24 глава. И все признали бы свои проблемы

Свет от огня окрашивал доски в оттенки красного и жёлтого. Под этим светом трещины были похожи на графичные узоры, и только в падающих от кресел тенях разница между светлыми участками и тёмными практически пропадала. Оставались очертания. На невысоком столике стояла пустая кружка, а перед ней, расслабленно откинув голову, сидел Родион. Свет от камина очерчивал его аристократичный профиль, но глаза даже в этом отблеске не сияли. Мрачный взгляд. Нечитаемый. Не безжизненный, но холодный. Взгляд этот был прикован к камину.

Треск дров мог напомнить тёплые семейные вечера или бабушкин дом, пропитанный запахом выпечки. Кто-то мог бы поностальгировать о походах в горы, где кроме костра ничто не согревало под тёмным звёздным небом. Но из присутствующих никто не вспомнил о прошлом. Треск как бы стал фоном для того, что их волновало вне этой комнаты. Камин выступал центром композиции прекрасной домашней сцены, но не этой, а какой-то другой. Сейчас он просто дополнял картину и только ждал своего часа, когда на него обратят внимание.

Вероника вальяжно прошла через гостиную и плюхнулась на диван, а неподалёку от неё, уже на другом кресле, села Алиса. Родион краем глаза их заметил и промолчал.

— Это совпадение, — сказала Вероника, неловко поправляя майку. — Мы не знали.

— Ну да, — дёрнул голову в её сторону Родион и поморщился. — Вы не могли.

— Набери Сашу, — проигнорировала его Вероника и повернулась к Алисе. — Позови к нам.

— Зачем... — выпрямился Родион так, чтобы видеть Алису. Свет от камина упал на прежде скрытую в тени сторону лица.

Родион приоткрыл рот, но ничего не сказал, беспомощно смотря на то, как Алиса почти роняет телефон и листает список контактов. Ошиблась, кажется, прикусила губу и резко дёрнула пальцем в другую сторону. Подождала, снова сминая губы.

— Д-да? — спросила она негромко. — Алло! — Снова Алиса подождала, кинув взгляд на Родиона, а потом на Веронику. Кивнула. — Да! Саш, — и резко замолчала, опустив взгляд. — Мы у Роди. Т-то есть, тут гостиная и мы тебя ждём. Хорошо, собирайся. Жду. Ой! Ждём.

Отложив телефон, Алиса кивнула Веронике с Родионом и повернулась к камину. В её глазах плясали отблески огня. Родя смиренно отклонился и заговорила Вероника:

— Мне надо объясниться. Со всеми вами.

Твёрдый, ничем непоколебимый тон Вероники как будто требовал смирения. Всё как бы уже так, как должно быть. И иначе быть не может. Пора сказать правду, а самое главное, внимательно выслушать.

— Как праздник? — Алиса кинула взгляд на кольцо Роди, но только на секунду, тут же повернувшись снова к камину.

Только Родя увидел это и тоже посмотрел на свою руку. Серебристый перстень блестел, а особенно красный камень в его основании. Насыщенный и глубокий цвет подчёркивал аристократизм хозяина, но не сочетался с тёмной водолазкой и домашними спортивными штанами. Одно словно старчески кашляло, а другое как бы кричало: «Смотри, я в моде».

— Вы говорили! — понял что-то Родион и покрутил перстень, снимая. — Заметила, — кивнул он на Веронику, — и тебе рассказала. Что ещё успели обсудить? Кому косточки перемыли? Какие же вы девчонки...

— Только скажи слово, и будет тебе счастливый старый Новый Год, — угрожающе посмотрела Вероника и даже достала палочку.

Алиса ощупала одежду, поздно осознавая, что забыла свою.

— Ну давай, я посмотрю! — Родион оживился и улыбнулся привычно по-бунтарски. — Скажи давай! Давай! Что ты сделаешь? — И Вероника молча убрала палочку. — Кишка тонка у вас, девчонок, — особенно выделил последнее слово Родион.

С губ Вероники слетело заклинание, вылетела искра, и, выкрикнув «протего», Родион защитил себя. В его взгляде появилась нотка подозрения.

— Вы чего устроили?

Все дёрнулись в сторону спален. Из коридора вышел по-домашнему одетый в ночную рубашку и тонкие штаны Саша. Он стоял и медленно изучал обстановку, кивая чему-то про себя.

— Совсем с ума посходили? Вы б ещё непростительными обменивались. — Он прошёл к огню и присел, вытягивая руки. — А меня ещё в чём-то обвиняете. Я о тёмных почти не знаю ничего. Так вот. Но на друзей палочки не направляю. — Вероника завела прядь за ухо и фыркнула. — Да, да, не направляю. Не в моих правилах.

— Ну Саш, — начал Родион и был бессовестно перебит.

— На каникулах только вот. — Саша повернулся на секунду к друзьям, осветив их расслабленной улыбкой, а потом опять посмотрел на огонь, чуть сощурившись. — Пришло письмо. Деда нашли. Прадед. Ну вы знаете. Я рассказывал, что мой дедушка служил ещё в сороковые. Он же был сквибом, сами помните. А если не помните, то вот напоминаю. Без вести пропал. Ничего не знали о нём и тут письмо. Пришло как-то на каникулах. Нашли о нём кое-что, и мы... — Саша почему-то замолк и вдохнул поглубже. — Да, — решил он что-то. — Да, не время сейчас. А вы как каникулы провели?

Саша выпрямился и осмотрел по очереди на друзей. На его спине заблестел полосчатый узор рубашки. Все молчали. Смотрели неотрывно на Сашу и чего-то ждали.

— Ты нас позвала? — спросил он у Вероники.

— Мы случайно встретились. А тебя — да, — кивнула она. — Тебя позвали.

— Так что там? Расскажешь ты наконец-то?

Все молчали. Саша отошёл в сторону, как бы приглашая Веронику, и она намёк этот поняла, поближе подняла ноги на диван и нерешительно заёрзала. Чего ждала, непонятно.

— Ник, — обратился Саша. Он указал на место рядом с собой. — Ты позвала. Я могу уйти.

— Не уходи, — встала с места Вероника и в несколько несмелых шагов вышла. Она поправляла растрёпанные волосы на ходу, но те не слушались, пушась и путаясь. — Я скажу.

Вероника начала не сразу. Она переступала с ноги на ногу, изредка отворачивалась и не решалась задержать взгляд на ком-то дольше, чем на несколько секунд. Особенно скоро она отводила взгляд от Родиона, который зевал на показ.

— Не могу начать, — наконец-то сказала Вероника, и теперь на неё посмотрели все, неотрывно, с любопытством. — Я думала, как мне это всё сделать. Но не могу, — развела она руками.

— Лучше с извинений, — подсказал Родион. — Это универсально.

— В точку! — Щёлкнув пальцами, Вероника указала на него. — Да, да... Я уже извинялась, но сегодня повторю. Простите меня, я была глупой идиоткой и признаю это.

— Давно пора, — прокомментировал Родион.

Алиса бросила на него презрительный взгляд, промолчав, а вот Саша сдерживаться не стал.

— Если ты сейчас же не прекратишь...

— Нашлёшь проклятье? — Подперев рукой подбородок, Родион скептично изогнул бровь. — Ну попробуй.

— Без этого! — встряла Вероника. — Спасибо, — повернулась она к Саше. — Я решу свои проблемы. Можешь не беспокоиться. А ты, Родя, просто молчи. До тебя я сегодня тоже дойду.

— Как страшно, — фыркнул Родион.

Но Вероника это замечание проигнорировала. Только Алиса продолжала неотрывно смотреть на Родиона, но тот в её сторону даже не дёрнулся, чтобы заметить.

Тени, отбрасываемые ветками за окном, танцевали на полу и как будто тянулись руками к подросткам, пытаясь их захватить. Саша сел на диван неподалёку от Алисы, и один из тёмных пальцев лёг на его лицо по диагонали.

— Я вела себя как дура, — продолжила покаяние Вероника.

— И не понимала, что делала, — закончил за неё Родион. — Что дальше?

Алиса с Сашей переглянулись и одновременно посмотрели на него. Родиону некуда было деться от их взгляда, и он просто ответил тем же: пялился и ждал.

— Если есть что сказать... — начал Родион.

Вероника скрежетнула зубами.

— Я говорю, — привлекла она к себе внимание, хоть сказанное и не имело к ней никакого отношения.

— Ты не то говоришь, — сжал покрепче подлокотники Родион и теперь неотрывно смотрел на лицо Вероники. — Не знаю, что там у вас было последние несколько месяцев, но у меня — ничего хорошего. Я узнал, что моя лучшая подруга, которая настаивала, — сделал Родион особенный акцент на последнем слове, — чтобы я говорил о своих проблемах, была застукана во время кражи чужого телефона. — Родион сжал кулак и тут же его разжал, опустив на колено.

— Не кража, — возразила Вероника.

— Помолчи уж. Ты в этом спец, — нагло перебил её Родион. — Послушай меня. Мне никто ничего не сказал. Я узнал это через пару дней. Ни от кого-то из вас, — обвёл он пальцем Алису, Сашу и закончил на Веронике. — Не от тебя. Кстати, от твоей соседки, — посмотрел на Алису Родион. — Спасибо хоть кто-то подумал обо мне.

— Это не было заботой, — вмешалась Вероника.

— А ты у нас так просто нянечка! Забота — второе имя!

— Мне было стыдно, — выступила вперёд Вероника. Дебаты продолжались.

— Ну-ну, — усмехнулся Родион и поправил выбившиеся пряди волос. — Не оправдывайся. Мы ж тут за извинениями. И я бы хотел услышать их от каждого по очереди... за то!.. — Родион поспешил прервать попытки кого-либо из друзей возмутиться. — За то, что вы вдвоём первым делом мне не написали, а ты, — пристально посмотрел он на Веронику, — и вовсе молчала о своих проблемах.

— Я уже извинилась.

— Передо мной, — уточнил Родион. — Лично передо мной.

— Да что ты о себе возомнил, — нахмурился Саша.

Вероника повернулась спиной к друзьям. Опершись на полочку над камином, она стиснула зубы и шумно вдохнула, чтобы тут же выдохнуть. В её глазах плясали отражавшиеся огоньки, и она почти не моргала, пока в уголках не проступили капельки слёз, которые в одно движение Вероника вытерла, оставив едва заметный красный след.

— Прости меня, — заговорила первой Алиса.

Вздрогнув, Вероника подняла голову и повернулась на голос подруги.

— Я признаю, что должна была тебе написать, и моей трусости нет оправдания, — уточнила Алиса, не пряча взгляда от пристального внимания Родиона. — Я поступила подло.

— Смело, — приулыбнулся Родион. — Спасибо.

— И ты извинись, — потребовала сразу же Алиса. — Ты никогда мне не писал. Мы с тобой редко разговариваем, и я тебя боюсь. Ты смотришь на меня свысока. На всех нас. И мне страшно. Я побоялась тебе написать.

— Мне извиниться за то, что ты трусишка? Алис, все знают, что ты трусливый заяц. Я тут не причём.

— Но я не боюсь Нику. — Алиса пожала плечами. — А тебя боюсь.

— Ника девчонка, — фыркнул Родион.

— Поэтому её нельзя бояться? — спросил Саша.

— Ты ещё не извинился, — указал на него Родион.

— Если мне можно говорить, только если я извинюсь, то я прошу у тебя прощения, — ответил коротко и доходчиво Саша. — Но ты первый придумал, что Алиса пугливый заяц. Ты даже не спросил, что она об этом думает.

— А мне что, за неё думать?! — вскинул руки Родион и в ответ на молчание устало их опустил. Он потёр переносицу и шумно выдохнул. — Я просто говорю, что Алисе пора бы научиться отстаивать свои интересы. Может быть, она будет говорить? Если человека все обижают, то проблема, по-моему, не во мне. Я говорю правду! Называю вещи своими именами! Имею право.

— А я не называю, — прервал Родиона Саша.

— Да ты у нас ваще демократ! Смотрите как я могу: улажу все ваши проблемы. Смелости не хватает правду сказать!

— Я думаю о чужих чувствах, — возразил Саша. — Не всем же думать только о себе.

— Вот! — щёлкнул пальцами Родион и привстал, меняя позицию на кресле. Теперь он сидел, скрестив ноги по-турецки. — Я обиделся. Это ранило меня до глубины души. Извинишься? Давай!

— Прости, — просто ответил Саша, долго не думая. — Я сказал обидную вещь и теперь извиняюсь, потому что ты мой друг и я думаю о твоих чувствах.

На доли секунды Родион потерял дар речи. Он замер, приоткрыв рот от удивления и неотрывно смотря широкими глазами на Сашу. Молчание давило, но при этом тушило разгоревшийся огонь злости. И тени от веток становились всё короче, пока Алиса думала о своём.