Глава 24

Я ищу в глазах напротив подвох, но лишь теряюсь, вдруг встречаясь с нарастающей лавиной нежности и страха. Я чувствую холод чужой кожи, контрастирующей с моей, горячей и потливой. И я ощущаю, как воздух вокруг нас становится тяжелее, давя на виски.

Его слова. Его мольбы. Его глаза. Всё это переворачивает целый мир внутри меня. Но как бы я не хотела выполнить просьбу Влада, я – единственная ниточка в деле с убийством модели и жены исполнителя. И если я оборву все связи с Марселем, то не дам душам убитых упокоится.

— Я…я не могу, - слетает с моих губ, и почему-то мне вдруг становиться стыдно, и я опускаю голову вниз. Взгляд цепляется за мою руку в кольце чужих, больших и грубых. От этой картины на сердце вдруг становится теплее, а мозг считывает это как что-то из разряда правильного. Словно так и должно быть. — Я бы хотела, но… тогда я потеряю хоть какой-то шанс на получение доказательств.

— Значит всё из-за доказательств? – мужчина спрашивает неуверенно, а я сначала киваю головой, позже добавляя несколько слов.

— Долг… - слово, и я поднимаю голову вверх, врезаясь глазами в чёткий профиль лица напротив. — А ещё я чувствую, что должна доказать, что со мной не стоит играть, - это предложение я произношу чётко, чем видимо интригую брюнета, что мгновенно поворачивает голову на меня. — Что я вовсе не глупа и наивна, а тоже могу закинуть ему на шею лассо.

— Но не лучше ли тогда просто оборвать с ним связь. Разве тогда ему не придётся отступить?

— Нет, я не могу так, - как бы Влад не пытался меня переубедить, я оставалась непоколебимой. — Я чувствую, что нахожусь на финишной прямой. Мне осталось лишь собрать улики, - и правда, одних лишь слов и чужих рассказов мало, нужно больше. И на самом деле, я жду, что мужчина назовёт меня чокнутой, и может даже разозлится, но в ответ на свои слова я слышу лишь обречённый вздох и спокойный тон голоса.

— Я помогу тебе. Найду доказательства, место, куда он увёз эту медсестру, прослежу за ним. Только ты, не подходи к нему слишком близко, - мою руку сжимают сильнее и смотрят на меня долго и со страхом.

— Разве это не опасно?

— Амелия, я продаю наркотики политикам, у меня на долгах весит больше половины нашего города, так что никакой Марсель не усугубит мою жизнь, - он говорит это, а я кажется, только сейчас вспоминаю, кто сидит рядом со мной и держит меня за руку. Его голову хотят все, и может об этом и не пишут в новостях, но покушений совершённых на его семью, больше, чем можно себе представить. Люди их боятся, но иногда их глаза застилает жажда власти и тогда, никакой страх не может остановить животную нужду.

Между нами повисает тишина, и пока я начинаю размышлять слишком громко в своей голове, Влад не спускает с меня глаз, явно жаждая ответа. Он сжимает мою руку, гладит большим пальцем будто инстинктивно, и будто боится отпустить, словно я могу испариться.

Его предложение о помощи было одновременно и спасательным кругом и ловушкой. Ловушкой для моего сердца, покрытого со всех сторон коркой льда. Довериться Павлющику? Тому, кого я годами считала врагом? Это было безумием. Но безумием ли, если он только что вывернул передо мной свою собственную боль, сделавшись уязвимым? Будет ли так действовать человек, что хочет воткнуть нож в спину? Нет, только если он не грёбанный псих, не боящийся того, что его болевую точку проткнут ножом в ответ. 

— Ты не должен этого делать, - наконец выдохнула я, спустя долгие минуты диалога с самой собой. — Это моя работа. Моя ответственность, - я пытаюсь отстраниться, когда чувствую, что еле ощутимые кончики ногтей начинают впиваться в кожу моих рук. Их хозяин протестует.

— Твоя ответственность -  остаться в живых, - его слова звучали как мантра, и раньше бы я удивилась чужой настойчивости, но теперь, после его рассказа, мой мозг сразу понимает – это его травма, он боится новых потерь. Вот только разве мы настолько близки? Вопрос звучит комично, стоит мне скользнуть взглядом вниз на наши руки. — Даже если он не знает наверняка, что ты копаешь под него, но он в любом случае догадывается. Ты не следователь для него, Амелия. Ты его марионетка, которую он рано или поздно потянет за ниточки. А ты и не успеешь опомниться, как вдруг окажешься под дулом пистолета из его жестокости и безразличия, стоит тебе прийти в негодность. Как Николь, - его голос дрогнул на последнем слове.

Это имя прозвучало как пощёчина. К моему сожалению, Влад звучал слишком правильно. Марсель уже перешёл черту, и если с ситуацией с Николь я не была знакома лично, то с той медсестрой… Мне хватило и телефонного разговора на балконе, чтобы убедиться, что с ней всё будет точно так же. Однако перспектива  работать с Владом всё ещё звучала весьма.. противоречиво. Она означала переступить через свои принципы, и коснуться жизни людей по ту сторону моей жизни, жизни построенной на законах и праве, и замарать руки криминальной жизнью Влада. Той жизни, с которой я встречалась лишь в зале суда.

Готова ли я к этому? Нет. Есть ли у меня выбор? Нет, но тогда это означает лишь одно, мой ранг ничего не значит и не имеет веса, чуть дело касается влиятельных людей. Это бесило, выводило из себя. Однако система хуже, чем может казаться на самом деле.

Вот только один вопрос всё же мучал меня до сих пор.

— Почему? – спросила я, впиваясь взглядом в его серые холодные глаза. — Почему тебе вдруг стало важно, что со мной будет? Потому что я похожа на неё? Или ты просто хочешь отомстить Марселю?

Влад усмехается с моих слов, но в этой усмешке не было и капли веселья, ровно, так же как и в его глазах. А мне важно, просто важно, чем вызвано его настойчивое желание защитить меня, чтобы не строить пустых надежд, что как назло уже теплятся в груди. Всё слишком быстро. Моё сердце бьётся слишком быстро.

— Я тебе уже говорил... ты многого не знаешь. Наши миры разные, они – зеркальные. Ты не знаешь, как жить в моём мире, какова цена этого мира. И среди этого хлама, по ту сторону, в зеркале я разглядел то, что давно позабыл. Тебя, - его слова обливали кипятком, а последнее слово отдавалось теплом в груди. Но ощущение обмана не покидало меня. Внутри меня горел страх, он стекал по спине и прилипал к спине.

— Мне нужно подумать, - я резко отдёргиваю руку, прикладывая немного усилий, и вскакиваю с дивана. — Всё это слишком для меня сейчас, - вздыхаю громко и тяжело и делаю пару шагов в сторону двери. Мне нужен свежий воздух, а ещё дистанция. Иначе, я перестану здраво смыслить.

— Думай быстрее, Амелия, - я оборачиваюсь на мужчину, что вдруг сжимает в кулак руку, что я ещё мгновение назад держала в ответ. — У тебя нет роскоши времени. Я буду ждать тебя завтра здесь, в восемь вечера. Придёшь – получишь улики, не придёшь, - брюнет замолкает на долю секунд, а его взгляд меняется на решительный. — я найду их без тебя. Но тогда тебе придётся бороться в одиночку, ну или с твоим коллегой, в любом случае, ты устанешь. Ведь бороться с Марселем будет сложно, а с его отцом ещё тяжелее.

Последняя фраза заставляет меня резко обернуться и изогнуть брови в немом вопросе, что я озвучиваю позже, наблюдая за тем, как Влад тянется вновь к сигаретам, отточено и механически поджигая одну из них.

— При чём здесь его отец? Ты что-то утаил от меня?

Меня бросало в дрожь лишь от одной мысли о том, что я знаю ещё не всё. Хотя казалось бы, куда ещё больше запутанных подробностей.

— Нет, ты просто не дала мне этого рассказать, встала в позу самостоятельной, и не хочешь принимать мою помощь, - он выпускает клубы дыма, стряхивает пепел в пепельницу. Он будто специально тянет время, мучает меня. Вновь. — Марсель, он сын любовницы Реуцкова, - мужчина мог бы не продолжать, мне не стоит и прилагать усилий, чтобы сложить в голове один плюс один. И от этих открытий я бледнею. — Об том знает только моя семья, по ряду причин. Марсель не только его наследник, но и правая рука, скрытая от чужих глаз. Так что, следователь Панкова, ты не просто начала охоту на убийцу, ты лезешь в наш с ним мир. Ты собираешься влезть в паутину.

От этой информации земля уходит у меня из-под ног. Но вместе с этим клубок в моей голове медленно распутывается, открывая жестокую и леденящую правду. Человек, с которым я флиртовала, человек, который водил меня на ужины и клялся в любви, оказался не просто ужасным человеком, он оказался сыном самого дьявола. Правой рукой человека, известного как любителя играться людьми, Сергей стоял за всем этим, а Марсель исполнял. И Василиса, Ульяна, Лев, все они были лишь разменной монетой. Разменной монетой в войне с «Ядом Аспида». И если я продолжу дальше, то стану частью их войны. Стану частью их мира, где моя жизнь всё равно, что маленькая муха.

— Я поняла, - тихо сказала я, направляясь к двери. — До завтра, - я хватаюсь за дверную ручку, открывая дверь, и оборачиваюсь напоследок. Павлющик смотрит на меня устало и обеспокоено, явно замечая, что мне стало совсем плохо. И он будто собирается встать и пойти вслед за мной, судя по его телодвижениям, но остаётся сидеть, не отрывая от меня взгляда.

— Охранник вызовет тебе такси. Я буду тебя ждать.

Это всё что он говорит мне, прежде чем я покидаю его кабинет, передвигаясь на ватных ногах. Выйдя на улицу, я вдохнула ночной воздух полной грудью, вот только облегчения так и не почувствовала. Голова шла кругом от шквала информации и противоречий. Довериться Владу? Воспользоваться его ресурсами? Всё это было против моих правил. Вот только эти правила не спасли Николь. И смогут ли они, если что спасти меня? Теперь я уже не была уверенна хоть в чём-то. Ведь если бы не Павлющик, сколько всего прошло бы мимо меня? Мне бы пришлось идти вслепую, не зная и доброй половины чужих скелетов в шкафу с деревянной дверцей карамельного цвета. Так что, наверное, я должна быть ему благодарна, и без раздумий согласиться на его условия. Вот только не сделает ли это ситуацию хуже? На этот вопрос ответить я не могу, потому что сейчас я уже не знаю, что ждать от будущего уготовленного мне шутливой судьбой. Это пугает больше всего. Страх стал сильнее, чем был когда-либо. Коснуться чужого мира, оказалось страшнее, чем я представляла раньше, пытаясь распутать дело родителей. Я больше не уверенна в том, осталась ли во мне былая решимость и отважность. Готова ли я, если что отдать свою жизнь?

Бурю из эмоций прерывает вибрация в сумке и ненавязчивая мелодия рингтона. В надежде на то, что это простой звонок со спамом я лезу в сумку, но, к сожалению, всё оказывается совсем не так. «Ярик» горит на экране телефона. Хоть бы это был обычный телефонный звонок.

— Ало?

— Амелия, ты, где сейчас? – голос коллеги звучит взволновано, и я уже понимаю, что ничего хорошего мне не стоит ждать.

— Я была на встречи. Вы нашли какую-то зацепку? – я отвечаю на вопрос, и задаю свой, параллельно садясь в только что приехавшее такси.

— Срочно езжай в отдел. Нашлась та медсестра, точнее нашли её.

— Живая? – зная всё, я всё ещё надеялась.

— Нет. Её тело выловили час назад из Москвы-реки…

— Чёрт… - слетает с губ. — Извините, мы можем поменять маршрут и поехать в Следственный Комитет? – водитель кивает одобрительно головой, и мы срываемся с места со свистом.

— Её пытали, - Ярик говорит это почти шёпотом, но я всё равно слышу.

Его слова заставляют меня вновь тяжело вздохнуть, и устало вымолвить: — Скоро буду.

Телефонный разговор обрывается, а я закрываю глаза, прислонившись лбом к холодному стеклу такси, чувствуя, что кажется, сейчас расплачусь.

Я надеялась, что мы успеем всё решить быстрее того, как Марсель начнёт обрывать концы, что мы спасём медсестру прежде, чем она сделает свой последний вздох. Что я наконец-то смогу спасти хоть кого-то в этом деле, но моя наивность играет со мной в злую шутку. Я давно должна была понять, что теперь в вечном проигрыше.

«— У тебя нет роскоши времени.» Отчётливо звенит в ушах, отдаваясь в виски. Влад вновь был прав, и это злит, доводит до слёз и желания кричать.

«Мы до последнего пытаемся отрицать чужую правоту, но когда приходиться встретиться с истиной, вспоминаем их слова. Слова, наполненные горькой правдой, без капли мёда или шоколада. Но ведь лучше сейчас, чем вообще никогда.»

***

В отделе царила мрачная тишина, а я выглядела как сорока в этих каблуках и длинном платье, среди коллег в брюках и свитерах. Но между нами было кое-что общее – усталость на лице и пара седых волос, тщательно скрытых за копной здоровых.

Я зашла в кабинет ровно в тот момент, когда Ярослав устало, тыкал пальцем в фотографии трупа и что-то бормотал себе под нос, а Юля сидела на краю стола и помешивала сахар в явно не первой чашке кофе.

— Амелия, ты приехала. Отлично выглядишь, - несмотря на усталость рыжеволосый всё равно находит силы сделать мне комплимент.

— Спасибо. Что у вас тут? – я кидаю сумку на диван и в спешке подхожу к столу, тут же кривясь от изображения на фотографиях. Ожоги от сигарет, гематомы на лице и теле, пара сломанных рёбер и пальцев. Всё это выглядело ужасно, и меня будто бьёт током от понимания, что это дело рук человека, что нежно поглаживал меня по щеке и крепко прижимал к себе. Мне вдруг начинает казаться, что я вся липкая, и от этого становится противно до тошноты.

«Дьявол может скрываться за пшеничными волосами и голубыми глазами, пока ангел выглядит темнее ночи»

— Ожоги от сигарет, сломанные кости, явно дело человека с проблемами с агрессией, - говорит Юля, устало потирая глаза. — Мне кажется, они что-то хотели от неё. Вот только что именно? Если она и так всё сделала как покладистая собачка…

Я не отвечаю на вопрос, а лишь молча беру чужое досье. Елена Соколова, 24 года, окончила медицинский колледж, работала меньше года в больнице. Ни родных, ни близких. Идеальная жертва для манипуляций.

— Она не случайная жертва, - прошептала я. — Её подставили. Заставили сделать укол Ульяне, а потом увезли и жестоко убили. Явно что-то пообещав до этого.

— Но зачем убивать Кузнецову? – Ярик озадаченно посмотрел на меня, а затем продолжил: — Её муж в тюрьме, признаёт свою вину, а она была еле живой, да и на его стороне.

Слова коллеги звучали убедительно, вот только это не простое дело, не то к которым мы привыкли.

— Слишком много свидетелей. Они надеялись тихо убрать Лихтич, но Кузнецов после слетел с катушек, напал на собственную жену, и дело получило большую огласку. Им это было не к чему, они лишь хотели так объявить войну Павлющикам, что больше не намеренны, играть в тихую.

— О чём ты говоришь? Какую войну и кто? – Юля начала задавать много вопросов, а Ярослав, кажется, начал понемногу вникать в суть сказанного мной, ведь знал всё дело от и до.

— Паутина, они объявили войну. Марсель - сын Сергея Реуцкова, - слова вырвались быстрее, чем я успела подумать о сказанном. Я хотела держать это в секрете, но это казалось неправильным поступком.

После моих слов лица ребят исказил ужас вперемешку с неподдельным удивлением. И, наверное, именно так я и выглядела почти час назад в кабинете Влада. Такие же наполненные ужасом и осознанием глаза, и ровно тот же срыв размеренного дыхания.

— Подожди, значит, мы сейчас буквально лезем в рой к пчёлам?

— Да, и я собираюсь, влезь в самое его сердце. У нас нет времени на отступление, - решительно заявляю я, прокручивая в руках фотографии. — Мы, Ярик, оказались с тобой на передовой, - холодно констатирую, пытаясь скрыть дрожь идущую изнутри.

Теперь у меня нет времени на размышления. Я уже и так в самом пекле.

————————————

потыкайте на звёздочки, заранее спасибо <3

мой тгк и тт: lilkuertovva