Глава 6

Квартира встретила Марину полумраком и теплом. За окнами всё ещё валил снег, но здесь было тихо — только негромкий шум телевизора и редкое тиканье часов.Она сняла пальто, повесила его аккуратно, стараясь не издавать лишнего шума. Прошла в гостиную — и сразу увидела Киру.

Та спала на диване, свернувшись калачиком, укрывшись пледом лишь наполовину. Экран телевизора светился тускло-синим, на нём шёл какой-то старый фильм, уже явно не для зрителей. Пульт лежал на полу, рядом с диваном.

Марина остановилась, несколько секунд просто смотрела.

Не дождалась, — поняла она без слов.

Улыбка тронула губы сама собой — усталая, мягкая.Она уже хотела выключить телевизор, как заметила в углу комнаты миску. Кошачий корм. Рядом — блюдце с молоком.Марина медленно перевела взгляд обратно к дивану и только теперь увидела его.

Маленький котёнок — бело-серо-коричневый, неуклюже свернувшийся клубком — спал у Киры под боком, уткнувшись носом в её рукав. Дышал тихо, часто, по-детски.Марина тихо выдохнула и улыбнулась шире.

— Ну конечно, — прошептала она, почти беззвучно. — Опять.

Она накрыла Киру пледом до плеч, осторожно выключила телевизор и задержалась ещё на секунду, глядя на них обоих.Холод города остался за дверью.Здесь было всё, что у неё действительно было — и всё, ради чего она возвращалась.

Марина переоделась и вышла на кухню босиком. Белый топ, серые штаны, лёгкая куртка небрежно наброшена на плечи — не от холода, скорее по привычке. Дом уже спал.

Она налила себе вина, совсем немного, и встала у стойки. В углу комнаты тихо мерцала новогодняя ёлка — без музыки, без суеты, просто свет. За окном валил снег, и между хлопьями проступали огни небоскрёбов, холодные и далёкие, как чужие жизни.

Марина сделала глоток. Потом ещё один.

Плечи постепенно опустились. Дыхание стало ровнее. Она закрыла глаза — всего на секунду.И увидела.

Казань.Зима.Ресторан «Снежинка».

Тусклый свет, запах дешёвого алкоголя и сладкого крема. Маленькая девочка, сжавшаяся на диване, лицом в подушку, чтобы не было слышно. Тонкие плечи дрожат. Она плачет тихо — так, как плачут, когда уже поняли: звать на помощь бессмысленно.В тот день у неё забрали нечто важное.Но не всё.

Честь — да.Совесть — нет.

Марину резко передёрнуло. Она открыла глаза, сжала стакан так, что побелели пальцы, и сделала глубокий вдох, будто выныривала из ледяной воды.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно громко.Марина вздрогнула.Часы показывали далеко за полночь.

Она медленно поставила бокал на стойку и посмотрела в сторону прихожей.

Кто мог прийти в такой час?Снег за окном продолжал падать. Ёлка мигала, как ни в чём не бывало.

А тишина в квартире вдруг стала слишком плотной.

Марина сделала шаг к двери.

Громова остановилась у двери и на секунду прислушалась. Тишина. Ни шагов, ни голосов. Она медленно потянулась к кобуре что лежала на полке, вытащила пистолет и сняла его с предохранителя — без резких движений, спокойно, будто делала это каждый день. Встала чуть сбоку от двери и посмотрела в глазок.

На лестничной площадке стояла девушка. Свет лампы падал сверху, делая её волосы почти белыми. Блондинка. В красивом бежевом пальто, вязаной бело-голубой шапке и такими же варежками и пакетом в руках, переминающаяся с ноги на ногу.Марина узнала её сразу.

— Чёрт… — выдохнула она едва слышно.

Щёлкнул замок.

Дверь открылась ровно настолько, насколько было нужно. Пистолет всё ещё оставался в руке, опущенный, но готовый.Катя подняла глаза — и тут же замерла, увидев оружие.Потом нервно рассмеялась, вскинув ладони.

— Марин, не убивай, — сказала она с той самой интонацией, в которой всегда пряталась попытка отшутиться. — Я с миром!

Марина несколько секунд молчала, глядя на неё. Потом всё-таки убрала пистолет и отступила, открывая дверь шире.

— Шпакова, ты в курсе, который час? — сухо спросила она.

— Ну, да, — кивнула Катя и выдохнула. — Поэтому и пришла.

Марина посмотрела на неё внимательнее. На напряжённую улыбку. На глаза, которые смеялись слишком громко, чтобы скрыть тревогу.

— Проходи, — сказала она наконец. — Только тихо. Кира спит..

Катя кивнула сразу, слишком быстро.

— Поняла. Как мышь. Как самая мирная мышь на свете.

Она шагнула внутрь, и дверь за её спиной мягко закрылась, отрезая лестничный холод.

А Марина уже знала:если Катя пришла в такой час, значит, ночь ещё не закончилась.