Глава 7

Дверь закрылась, отсекая лестничный холод. В прихожей пахло теплом, лавандой из стираного белья и едва уловимым запахом пиццы, которую Кира, наверное, ела на ужин.

— Ух, — выдохнула Катя, сбрасывая модные замшевые полусапожки и оставляя их в беспорядке. — Я, кажется, отморозила всё, что можно. У тебя тут не Нью-Йорк, а филиал Норильска.

Марина молча повесила своё пальто на крючок, её пальцы всё ещё помнили хватку пистолета. Она провела Катю на кухню, жестом указав на стул.

— Сиди. Греться будешь вином или чаем?— Винцом, винцом, — Катя тут же устроилась на табурете, положив локти на столешницу. — Чай — это для больных и англичан.

Марина налила два бокала, поставила один перед подругой, второй оставила себе. Не пила. Просто смотрела на тёмно-рубиновую жидкость, будто в ней можно было разглядеть ответы.

Катя сделала здоровый глоток, сморщилась от терпкости, потом удовлетворённо выдохнула.— Ну что, как твои бандиты? — спросила она, весело подмигнув. — Много народу порешила?

— Работаю, — сухо ответила Марина, наконец присев напротив. — А ты, Шпакова, что разбудила в себе сову? Не в твоих правилах ночные визиты.

Катин смех стал чуть тише, но глаза всё ещё искрились.— Соскучилась! Думала, раз ты тут важная ментша, то спишь в обнимку с кодексом и наручниками. Решила проверить. И... новости принесла.

— Какие ещё новости? — Марина не шевельнулась, но её взгляд стал острее. Он скользнул по лицу Кати, выискивая фальшь под маской веселья.

Катя потянулась за сумочкой, достала пачку «Винстон» и, поймав убийственный взгляд Марины, замерла.— Ой, бля... — она машинально прикрыла рот ладонью, глаза округлились. — Прости, святыня-святыня. Забыла, что у тебя тут заповедник. — Она сунула сигареты обратно, виновато улыбаясь. — Привычка.

— Говори новости, — повторила Марина, не поддаваясь на её уловки.

— Ну... — Катя перевела дух, игра с улыбкой сошла на нет. — Видела одного типа. На Манхэттене. В дорогом ресторане. Сидел с какими-то серьёзными ребятами в костюмах... — она замолчала, в её глазах промелькнула тень. Настоящая.

Марина почувствовала, как по спине пробежал холодный игольчатый след. Не страх. Оживление хищника.— Кого, Кать?

Катя посмотрела на неё прямо. Шутки не было.— Серёгу. Сменкина. — Она произнесла имя тихо, но оно прозвучало в тишине кухни как выстрел. — Он... выглядит хорошо. Очень хорошо. Дорогой костюм, часы. Говорил по-английски без акцента, блять... — она снова поперхнулась на мате, махнула рукой. — Извини. Он... не похож на того гопника из Казани.

Марина не двинулась. Не закричала. Не разбила бокал. Она просто замедлила дыхание, как делала это когда-то в темноте, слушая шаги за дверью. Весь мир сузился до лица подруги и того, что оно говорило.— Ты уверена? — голос у неё был ровный, низкий, без эмоций.

— На все сто. Я бы его в аду узнала, — Катя поёжилась, взялась за бокал, чтобы согреть пальцы. — Он меня не видел. Я... сбежала. А потом думала. Думала, тебе надо знать.

Марина медленно поднялась, прошлась к окну. За стеклом всё так же падал снег, заволакивая огни. Он здесь. Не призрак. Не память. Плоть и кровь. Деньги и связи.— Зачем? — спросила она скорее себя, чем Катю.

— ХЗ, Марин, — Катя пожала плечами, её бодрость окончательно улетучилась. — Может, бизнес. Может... — она не договорила, но их взгляды встретились в отражении окна. Обе подумали об одном. О Кире.

— Он что-нибудь говорил? С кем был?— С парой мужиков. Один — явно местный, белый, седой, в очках. Второй... азиат, что ли. Говорили о контрактах, о «поставках». Серёга всех называл «партнёрами». — Катя нахмурилась. — И ещё он спросил у того азиата: «А наш общий друг из Вашингтона доволен?». И тот кивнул.

Вашингтон. Агент ЦРУ.Мысли в голове Марины начали сходиться с пугающей скоростью, как части пазла, который она не хотела собирать. Случайность? В Нью-Йорке на миллионы контрактов. Но её внутренний компас, тот самый, что сформировался в казанских подворотнях, зашкаливал. Слишком много совпадений.

Она повернулась к Кате.— Ты никому не говорила, что видела меня? Что знаешь, где я?— Ты что! — Катя возмущённо всплеснула руками. — Я же не идиотка. Я тебя в своих соцсетях как монашку берегу. Да и... — она потупилась, — после всего того... я знаю, как держать язык за зубами.

Марина кивнула. Доверяла. Катя была ветреная, но не предатель.— Хорошо. Забудь, что видела его. И забудь, что была у меня сегодня. Понимаешь?— А что тебе делать-то? — спросила Катя, и в её голосе прозвучала настоящая тревога.

— Что я всегда и делаю, — Марина взяла свой нетронутый бокал и вылила вино в раковину. Оно оставило тёмно-багровый след на белой эмали. — Мою работу.

Она проводила Катю до двери, помогла надеть пальто.— Береги себя, дура, — буркнула Катя на прощание, обняв её быстро и крепко. — И её береги.

— Так и есть, — тихо ответила Марина.

Дверь закрылась. Тишина снова наполнила квартиру, но теперь она была другого качества. Наэлектризованная. Марина вернулась на кухню, взглянула на часы. Глубокая ночь.

Она подошла к порогу гостиной. Кира спала, прижав к себе котёнка. Её лицо было спокойным, беззащитным.Марина смотрела на неё долго. Потом её взгляд упал на экран телефона, лежавшего на стойке. Быстрое движение пальцев — и она открыла базу данных участка. В поисковую строку одним резким движением ввела: «Semen Smenkin. Immigration records. Business visa.»

Снег за окном не прекращался. Ночь только начиналась.А Марина Громова уже вела своё, тихое расследование..