23 глава. Выплеснуть её куда-нибудь - легче бы сразу стало

Праздник прошёл, оставив после себя бардак. С многим из того, что можно было решить магией, справлялась Лариса. Кира и Алиса протирали доступные им места от пятен алкоголя и забрасывали в стирку скатерти. Дела ещё не полдня захватили дом, а потом наступила тишина. Лариса вечно занималась какими-то своими делами и совсем уже забыла о происшествии на празднике. А даже если не забыла, Алиса не хотела с ней это обсуждать, особенно потому, что всё острее ощущала правоту бабушки и всё яснее понимала, что не знает, как общаться с Кирой.

«Проблемы братьев и сестёр», — как-то задумчиво сказала Вероника ещё до ссоры. — «Это проблема. У моей мамы...», и следом шёл длинный рассказ о знакомой знакомого, которая со своей сестрой не общается уже лет десять. Но Алису никогда такие истории не успокаивали. То были какие-то чужие сёстры, а Кира же была своей.

После ухода отца всё стало сложнее. Алиса не винила Киру за то, что та скучала, но не могла иногда даже слушать её детский лепет о том, как было бы хорошо, вернись он к ним. Алиса не хотела вспоминать папу, и Кира это чувствовала. Возможно, уже тогда пропасть непонимания разверзлась, отгородив их друг от друга.

А потом всё как-то успокоилось, выровнялось даже. Кира стала интересоваться школой. Алиса постоянно рассказывала о своих уроках, о похождениях с друзьями, и между ними воцарился мир, которым так дорожила мама. Так было когда-то до того, как Лариса увидела в дружбе дочерей возможность и начала всё чаще полагаться на Алису. Редкая помощь превратилась в необходимость. И, закономерно, игнорирование Киры стало оружием Алисы, которым можно было бы ранить маму, показать, что это неправильные методы воспитания. Когда их мама внезапно для себя обнаружила, что находится в осадном положении, было уже поздно. Алиса с Кирой вроде бы и дружили, а вроде бы и избегали друг друга, но неизменно сильно любили.

Теперь, сталкиваясь с Кирой за завтраком, Алиса спрашивала у неё про Соню. Лариса, погружённая в свои мысли, практически не замечала неловкой атмосферы, которая в такие моменты возникала за столом. Кажется, ей хватало того, что в разговорах не появляется каких-то новых имён, которые ей нужно запомнить. Кира же, слегка смущённая неожиданным повышенным интересом, пожимала плечами. В свете бабушкиного поведения на празднике для неё всё это могло казаться игрой на публику, а Алиса не находила в себе решимости прямо обсудить всё с сестрой. Находиться дома становилось всё тяжелее.

Алиса чаще думала о школе. Там хотя бы появится оправдание за безделье. Там можно будет звонить Кире или писать каждый вечер и ограничиваться сухими скобками в конце сообщений. Алиса хотела соврать себе настолько, чтобы поверить в это, и у неё получилось. Упросив маму, она вернулась в школу раньше на неделю.

***

Алиса закрыла окно. Даже в носках ногам было прохладно. Барьер согревал территорию школы, но даже так ночью холод покалывал обнажённые участки кожи. Алиса села на кровать, укрывшись, и задумчиво смотрела перед собой. Лунный свет падал на пустую застеленную кровать, придавая ей магическое очарование. Как будто постель хотела, чтобы к ней вернулась хозяйка.

Алиса надеялась, что Люба опять задержится перед занятиями. Перед отъездом приходилось всё чаще терпеть этот осуждающий надменный взгляд, как будто пытающийся сказать: «Ты, да, ты, девочка, которая не отстаивает честь своего факультета». Или Алисе просто так казалось.

Веки не слипались, голову не тянуло к подушке, одеяло не удерживала тело. Спать просто не хотелось. Потеплее одевшись, Алиса скрипнула дверью, выглядывая наружу. В коридоре гулял прохладный воздух — она чувствовала это носом, — и на доли секунды желание прогуляться куда-то исчезло. А потом скрипнула дверь напротив. На Алису смотрело едва различимое в темноте лицо Вероники. Молчание затягивалось.

— Привет, — осторожно поздоровалась Алиса и шире приоткрыла дверь, переступая черту комнаты.

— Привет, — сделала то же самое Вероника. — Холоднее стало.

Не сговариваясь, они вышли и закрыли за собой двери. Пол скрипел под ногами, общежитие казалось мрачным дворцом, где уже никто не живёт, кроме призраков бывших владельцев. Когда Алиса с Вероникой вошли в общую гостиную, они увидели давно не загоравшийся камин и переглянулись.

— Поищем? — кивнула на окно (а точнее, на улицу за окном) Вероника.

Алиса согласилась, и они вышли через первый этаж. Зельевар на двери проснулся и, едва осознавая происходящее, огляделся в поисках нарушителя. Только две одинокие фигуры застыли на выходе, повернулись и кивнули ему по очереди. Зельевар даже растерялся и уже хотел им что-то предупреждающее сказать, но что-то в их взгляде убедило его — не стоит.

Снег скрипел, запоминая узоры на подошве обуви. Лунный свет, преломляясь сквозь с виду прозрачный купол, бликами падал на белую землю. Горячее дыхание паром выходило изо рта, и молчание, верный друг, сопровождало Алису с Вероникой в их неожиданном паломничестве. Зима.

— Как Новый год прошёл? — спросила Алиса у подруги. Что-то надо было делать с их отношениями.

— Отлично, — неожиданно слабо улыбнулась Вероника. — Отлично. А вообще, — вернулась к привычным бьющим через край эмоциям она, — я не хочу врать. Это было ужасно! Днище. Она выходит замуж.

— За кого? — и без пояснений поняла, что речь идёт о маме, Алиса.

— Да за хахаля очередного! — пнула разлетевшийся белыми хлопьями снег Вероника. — Знаешь, сколько они встречались? Угадай! Давай!

— Прошлый бросил её...

— Два месяца! — перебила Вероника, и Алиса даже не стала возмущаться. — Два месяца! Это нормально?! Нет, я хочу, чтобы она была счастлива, но не с ним. С ним не будет. Ты знаешь, какой он? Знаешь? А я знаю! Он не такой!

— А вдруг она будет счастлива, — предположила Алиса.

— С ним?! — тут же возмутилась Вероника. Её губы задрожали, и до гневного взрыва оставались считанные секунды. Но Алиса не успокаивала и не прерывала. Она слушала, восполняя дошедшую до критической точки необходимость в обществе Вероники. — С ним?! С этим офисменом или как там этих зомбированных зовут? Он скучный. У него спрашиваешь хобби — он: «Работа». Как тебе ужин? «Ничё так». Кота заведём? «Заведите». Купишь слона? «Если денег хватит». — При каждом цитировании ответов маминого жениха Вероника делала голос всё ниже и ниже и всё больше сводя ситуацию к абсурду. — А мама не такая, — посерьёзнела в один момент Вероника. — Она яркая!

— Будет освещать ему его тоскливую жизнь, — улыбнулась Алиса.

Вероника призвала молчать привычным жестом, и тут же по телу Алисы приятным теплом разлилась ностальгия. Этот вечно недовольный чем-то тон, приказные жесты, постоянная наигранность — всё это любого другого могло достать уже. Но не Алису. Алиса блаженно закрыла глаза и наслаждалась процессом.

— А ты как? — спросила Вероника, попустившись в эмоциях.

— Кира, — только и ответила Алиса, за доли секунды перейдя из блаженного наслаждения в смутную тоску.

— Что беспокоит? — Достав воображаемый блокнот из кармана, Вероника сложила одну из рук так, будто держит ручку, и поправила аккуратно пальцем несуществующие очки, готовая слушать. — Всё говорите. Не молчите. Поможем, чем сможем, а чем не сможем — то не наше.

Усмехнувшись, Алиса задумчиво посмотрела на ряд сосен у дороги. В просвете между ними взгляд утыкался на темноту, которая съедала всё лишнее и оставляла только то, что имело непосредственное отношение к делу.

— Я её совсем не понимаю, — выдохнув пар, начала Алиса. — Знаю, с кем дружит, что делает, любит, но не понимаю.

— А позарез надо понять? — серьёзно спросила Вероника.

— Ну... как... — задумалась Алиса. — Меня бабушка поругала. — Коротко, всего в несколько слов, Алиса рассказала о произошедшем на праздновании, пока эмоции на лице Вероники сменялись от любопытства через возмущение до одобрения. — Так как-то.

— И как-то не так, — добавила Вероника. Сквозь сомкнутые губы она выпустила тонкую струю пара. — И теперь надо общаться с Кирой?

— Раньше надо было, — возразила Алиса.

— Но раньше не получится. Раньше уже раньше было. Теперь только полный вперёд.

— О нём и говорю.

Алиса не стала осуждать Веронику за, возможно, чересчур несерьёзное поведение и бессмысленный набор слов. Всё-таки за всем этим не скрывалось ничего ужасного. Просто Вероника так себя вела, и это было абсолютно в её духе. Значит, как минимум, кто-то пришёл в себя.

— Просто спроси, — пожала наконец плечами Вероника. — Помнишь о знакомой знакомого моей мамы? — спросила она и подождала, пока Алиса неуверенно кивнёт. — Она позвонила сестре недавно. Спросила, чё как. Та ответила. И проболтали часа четыре. Четыре! — с осознанием важности этой цифры повторила Вероника.

— Четыре, — подтвердила Алиса.

— Ага, — одобрительно закивала Вероника. — Душа в душу теперь. То есть, как, не прям в душу. Но, может, в грудную клетку хотя бы... — Вероника стала ощупывать свою одежду где-то в названной области и с предельной серьёзностью посмотрела на Алису. — Тут же душа? Не знаю, — пожала Вероника плечами и опустила руки. — Так что просто позвони.

— Звонила. У меня четыре часа молчания. — В ответ на скептичный взгляд Вероники Алиса подняла руки. — Так ощущалось.

— Ага, а прошла минута, — подняла указательный палец Вероника. — Ужасно. Так долго ждать нельзя. Бросила сразу?

— Минут пять, — помотала головой Алиса. — Попрощалась и положила трубку. Она.

— Ты в жопе, — заметила Вероника. — А у неё точно обидок на тебя нет?

— Не знаю, — призналась Алиса. — Может, есть. Не хотела бы.

— Ну хорошо, — снова взбодрилась Вероника. — А если прямо спросить?

— Спрашивала, — нахмурилась Алиса.

— Да нет! — махнула рукой Вероника. — Спросить, чё да как. По жизни. Нет, не так! — Новая гениальная мысль захватила Веронику. — Расскажи всё. Да! — добавила громче она, когда увидела мрачную перемену на лице Алисы. — Да! Надо! Как есть расскажи. Что проблемы. Что, не знаю, не справляешься. Но любишь.

— И про ритуал рассказать...

— Ой, не напоминай, — фыркнула Вероника. — Я серьёзно. Почему не поговорить? Вот знакомая поговорила откровенно. И получилось. А иначе решишься только через десять лет. А там, может, поздно будет. Не с кем.

И хотя смерть никогда ещё не мелькала в их с Вероникой разговорах даже как намёк, почему-то её неожиданное появление не удивило Алису. Как будто они уже не убегали от того факта, что что-то такое может произойти и жизнь не вечна. Или как будто, наоборот, не понимали в полной мере, что такое смерть.

— Они взрослые, — почувствовала острую необходимость оправдать себя Алиса. — Они могут говорить.

— А мы станем взрослыми! — сказала на первый взгляд очевидную, но показавшуюся Алисе новой, информацию Вероника. — Думаешь, проснёшься однажды и такая: «Всё, пора говорить»? Нифига. Мастерами не рождаются, если что. Становятся.

— Когда взрослеют.

— По мере, — уточнила с важностью Вероника, — взросления. Так что давай, взрослей уж!

— Кто бы говорил, — фыркнула Алиса. — Пошла удалять какие-то переписки непонятно зачем и попалась.

Ненужное напоминание. Неуместное. И всё ведь так хорошо начиналось. Алисе захотелось стереть последнюю фразу тут же.

Но Вероника вдруг, несмотря на спавшую с лица улыбку, не стала грустить.

— Глупо получилось, — признала она. — Мне стыдно так было, — скривилась Вероника и опустила взгляд. — Ты бы знала. Стыдоба. — Резко подняв голову, Вероника повернулась к Алисе с яркой улыбкой на лице. — Прости меня, что заставила волноваться, — и протянула руку для примирения.

— Конечно, прощаю, — коротко сказала Алиса, отвечая на приятный жест.

Они остановились около одного из общежитий. Алиса невольно зацепилась взглядом за слабый свет в окне и, выдернув руку, указала на него.

— Там!

— Где?!

Вероника обернулась и увидела то же самое.

— Ты думаешь?.. — спросила она, глянув на Алису, которая сразу кивнула. — Время согреться! — потёрла руки Вероника и начала приближаться к общежитию.