера, - он улыбается, но эта улыбка вовсе не от приятных воспоминаний или счастья. — Он расскажет тебе всё. Саша, начинай, - брюнет разваливается на диване, и подкуривает сигарету, наверное, чтобы скрасить момент чужих объяснений. Он был сосредоточен и деловит. Ни следа от вчерашней уязвимости.

— Вчера, когда он проводил вас госпожа, Марсель, уехал в район Химок и отвёз ту самую медсестру в промышленную зону. Вошёл с ней внутрь, и больше её видно не было. Тронов покинул это место ровно через час, - пепельноволосый выложил передо мной пару снимков сделанных из кустов, видимо неподалёку от заброшенного завода. На них отчётливо было видно, как из Rolls Royce Specter молочного цвета, выходит Марсель, а затем его помощник вытаскивает из салона автомобиля Елену Соколову, затем они входят внутрь завода, оставляя у входа двух мужчин спортивной комплекции. На последнем снимке Тронов покидает помещение один. — Это ещё не всё, через тридцать минут пятеро мужчин, включая помощника Марселя, вынесли тело в полиэтиленовом пакете и уехали в сторону реки, - он достаёт последнее фото и тоже кладёт его на стол. На снимке запечатлено, как пятеро мужчин выносят труп. Смотря на все снимки, я чувствую, как леденеют конечности, и как чувство тревоги разливается в груди. Но я стараюсь не поддавать виду, хоть страх и окутывает с ног до головы. Люди могут быть слишком жестокими. Я давно поняла это, но с каждым разом не могла отделаться от испуга. Я почему-то всегда представляла себя на месте жертв.

— У вас есть снимки изнутри. Конкретно во время убийства? – холодно спрашиваю я, пряча руки в карманы пиджака.

— Нет, это было слишком рискованно, - произнёс Влад, покачивая головой, на мгновение останавливая взгляд на моих руках, дрожащих так сильно, что видно даже через плотную костюмную ткань. — Но Саша пробрался на завод, пока они не вернулись, и нашёл там это. Покажи, - командует помощнику и Александр передаёт мне маленький зип-пакет с окровавленной пуговицей. Точно такие же были на рубашке трупа. И пока я рассматриваю улику, брюнет продолжает свой монолог. — ДНК Соколовой уже подтверждено. Анализ крови тоже ее. Это твоя улика. Прямая связь Марселя с местом убийства.

Я сжала пакетик в дрожащей руке и замолкла на пять минут, так что в помещении повисла тишина, разбавленная музыкой с танцпола. Мужчина тоже молчали, будто знали, что мне нужно всё обдумать. Ведь все эти улики считаются незаконными, и не будут приняты, если что в суде.

— Мне придётся выдать фотографии за свои, чтобы избежать проблем, -  сказала я, собирая фото со стола.

— Конечно.

— А ещё мне нужно съездить на этот завод самой, какой у него адрес? – я достала мобильный из кармана и открыла карту, намереваясь поехать туда ежеминутно. Время всё ещё стоит золота. Однако ответа на мой вопрос не последовало, лишь холодный и недовольный взгляд встретил меня, стоило поднять голову.

— Ты не поедешь туда, - отрезал Влад, а я вопросительно подняла одну из бровей.

— Почему? Мне нужно всё отснять.

— Это опасно.

— Но.. – заикнулась я, но не успела вымолвить и слова.

— Саша, подгони машину ко входу, - сказал мужчина помощнику кидая на него взгляд, а затем вновь вернулся ко мне. — Ты не поедешь туда одна, я буду тебя сопровождать. Навряд-ли ты имела до этого дело с головорезами, опыта мало. Я всё ещё не хочу, чтобы что-то случилось с тобой.

Он произнёс это как факт, не дав мне и возразить о том, что я проходила профессиональную подготовку, включающую в себя борьбу, тхэквондо и стрельбу из огнестрельного оружия, висящего у меня за боком. Влад лишь встал с дивана, и снял с вешалки своё пальто, молча указав мне на дверь. Всё решили за меня, подминая под себя. И может быть, я сказала бы что-нибудь колкое, но страх всё ещё витал вокруг меня, и именно он велел мне не рыпаться. Я всегда успею лишиться жизни и слиться с чернозёмом, проникающим в лёгкие и желудок.

***

В районе завода было тихо, лишь изредка проезжающие грузовики и машины по дороге неподалёку, добавляли звука. Павлющик не давал мне сделать лишнего шага, входил в помещения первым, осматривал на наличие посторонних и лишь тогда звал к себе. Мы осматривали каждый угол, искали хоть что-то, но всё было тщетно. Внутри всё блестело, и от этого было весьма досадно. Улики были старательно уничтожены, и лишь пара полиэтиленовых пакетов валялось в углу.

Мы разъехались спустя сорок минут, условились на том, что Влад сообщит мне, если сможет найти что-то ещё, или поймать кого-то из ребят Тронова, причастных к убийству. Он так же акцентировал внимание на том, чтобы я не действовала в одиночку, и звала его, в случае если придётся экстренно действовать. «— Не забывай, что я на твоей стороне, так что пользуйся мной, как хочешь» - брюнет произнёс это прежде, чем я захлопнула водительскую дверь. 

***

Спустя два дня после встречи с Павлющиком, я то и дело искала хоть что-то. Но судьба подарила мне радость только в виде владельца завода. Марсель Тронов – было в реестре, и если вспомнить о том, что он владеет мебельным бизнесом, то удивляться тут нечему. Идеальное прикрытие, всего лишь очередной завод. Вот только он не действует.

Я так же поделилась уликами собранными Александром с коллегами, те, сначала со скептицизмом глядели на фотографии и пуговицу в пакете лежащими на столе. Но после Юля взяла пакет со стола и скрылась в лаборатории, пока мы с Ярославом искали мужчин с фото.

В таком темпе мы проработали два дня, но доказательств, всё равно было не так много. Мы метались от дела к делу, дабы найти точное подтверждение взаимосвязи их между собой. Но паззлов было мало.

Выходя поздним вечером из Следственного Комитета, я остановилась на лестнице, чтобы раскрыть сумку и найти там ключи от машины, и пока я была занята перебиранием всего содержимого внутри, передо мной затормозило авто. Его остановка была резкой, так что скрип шин привлёк моё внимание, и я подняла глаза вверх, ожидая увидеть кого-то из сотрудников. Однако, передо мной стоял молочный Rolls Royce, а его водителем оказался никто иной, как Марсель. Мы встретились взглядами, а на его лице расцвела улыбка. Он опустил стекло вниз и приглушил музыку.

— Здравствуй, ангел.

— Здравствуй, - произнесла я в ответ, окончательно отрываясь от сумки и звеня наконец-то найденными ключами.

— Ты работаешь до изнеможения, как насчёт небольшого ужина в приятной компании? Уверен, ты голодна, - стоило ему произнести последнее слово, как мой желудок тут же отреагировал рыча. Хотя может это от страха?

— Ты прав, я голодна. Собиралась поскорее прыгнуть в машину и доехать до дома, - но даже если это страх, так бурлит во мне, я продолжаю быть непринуждённой.

— Предлагаю отменить ужин в одиночестве и всё же согласиться съездить со мной, поесть. Есть одно место, там прекрасно готовят китайскую лапшу, тебе понравится.

Я думаю пару минут, стараясь не замечать столь пристального взгляда и картинок, сразу всплывающих перед глазами.

Елена Соколова, ее изуродованное тело на фотографиях, полиэтиленовый пакет... Молочный Rolls Royce...

Сердце колотится где-то в горле, посылая в виски отголоски бешеного ритма. Согласиться — безумие. Но отказ... Будет ли он проявлением слабости, страха и неуважения? Нет, это будет упущением шанса.

Я следователь, что всегда ставит работу выше себя. Будь я простой девушкой впутанной во всё по случайности, то отказалась бы, сбросив всё на усталость, но сейчас я следователь, а он – мой подозреваемый. Он может этого даже не подозревать, однако, для меня это станет не простым ужином, а шансом. Шансом увидеть врага вблизи, услышать то, чего он не говорит вслух, найти щель в его броне.

— Я согласна, только поеду на своей машине, -  киваю головой, сжимая ключи в руке так, что зубчики ключа оставляют следы на коже.

Уголки губ Марселя ползут вверх, удовлетворённо и плавно. — Разумно, независимость прямое олицетворение тебя.

Марсель не теряет времени, скидывает мне геолокацию, и дожидается, пока я заведу свое авто. Его спокойная, почти ленивая поза у руля его иномарки кричала о полном контроле. Он знал, что я поеду.

Всю дорогу в моей голове зрел план, ведь я могу извлечь выгоду из столь спонтанной встречи. Нужно вести себя естественно, чуть уставши, чуть откровеннее. Сыграть на его предположительной симпатии. Пусть думает, что я опустошена и ищу точку опоры. Сделать его своим конфидентом? Опасная игра, но других карт на руках не было. Я повторяла про себя мантру: «Он всего лишь человек. Он может ошибиться. Заставь его ошибиться».

Так что стоило официанту оставить нас в уютном полумраке кабинки с ароматами имбиря и соевого соуса, я принялась рассказывать небольшие, дозированные отрывки о своей работе, отвечая на его расспросы с нарочитой легкостью: «Мы же достаточно близки, так что можно». Я говорила о выгорании, о давлении сверху, о том, как тяжело даются некоторые дела. Я осторожно, будто невзначай, вплела в рассказ историю медсестры, об Ульяне Кузнецовой, ожидала реакции на мои слова о том, что подозреваю, что убийца где-то рядом, почти водится с нами в одной воде. На его лице не вздрагивала не одна мышца, наоборот, он слушал, подпирая голову одной рукой, и то и дело отбрасывал мне комплименты. Со стороны он казался искренне восхищённым и сочувствующим, и от этого, если честно становилось не по себе. Он оставался непоколебимым.

Однако стоит мне заикнуться о том, что Елена покинула больницу на машине цвета топлёного молока – моя последняя кроплёная карта, прямой текст – происходят едва уловимые изменения. Они происходят не на лице, что остаётся таким же безупречным, они происходят в голубых глазах, в которых на мгновение будто проскальзывает, чья та тень. Они отражаются в палочках для еды в его длинных пальцах, что на долю секунды, буквально на одно движение, перестают наматывать на себя длинную лапшу. Замирают. — Машина цвета топленого молока? — наконец произносит Марсель, медленно возвращая палочки в движение. Его голос ровный, почти небрежный. — Интересная деталь. И каков же твой вывод, гениальный следователь? – он стреляет глазами, улыбается, вроде бы кокетливо, но от этой улыбки холод пробегает по спине.

— Вывод весьма прост, - сказала я, делая глоток зелёного чая, дабы смочить пересохшее от волнения горло. Понял ли он, что я уже что-то знаю? — Убийца человек не последний, он богат и самоуверен, и судя по своей жестокости, совсем бесчувственный. Он считает, что может остаться безнаказанным, но он ошибается.

Секунда после моих слов и помещение заполняется смехом Марселя, будто я сказала что-то смешное. — Очаровательно! Твой ум это весьма горячо, а твоя решимость чарует меня, - он отодвигает тарелку в сторону, облокачивается на стол, сокращая расстояние. От него пахнет дорогими духами, кожей сидений, а ещё от него пахнет властью, и вседозволенностью. — Однако, порой ты слишком много думаешь, - он тянется к моему плечу и убирает прядь волос назад, оставляя лёгкое прикосновение к шее. — И такие как ты могут выдумывать и конечно же ошибаться, - его пальцы поддевают пой подбородок,  заставляют смотреть в упор, глаза в глаза.

— О чём ты говоришь? – я гулко сглатываю.

— О том, что порой есть вещи, о которых лучше не думать и не знать. Чтобы не сломаться в будущем. Понимаешь? – он касается моих губ большим пальцем, а затем садиться так, будто ничего не было.

— Это моя работа, - чеканю я, сжимая салфетку в руке.

А Марсель продолжает смотреть на меня, не сводя глаз и не теряя лица, он лишь улыбается, подзывая официанта. — В этом и есть твоя проблема. Ты тащишь всех за собой в самую пучину, не взирая, на усталость и опасность. Не останавливаешься даже перед дулом пистолета, ведёшь себя так, словно всё знаешь. Ты бабочка… - он произносит это холодно, отвлекается на официанта, а после добавляет: — Только крылья слишком хрупки.

— О чём ты? Разве это плохо? – я смотрю непонимающе, внутри сжимаясь от страха. Тронов впервые такой холодный и строгий передо мной.

— Ничего особенного, просто говорю, что ты прекрасна как бабочка. Главное, чтобы тебя не сломали, - на его лице вновь расцветает улыбка, он встаёт из-за стола и протягивает мне руку. — Пойдём, провожу тебя до машины.

— А, да… спасибо, - я хватаюсь за его руку, что горячее моей в пару раз, и встаю из-за стола, позволяя вести себя через столы прямо к выходу.

Всю дорогу до машины мы шли молча, я чувствовала на себе его взгляд, оценивающий и тяжёлый. Мой разум лихорадочно работает, пытаясь проанализировать всё от и до.

Уже садясь в свою машину, мы с ним прощаемся.

— Спасибо за компанию, ангел. Это был прекрасный вечер, где ты позволила мне узнать твой мир, - он держит дверь, дожидаясь пока пристегнусь.

— И тебе спасибо, до встречи.

— До встречи, моя бабочка, - Марсель закрывает водительскую дверь, и машет мне рукой на прощание.

Я выжимаю сцепление, переключаю передачу, но прежде чем приотпустить педаль опускаю стекло, смотрю в его голубые глаза, что кажутся в сумраке чёрными, бездонными, и произношу на прощание, вкладывая в голос всю сталь, что только могу собрать в себе: — Я из металла, так что не бойся, не сломаюсь. У тебя не получится.

Секунда — и на мужском лице появляется ухмылка, широкая, уверенная, почти торжествующая. Он поймал вызов. Он ждал его. И я зеркалю её, отвечая тем же, не взирая на дикое волнение, бьющее под рёбра и заставляющее кровь стучать в висках. Это уже не маска, нет. Это оскал. Два хищника, обозначившие территорию.

Отпускаю педаль и жму на газ, срываясь с места так, что резина на миг взвизгивает по асфальту. Оставляю стоять мужчину одного, с его удовлетворением и азартом, растворяющимся в клубах выхлопа.

Мы поняли друг друга. Слишком хорошо. Он разгадал мой план в два счёта, он уже знал, что я знаю, кто сидит напротив меня и кокетливо улыбается, притворяясь галантным кавалером пытающимся огородить от проблем. Его слова были отточенным лезвием, они говорили между строк: «Я поймаю тебя». И теперь между нами совсем другая игра – не любовь, не флирт, а открытое пламя, разжигаемое с двух сторон. Он — чтобы расплавить мой металл, а я — чтобы спалить дотла его самоуверенное самомнение.

Вот только моя самоотверженность стоила мне дорого. Уже через пару сотен метров я съезжаю на первую же темную парковку, глушу двигатель и опираюсь лбом на горячий руль, пытаясь заглушить тяжелое, срывающееся дыхание. Ладони влажные, и я сжимаю ими руль так, пока костяшки не белеют. Игра в тени, в полунамёках и тайных расследованиях закончилась. Прямо сейчас, в свете фонарей, мы открыто объявили друг другу войну.

Теперь время идёт на секунды. И следующая пуля — моя. Или его.

———————————

потыкайте на звёздочки, заранее спасибо <3мой тгк и тт: lilkuertovva и lilkuertcuts