Глава тридцать пять

Камилла

Солнце вовсю било в глаза, потому что вчера нам было явно не до штор. Я открыла глаза и сразу почувствовала, какая в голове тяжесть. Тело было как ватное, а во рту пересохло, но всё это отошло на второй план, когда я вспомнила вчерашний вечер.

Рамиль лежал рядом и всё еще спал. Его дыхание было ровным, тяжелым, а лицо — непривычно спокойным. Я смотрела на него и не могла надышаться. Мой мужчина. Моя единственная опора. Тот, кто пошел в логово к моему отцу, зная, какой тот псих, и всё ради того, чтобы я больше не просыпалась в холодном поту.

Я перевела взгляд на его правую руку, и у меня внутри всё оборвалось. Бинт, который я вчера накладывала, снова промок. На белой ткани расплылось свежее ярко-красное пятно. Кровь. Опять эта чертова кровь. Сердце заныло так, будто это меня сейчас резали ножом.

Ну почему? Почему он всегда ставит меня выше себя? Он ведь мог просто забрать меня и уехать, мог не лезть на рожон, но он решил покончить с этим раз и навсегда. Пошел туда, подставился под удар, а потом еще, превозмогая жуткую боль, успокаивал меня, кормил с ложечки и баюкал, как маленькую.

Я вспомнила, как впивалась в него ногтями вчера, как истерила и не давала ему даже вздохнуть спокойно. Идиотка. Ему было больно, рука горела огнем, а он только шептал, какая я у него красивая и как сильно он хочет от меня дочку.

Слезы сами собой покатились по щекам. Я смотрела на это багровое пятно на бинте и чувствовала себя такой виноватой. Ну зачем я такая проблемная? Зачем ему всё это? Любой другой на его месте уже сто раз бы пожалел, что связался с дочерью Кадира, но только не Рамиль. Он выбрал меня со всеми моими страхами и прошлым.

Я осторожно, боясь даже вздохнуть, приподнялась на локте. Хотелось коснуться его лица, поцеловать каждый шрам, каждую морщинку. Мне было физически больно видеть его раненым. В голове крутилась только одна мысль: «Лишь бы он был в порядке. Пожалуйста, пусть он просто будет здоров».

Я поняла, что не могу просто лежать и смотреть. Нужно что-то делать. Надо перевязать его нормально, пока он спит, обработать эту рану еще раз. Я не имею права сейчас раскисать. Раз он стал моей защитой, то я должна стать его лекарем, его тихой гаванью.

Я попыталась медленно сползти с кровати, стараясь не качнуть матрас. Нужно найти аптечку, принести теплую воду и чистые салфетки.

Я на цыпочках, почти не дыша, прокралась к шкафу, где лежала аптечка. Пол предательски скрипнул, и я замерла, прижав руки к груди. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю комнату. Обернулась — Рамиль не пошевелился. Слава богу.

Я быстро набрала всё нужное: перекись, свежие бинты, мазь. Принесла тазик с теплой водой и поставила его на тумбочку, стараясь не стукнуть об дерево. Горло всё еще немного першило от вчерашней температуры, но мне было плевать. Я видела только его руку и это пятно, которое стало еще больше.

Осторожно присев на край кровати, я начала медленно, миллиметр за миллиметром, разматывать старый бинт. Пальцы дрожали, губа была закусана до крови — я так боялась причинить ему боль, что сама почти не дышала.

Когда я почти сняла последний слой, горячая ладонь Рамиля вдруг мягко легла поверх моей руки. Я вздрогнула и едва не выронила перекись.

— И долго ты собираешься меня пытать своей заботой, стервочка? — раздался его низкий, хриплый спросонья голос.

Я подняла глаза. Он лежал, чуть прищурившись от солнца, и на его губах играла та самая ленивая, любящая усмешка.

— Рамиль! Прости, я разбудила тебя? — я зашептала, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу. — У тебя бинт промок... кровь опять. Мне так страшно, что станет хуже.

Он медленно сел в кровати, не выпуская моей руки. Посмотрел на свою рану, потом на моё заплаканное лицо и тяжело вздохнул.

— Иди сюда, — он потянул меня к себе, заставляя сесть почти вплотную. — Ты чего опять сырость разводишь? Я живой, видишь? Рука на месте, голова тоже.

— Но тебе же больно! — я всхлипнула, указывая на порез. — Это всё из-за меня... из-за моего отца... Если бы не я, ты бы сейчас не истекал кровью.

Рамиль перехватил мою руку и прижал мои пальцы к своим губам. Его взгляд стал серьезным, почти строгим.

— Слушай меня внимательно, Камилла. Если я еще раз услышу, что ты винишь себя, я заставлю тебя перевязывать меня каждые пять минут до самого вечера. Ты — лучшее, что со мной случалось. А эта царапина... — он пренебрежительно кивнул на руку. — Она заживет. Но зато я теперь знаю, что ты у меня отличная медсестра.

Я сложила руки по бокам и нахмурилась.

— Тебе правда смешно, Рамиль? Мой отец мог зарезать тебя! Полностью, если что.

— Считай, что ты стала моим талисманом, стервочка. Мысль о том, что моя любимая жена ждет меня дома, просто не дает мне спокойно жить. Я хочу улыбаться. — Он пожал плечами и улыбнулся.

Я не выдержала и тихонько рассмеялась, вытирая последнюю слезинку. Его манера превращать любую драму в повод для улыбки всегда меня подкупала.

— По-моему ты наглеешь, Рамиль, — усмехнулась я, резким движением перекидывая ногу через него и опираясь коленями о его торс.

Я нависла сверху, лишая его возможности просто так уйти от ответа. В комнате сразу стало тесно и жарко. Я хищно, почти по-хозяйски, рассматривала его лицо: каждую черточку, щетину, которая колола мне ладони, и, конечно, глаза. В них сейчас не было той ледяной пустоты, с которой он смотрел на врагов. Там плескалось темное, густое варево из чистой страсти и какого-то фанатичного обожания.

Рамиль даже не шелохнулся. Он замер, затаив дыхание, и его ладонь — та, что была здоровой — уверенно легла мне на талию, притягивая еще ближе.

— Имею право, — хрипло отозвался он, не отрывая взгляда от моих губ. — Я вчера за эту наглость кровью платил, так что теперь буду брать проценты.

Я медленно провела кончиками пальцев по его скуле, спускаясь к подбородку. Внутри всё дрожало, но не от страха, как ночью, а от того мощного магнетизма, который всегда исходил от этого человека. Я видела, как расширяются его зрачки, когда я наклоняюсь ниже, почти касаясь своим носом его носа.

— Смотри не подавись процентами, — прошептала я, чувствуя, как его дыхание обжигает мне губы.

Он смотрел на меня так, будто я была единственным объектом в этой вселенной, заслуживающим внимания. В этом взгляде было всё: и обещание защитить, и желание подчинить, и готовность отдать за меня последнюю пулю.

— От тебя — приму любой исход, — он чуть сжал пальцы на моей коже, и этот жест заставил меня вздрогнуть. — Ты сейчас выглядишь так, будто готова меня съесть. Мне стоит начать бояться своего «талисмана»?

Я только усмехнулась, чувствуя себя невероятно сильной в этот момент. Его ранение, наш вчерашний ад — всё это только добавило остроты. Мы оба были на грани, и эта близость сейчас ощущалась как нечто жизненно необходимое.

Я не стала больше ничего говорить. Просто подалась вперед и сама навалилась на него, впиваясь в губы. Рамиль не раздумывал ни секунды — он сразу перехватил инициативу, отвечая так жадно, будто не видел меня вечность. Одной рукой он крепко обхватил мою талию, прижимая к себе, и я чувствовала, как бешено колотится его сердце.

Он перешел на мою шею, оставляя горячие поцелуи, от которых по коже бежали мурашки. Я выгибалась в его руках, закидывая голову, и просто ловила кайф от того, что он рядом. Мне было плевать на всё: на его рану, на разбитые шторы, на то, что случилось вчера. Я просто хотела быть его женщиной, чувствовать его силу и тепло.

— Рамиль... — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы. — Давай просто забудем про всё сегодня. Пожалуйста.

— Я только об этом и мечтаю, — прохрипел он мне в ключицу, и я почувствовала, как он улыбается.

Я прижалась к нему еще сильнее, почти до боли, стараясь слиться с ним в одно целое. Мои пальцы запутались в его волосах, оттягивая их назад, чтобы он снова поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза потемнели, в них горело такое неистовое желание, что у меня перехватило дыхание.

— Обещаешь? — прошептала я прямо ему в губы. — Никаких звонков, никаких дел. Только мы.

— Обещаю, — выдохнул он и снова накрыл мой рот своим.

Этот поцелуй был другим — не таким отчаянным, как первый, а долгим, тягучим и глубоким. Рамиль действовал уверенно, его ладонь медленно скользнула с моей талии выше, обжигая кожу под тонкой тканью сорочки. Я чувствовала каждое движение его тела, его силу, и это заставляло меня забыть обо всем на свете.

Он снова спустился к моей шее, покусывая кожу и тут же успокаивая ее языком. Я невольно зажмурилась, выгибая спину, и из моей груди вырвался тихий, довольный звук, похожий на кошачье мурлыканье.

— Ты сводишь меня с ума, Камилла, — прошептал он, переместившись к моему уху, и его горячее дыхание заставило меня вздрогнуть. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной?

— Делаю то же самое, что и ты со мной, — я приоткрыла глаза и хитро улыбнулась, проведя ногой по его бедру. — Ты сам сказал, что я твой талисман. Вот и терпи.

Рамиль хрипло усмехнулся и, перехватив мои запястья, слегка прижал их к подушке над моей головой. Он навис сверху, глядя на меня сверху вниз с такой любовью и жаждой, что у меня по спине пробежал электрический разряд. Его здоровая рука нежно очертила контур моего лица, заправила выбившийся локон за ухо.

— Я готов терпеть это вечно, — серьезно сказал он, и на секунду в его взгляде мелькнуло то самое обожание, от которого у меня таяло сердце.

Я освободила одну руку и осторожно коснулась его плеча, обходя место перевязки.

Я хотела чувствовать его кожу, его мышцы, знать, что он здесь, что он живой и настоящий. Мои поцелуи стали смелее — я покрывала его лицо, скулы и подбородок мелкими поцелуями, пока он не выдержал и снова не прильнул к моим губам, заставляя меня окончательно потерять связь с реальностью.

— Тебе сильно больно?..

— Уже нет. Я переживаю за тебя, Камилла. Ты нормально себя чувствуешь? Голова не болит?

— Отчего ей болеть?

— Тебе вчера было плохо. Температура же поднялась на фоне стресса. Не помнишь?

— Это пустяки. Я хочу забыть это.. Когда у нас получится нормально жить?

— Когда ебаный Кадир наконец-то сдохнет. Слушай, стервочка, твой отец — живучая тварь. Не думал, что с ним придется так заморочиться.

— Не поверишь, но я в курсе.. — Я устало хмыкнула и поглубже зарылась в подушки, чувствуя, как его рука собственнически прижимает меня к себе. — И подумать только, еще ведь где-то есть Кемаль.

— Его тоже надо найти. Я пытался, но поиски безуспешны, хоть и просил лучших ФСБ агентов, которых знаю помочь. Хрен с ним, ладно, я найду эту падлу и задушу голыми руками, честное слово.

Я смотрела на его профиль и видела, как ходят желваки на его скулах. Ярость в нем кипела настоящая, тяжелая

— А если не найдешь? Он ведь тоже может вечно прятаться.

— Безнаказанным остаться я ему не позволю. Пусть, блять, только попробует. Все, кто тронул тебя пожалеют, милая. Не переживай..

Он снова лег рядом и начал медленно поглаживать меня по макушке, перебирая волосы. Это движение было таким успокаивающим, что я невольно расслабилась, чувствуя, как уходит напряжение. Мне было жутко от мысли, что мой брат и отец всё еще где-то там, плетут заговоры, но когда Рамиль вот так обещал расправу, я ему верила. Каждому его слову.

— Ты слишком много на себя берешь, — прошептала я, закрывая глаза и наслаждаясь его близостью. — Тебе нужно восстановиться. Посмотри на свою руку... ты же не терминатор.

— Для тебя я кто угодно, — он поцеловал меня в лоб, и его голос стал совсем тихим. — Хочешь — терминатор, хочешь — твой личный цербер. Главное, лежи и не думай о них. Сейчас есть только эта комната и я. Поняла?

Я кивнула, вдыхая его запах. На мгновение мне действительно показалось, что мы в безопасности, и никакие Кадиры с Кемалями не смогут пробить ту стену, которую Рамиль выстроил вокруг меня

— Прости, просто боюсь за тебя.

— Мы с тобой говорили на счет извинений, — напомнил он, очерчивая невидимые линии на моем лице.

Голос у него был строгий, но в глазах всё еще теплилась та самая нежность, которую он позволял видеть только мне.

— А что такого? — не выдерживаю и смеюсь я, глядя на слишком уж серьезный вид Рамиля для такой простой ситуации.

Он замер, и его взгляд стал каким-то непривычно тяжелым, пронзительным. Он перехватил мою ладонь и прижал ее к своим губам, не сводя с меня глаз.

— Я серьезно, Камилла. Никогда не проси у меня прощения. Особенно за то, что ты за меня боишься или что-то чувствуешь. Я не достоин твоих извинений, понимаешь? После всего, через что я тебя провел, после всего этого дерьма с твоим отцом... Если кто-то здесь и должен вечно извиняться, так это я.

— Рамиль, ты чего... — я попыталась вставить слово, но он мягко прижал палец к моим губам, призывая дослушать.

— Нет, слушай. Я никогда на тебя не сержусь. Что бы ты ни сказала, как бы ты ни вредничала или ни капризничала — я не могу на тебя злиться. Ты — единственное светлое, что у меня есть, и я скорее себе руку отрублю, чем позволю себе на тебя сорваться. Поэтому забудь это слово. Перед тобой виноват только я. Всегда.

Я замолчала, чувствуя, как внутри всё затрепетало от его признания. В этом был весь Рамиль: жесткий со всем миром и бесконечно преданный мне. Он считал себя моим должником, хотя на самом деле он был моим спасителем.

— Ты слишком строг к себе, — прошептала я, поглаживая его по щеке. — Ты не идеален, но ты мой. И я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым за то, что просто любишь меня.

— Я буду чувствовать то, что должен, — хмыкнул он, и в его глазах снова промелькнула та самая теплая искра. — А ты просто принимай это. Он притянул меня ближе, утыкаясь носом в мой висок, и я поняла, что спорить с ним бесполезно. Он действительно не умел на меня сердиться.

— Все таки я тебя обожаю, Рамиль, — не выдерживаю и дарю ему улыбку. — Не зря я тебе в тот день провела экскурсию по Стамбулу..

— А я тебе говорил, что ты не пожалеешь, — подмигнул он и защекотал меня.

                                      *****

В подвале воняло сыростью, плесенью и дерьмом. Тяжелая железная дверь со скрипом отворилась, и я вошел внутрь. Шаги гулко отдавались от бетонных стен. Мои парни сразу вытянулись по струнам, освобождая мне дорогу.

В самом центре, привязанный к ржавому стулу, сидел он. Кадир.

Выглядел он паршиво, и это меня радовало. Весь заросший, в грязной одежде, замученный. Я специально отдал приказ не кормить его и не давать спать. Хотел, чтобы эта тварь на своей шкуре прочувствовала хотя бы сотую долю того страха, в котором он держал Камиллу все эти годы.

Как только я подошел ближе, старик дернулся. Его рот был плотно заклеен скотчем, но он начал мычать так сильно, что жилы на шее вздулись. Глаза налились кровью, рожа покраснела от ярости. Пытается строить из себя хозяина жизни, даже будучи в дерьме.

Я остановился в шаге от него и с холодной ухмылкой посмотрел сверху вниз.

— Что, Кадир? Не нравится гостеприимство? — я спокойно достал нож и начал вертеть его в руках. — А ты представь, как Камилле было «нравилось» ждать от тебя очередного удара.

Он снова замычал, брыкаясь на стуле. Я резко схватил его за волосы и дернул голову назад, заставляя смотреть мне прямо в глаза. Моя раненая рука пульсировала от боли, но сейчас мне было плевать.

— Заткнись и слушай, — процедил я ему в лицо. Голос был холодным как лед. — Твое время вышло. Ты думал, что ты бессмертный король, а на деле — просто кусок мусора, который я сейчас вынесу. Ты больше никогда не прикоснешься к ней. Даже не посмотришь в ее сторону.

Я кивнул парням, и один из них сорвал скотч с его рта. Кадир тут же зашелся в хриплом кашле, а потом выплюнул мне под ноги кровь вперемешку со слюной.

— Ты подонок, Рамиль! Ты настоящая тварь! Ассур! Ты должен гореть в аду! — Кричал он хрипло.

Я лишь самодовольно ухмыльнулся. Его крики для меня были как музыка. Я медленно провел кончиком ножа по его предплечью — легонько, чисто чтобы кожа разошлась и наружу выступила первая кровь. Старик дернулся, зашипел, а я с интересом наблюдал за тем, как багровая капля стекает на грязный пол подвала.

— В аду, говоришь? — я склонил голову набок, разглядывая его рожу. — Кадир, я там уже был. Вчера вечером, когда видел, как твоя дочь рыдает из-за тебя. Так что меня ты этим не напугаешь.

Я отошел на шаг и окинул взглядом стол, на котором мои парни разложили «инструменты». Веселое начало. Реально, не хватает только попкорна и 3D-очков, чтобы насладиться этим шоу в полной мере.

— Знаешь, — я задумчиво взял в руки тяжелые строительные плоскогубцы, пробуя их на вес. — Я долго думал, с чего начать. Ты ведь любил ломать людей, да? Особенно тех, кто слабее. Давай проверим, как ты сам держишь удар.

Кадир замер, глядя на инструмент в моей руке. Его бравада начала потихоньку сползать, уступая место животному страху. Он попытался снова что-то выкрикнуть, но я перебил его, постучав плоскогубцами по спинке его стула.

— Мы еще не дошли до плоскогубцев... — протянул я, хищно улыбаясь. — А ведь у меня в багажнике еще бензопила завалялась. Ну, это если ты решишь совсем уж быстро сдохнуть. Но я не хочу быстро. Я хочу, чтобы ты прочувствовал каждую секунду.

Я кивнул парням, и они грубо схватили его за кисть, прижимая ее к железной поверхности стола. Кадир взвыл, пытаясь вырваться, но куда там.

— Это за то, что ты называл ее своей собственностью, — сказал я, примеряясь инструментом к его мизинцу. — Сейчас мы будем учиться делиться, Кадир. По кусочку за раз.

В подвале стало совсем тихо, слышно было только его тяжелое, со свистом, дыхание. Я не чувствовал ни жалости, ни сомнений. В моей голове стоял образ Камиллы, которая вчера дрожала от одного упоминания этого человека. И ради того, чтобы она больше никогда не дрожала, я был готов стать самым страшным дьяволом в этом подвале.

Я отложил плоскогубцы и просто врезал ему в челюсть. Со всей силы, вкладывая в удар всю злость за вчерашнюю ночь. Голова Кадира мотнулась, он хрипнул и выплюнул пару зубов вместе с кровью. Но мне было мало. Я схватил его за грудки и начал методично вбивать его рожу в бетонную реальность. Удар, еще удар. Подвал наполнялся звуками глухих ударов и его скулежом.

— Это тебе за синяки на её руках, — выдохнул я, занося кулак для очередного удара в живот.

— А это за то, что она спать боялась в собственном доме.

Кадир обмяк на цепях, хрипя и захлебываясь. Я уже потянулся к ножу, чтобы продолжить «представление», как вдруг в кармане завибрировал телефон. Резко, настойчиво.

Я замер. Достал мобильник, собираясь сбросить звонок и выключить его нахрен, но увидел на экране «Стервочка».

Всё внутри моментально остыло. Ярость никуда не делась, но она спряталась глубоко под замок. Я кивнул парням, чтобы они заткнули старику рот, отошел в дальний угол подвала и, стараясь выровнять дыхание, нажал на кнопку.

— Да, малышка? — голос прозвучал почти спокойно, хотя костяшки пальцев были разбиты в кровь.

— Рамиль... — ее голос в трубке дрожал. Я прямо кожей почувствовал, как ей там плохо.

— Ты где? Ты скоро? Мне... мне страшно. Я пыталась уснуть, но мне кажется, что в доме кто-то есть. Пожалуйста, вернись.Я закрыл глаза, прислонившись лбом к холодной бетонной стене. Черт. Она там одна, трясется от каждого шороха, пока я здесь развлекаюсь с этим куском дерьма.

— Тише, тише, — я постарался сделать голос максимально ласковым. — В доме никого нет, там моя охрана под окнами, ты же знаешь. Я просто... заехал в офис, закрыть пару вопросов по документам. Скоро буду.

— Точно? Ты не ранен? У тебя голос какой-то странный, — она шмыгнула носом. — Я места себе не нахожу. Кажется, если ты сейчас не придешь, я просто с ума сойду.

Я посмотрел на Кадира. Тот висел на стуле, превращенный в кровавое месиво, и злобно сверлил меня глазами. Мне хотелось закончить, хотелось выпустить ему кишки прямо сейчас. Но голос Камиллы... она была важнее моей мести.

— Милая, потерпи немного. Я не ранен, со мной все хорошо, клянусь. Просто полежи немного, я приеду. Ты ела? Таблетки пила?

— Да.. Ты точно в офисе?

— Да. — Поджал губы я, ненавидя себя за вранье. Но сказав правду ведь я бы испугал её еще больше.. — Пожалуйста, ведьмочка, любимая, поспи. Тебе нужен сон. Отдохни, перекуси, включи ночник.. Я сейчас немного занят, приеду позже, чем обычно.

— С тобой ничего не случится?

— Обещаю. Спокойной ночи, милая..

— Да, пока.. — Она бросила трубку и я вздохнул. Как же, черт побери, не хотелось оставлять её сейчас одну, зная о её страхах в последнее время. Сны её мучают, а все эти бессонницы и прочий стресс только безумно усугубляют ситуацию.

Нужно разобраться с этой тварью быстрее. Он не стоит потерянного времени, которое я с большим удовольствием мог бы потратить на то, чтобы успокоить свою жену.

Я медленно повернулся к Кадиру. Лицо мое, наверное, превратилось в маску, потому что даже мои парни, видавшие виды, попятились на шаг назад. Я снял куртку, аккуратно повесил ее на спинку свободного стула и начал медленно закатывать рукава рубашки.

— Слышал, что она сказала? — мой голос стал тихим, почти ласковым, что было гораздо страшнее крика. — Ей страшно. Ей, блять, страшно в собственном доме, потому что ты всё еще дышишь на этой земле.

Я подошел к столу с инструментами и выбрал тяжелый молоток. Покрутил его в руке, чувствуя приятную тяжесть.

— Ты отнимал у неё сон, Кадир. Ты отнимал у неё радость. А теперь я буду отнимать у тебя всё остальное. По кусочку. По косточке.

Старик снова замычал, его глаза расширились от ужаса, когда я приблизился. Я схватил его за руку, ту самую, которой он наверняка не раз поднимал на неё руку, и намертво прижал ее к столу.

— Рамиль, ты... ты не посмеешь... — прохрипел он, захлебываясь кровью.

— Посмею, — оскалился я. — Я ради неё в ад спущусь и черту рога обломаю. А ты — ты просто разминка.

Первый удар пришелся точно по фаланге указательного пальца. Хруст костей в тишине подвала прозвучал как выстрел. Кадир взвыл, выгибаясь на стуле, но я не остановился.

— Это за её бессонницу, — я нанес второй удар. — Это за её слезы.

Я работал методично, без лишней суеты. Мне нужно было, чтобы он не просто сдох, а выпил эту чашу до дна. Моя раненая рука ныла, бинт пропитался свежей кровью, но это только добавляло мне злости. В голове крутились её слова: «Ты точно в офисе?». Да, милая, я в офисе. Закрываю самую важную сделку в нашей жизни — покупаю тебе спокойное будущее.

— Где Кемаль? — я наклонился к его лицу, когда он на секунду затих, ловя ртом воздух. — Говори, и, может быть, я избавлю тебя от бензопилы. Она, знаешь ли, очень шумная, а я сегодня не в настроении слушать лишние звуки.

Кадир только хрипел, глядя на свои раздробленные пальцы. Я видел, как его воля ломается вместе с костями.

— Не хочешь по-хорошему? Ладно. У нас впереди вся ночь. Камилла просила меня приехать раньше... Но я не могу расстраивать жену и приехать слишком рано, не закончив дела. — Я взял со стола нож и приставил лезвие к его колену. — Продолжим наше представление.

ВСЯ ИНФОРМАЦИЯ ПО КНИГЕ, СПОЙЛЕРЫ, РАСПИСАНИЕ ГЛАВ, ОТРЫВКИ, ПРОТОТИПЫ ПЕРСОНАЖЕЙ И ПОСТЫ С НИМИ В ТГК: дел вар пишет

Новая глава на 350 звезд и 200 комментов 🤎🫰🏻