Глава 11

Глава 11

Утром я вышла из комнаты и увидела Мине и Дарки, сидящих возле двери в комнату Романа и ждущих, когда он выведет их на улицу. От этой картины сердце предательски защемило, и я тихо всхлипнула.

— Его там нет, – прошептала я дрожащим голосом, и Мине подняла голову и посмотрела на меня внимательным взглядом, разглядывая, словно обдумывала мои слова. — Пойдемте гулять, – сказала я и, тяжело вздохнув, вытерла слезу, скатившуюся по щеке. Мине посмотрела на дверь, затем на меня и побежала к входной двери. Дарки повторила её действия, но вместо того, чтобы последовать примеру Мине, она заскулила и подбежала к двери брата, пытаясь открыть ту лапой. Я снова тяжело вздохнула и направилась вниз по лестнице во двор. Это была неправда! С Романа всё будет хорошо, он обязательно поправится! Зачем я вообще думала о плохом? Романи становиться лучше! Возможно, я хотела намеренно сделать себе больно, тем самым наказав за то, что не рассказала обо всем семье.

Я шла по парку, где обычно гулял Романи, и удивлялась насколько в нем было людно. Мы шли с Мине и Дарки по их обычному прогулочному маршруту. Я вздрагивала от каждого человека, проходившего мимо, и не могла успокоиться, а собаки поскуливали рядом, прося спустить с поводка. Мы свернули на тропинку, окутанной тенью больших деревьев, и я, наконец-то, смогла расслабиться. На протяжении всей прогулки я безостановочно прокручивала в голове фразы, надеясь уверовать в них настолько, чтобы страх если даже не пропал, то ослаб. Я медленно проговаривала про себя:

«Ещё каких-то десять минут и ты снова окажешься в своей комнате»

«Ты должна побороть свой страх перед людьми и стараться каждый день выходить за пределы дома, хотя бы на десять минут».

Я все обдумывала эти слова, когда неожиданно женский смех прервал поток моих мыслей. До дрожи костей знакомый. Мне стало настолько страшно, что захотелось бежать от этого голоса домой и забиться в самый темный угол, накрыв себя одеялом.

Клара стояла у лавочки со своими подругами и над чем-то хихикала. Я остановилась, как вкопанная, и не могла сделать и шага. Воспоминания заполонили сознание. И всё, что я теперь видела перед глазами – был день, когда эта мразь убила мою собаку, и моменты, когда она встречала меня на улице и презренно ухмылялась, подставляя подножки и издеваясь.

Я в очередной раз стояла у калитки собираясь с силами, чтобы выйти к этим злым детям. Мне нужно преодолеть себя! Нужно справиться с этими страхами! Я не слабая как говорили Клара со своими подругами! И я докажу им это!

— Ладно, Дарки, нужно сделать это! – собака издала боевой клич в виде лая и завиляла хвостом, прыгая вокруг меня. Этот щенок сведет меня с ума своей резвостью.

Закрываю глаза и делаю шаг в пропасть под названием неизвестность, которая снова может меня поглотить. Ожидаю, чего-то ужасного, но ничего не происходит. Я всё ещё стою на земле. Только за калиткой.

Делаю шаг, и ещё.  Ноги дрожат и коленки грозятся подкосится, но я продолжаю крепко сжимать поводок в руках до беления костяшек.

Останавливаюсь на месте и начинаю глубоко дышать, успокаиваясь, чтобы удостовериться точно ли все нормально. Мне требуется несколько минут, прежде чем я делаю шаги, отводящие меня все дальше и дальше от дома.

Радость и гордость поднимаются внутри.

Я справилась! Мама будет гордиться!

Дарки вырывает меня из мыслей радостным лаем, прося спустить её с поводка, что я и делаю. Она срывается к кустам, а я стою и наблюдаю за ней.

   Я широко улыбаюсь и запрокидываю голову, ловя солнечные лучи на лице, но это длится не долго.

— Аделия, – кто-то окликнул меня, когда я тянулась руками к голове, чтобы поправить выбившуюся прядку. Стоило узнать обладателя голоса, как я тут же замерла на месте.

— Неужели у тебя новая собака? – ухмыляясь, проговаривает она, и ледяная дрожь проходит по моему позвоночнику, вызывая озноб во всем теле.

Клара.

Я оборачиваюсь, и всё внутри сжимается.

В её глазах – ни доброты, ни радушия, лишь яд, готовый пролиться. Она одна, и осознание этого немного успокаивает.

— Я так хочу тебя уничтожить, Аделия, – произносит она глухо, но в её голосе слышится сдерживаемая ярость. — Вечно такая светлая и милая. Аж тошно.

Я моргаю, не в силах поверить, что слышу это.

— Почему...? – шепчу я, не до конца понимая, за что она так ненавидит меня.

Клара криво усмехается, будто мой вопрос только подлил масла в огонь.

Что я могла сделать такого? Что разожгло такие чувства в ней?

— За всё. Ты забрала его!

Кого я забрала? Я ничего не понимала. Я просто хотела домой! Я больше не хотела находиться здесь.

Клара делает шаг ко мне, и я хочу отвернуться, чтобы найти Дарки, убежавшую куда-то. Но не могу отвести взгляд от её черных глаз.

Она улыбается, но её улыбка больше похожа на оскал.

— Потому что даже не находясь рядом ты забираешь мою жизнь! Знаешь, что сказал Кевин Квинт, пришедший к нам, чтобы поговорить с моим отцом? Он сказал, что я неподходящая девушка для его сына! Во мне слишком много тьмы, и потому не подхожу для брака!

Клара вновь наступает на меня.

— Но... при чём тут я?..

— При чём? – её смех звучит резко, злорадно. — Ты всегда при чём! Стоит Николасу только открыть рот, как он тут же начинает говорить о тебе! «Аделия умеет это». «Аделия сказала то». «Аделия лучше». Тебя даже нет рядом, но ты всё равно везде! Ты даже не стараешься, а тебя любят. А я... я для них ошибка! – яростно выкрикивает она и едва не ударяет меня. Клара вздрагивает, когда слышит лай собаки где-то издалека, и это уберегает меня от удара. — Я стала ошибкой даже для родителей. Из-за тебя!

  Мне кажется, что она вот-вот заплачет, но в её чёрных омутах даже не намека на слезинку.

— Так вот, слушай. Я ненавижу тебя не потому, что ты сделала что-то. А потому, что ты в принципе существуешь. Ты забрала у меня всё, даже не протянув к этому руку.

Я застываю, не в силах ни ответить, ни пошевелиться. Мир вокруг сужается до её глаз, полных боли и злости.

— Знаешь, в чём правда? – говорит Клара, и её голос становится холодным, резким. — Тебя все ненавидят, Аделия. Просто тебе никто об этом не говорит. Нико – единственный слепой дурак, который не видит твоей никчемности. А остальные... они видят тебя такой, какая ты есть на самом деле. Пустой. Скучной. Никчемной. И слишком правильной, чтобы хоть кто-то искренне любил.

Она делает шаг ближе и наклоняется почти к самому моему лицу. Я дрожу от страха и не понимаю, куда снова делась моя собака.

— Тебя не любят, Аделия. Тобой пользуются, пока это удобно, а потом просто выбрасывают. Как и полагается делать с мусором.

Улыбка вспыхивает на её лице, но в ней нет ни капли тепла – лишь яд.

— И однажды ты поймёшь, что осталась одна.

Я моргаю, и на секунду кажется, что всё вокруг исчезло: солнце, Дарки, даже дыхание в легких. Остаётся только её голос, звучащий внутри меня эхом.

Я впервые не нахожу ответа.

Клара резко отскакивает от меня, словно ошпаренная, и застывает, смотря куда-то вдаль, мне за спину. Вид сзади меня заставляет её поджать губы в поражение. Но что-то подсказывает, что она просто так не сдастся.

Стоит девчонке отойти от меня, как я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на то, что она там увидела. И как только я замечаю его, всё в моем теле словно оживает.

Николас.

Он стоял возле своего дома, гладя Дарки и пристально наблюдая за нами. Не знаю, спас ли он меня снова, но от его присутствия становится легче.

Я и не заметила, как слёзы стали течь по моим щекам. Не знаю откуда они появились и права ли Клара. Однако прямо сейчас я чувствую себя одинокой и никому не нужной.

Сломленной куклой.

Когда понимаю, что воздухе перестает поступать в легкие из-за заложенности носа, бегу домой, вытирая рукавом белой блузки всё слезы, что успели скатится по щекам.

Дарки несется за мной, но какой от нее прок, если она даже не может защитить меня от Клары?

От промелькнувших воспоминаний руки сжались в кулаки. Если бы раньше я убежала, то сейчас буду идти с гордо поднятой головой. Пусть мои руки дрожат. Пусть она видит страх и сомнение на моем лице. Пусть. Зато я буду знать, что смогла сделать это, и с каждым таким разом мне будет легче.

Дарки заскулила, и я посмотрела на нее. Сейчас со мной была собака, которая могла меня защитить, и я не отступлю – просто пройду мимо, сделав вид, что не знаю их.

Если они позволят мне это.

Хотя я сомневалась, что Клара так легко отпустит свои детские обиды.

Тело трясло, и я сделала первый шаг. Потом ещё и ещё, сокращая те десять метров, разделяющие нас.

Неожиданно Клара резко развернулась и посмотрела прямо на меня. На её лице появилась мерзкая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. Решимость тут же сползла с моего лица, стало тяжело дышать. Она уверенно направилась ко мне, пока я потными от страха ладонями крепко сжимала поводок Дарки и Мине. Расстояние между нами стремительно сокращалось, и я потянулась к ошейникам собак, пытаясь трясущимися руками отстегнуть этот чертов поводок!

Дарки зарычала на приближающихся девушек, почувствовав мой страх и их злость. Я оглянулась и в сотый раз пожалела, что пошла по этой тропинке. Как вдруг большая палка попалась мне на глаза, и я тут же подобрала её. Если она захочет сломить меня снова, то придется постараться. В этот раз не я одна «выйду мокрой из воды». Крепче сжала грязную палку, понимая – это единственное, что у меня есть.

Клара остановилась в метре от меня, и Дарки снова зарычала, оскалившись, но брюнетка словно не замечала добермана.

— Я так долго представляла эту встречу, Аделия, – произнесла дьяволица, сделав акцент на моем имени, и коленки подогнулись от страха. — Я всё хотела посмотреть на тебя в твои двадцать два и узнать – каково это быть затворницей всю жизнь? Ну что, поделишься опытом? – громко засмеялась она, и её подруги подхватили.

— Что тебе нужно? – произнесла я громко, несмотря на дрожащий голос.

— Думаешь, тебя спасет какая-то никчемная собачонка? – она сделала шаг вперед, игнорируя мой вопрос. Дарки зарычала еще сильнее, а Мина заскулила. Внутри меня всё это время копилась такая злоба, что порой самой становилось страшно. И я так долго ждала, желая выплеснуть её на кого-нибудь.

— Меня ничто не остановит, плакса, – сказала мерзавка, и это было последней каплей моего терпения. В моменте я словно почувствовала, как огонь разливается по венам.

Она дала мне это прозвище и много других, после того как жестоко убила Табби.

«Бесчувственная тварь!» – промелькнуло в мыслях, и я тут же себя отдернула. Когда я начала ругаться? Может быть и правда – на меня так влияют Строгановы? А точнее один из братьев?

Я вздохнула, отгоняя непрошенные мысли о нем, и медленно выдохнула, успокаиваясь.

— Я с радостью убью ещё одну твою собаку, если потребуется, чтобы добраться до тебя, – она снизила голос до шепота и сделала шаг ко мне.

Дарки уже было хотела наброситься на нее, но я замахнулась палкой так сильно, что меня слегка дернуло назад. Глаза Клары округлились от шока, и она пискнула, сделав шаг назад. Однако я была настолько уверена в своих действиях, что грязный конец палки, такой же, как и душа самой Клары, соприкоснулся с ее лицом и оставил на нем след. Недостаточно грязный в отличии от того, который эта мразь оставила на моей душе. Упс, снова мат. Мне кажется, я начинаю привыкать к нему.

Клара отшатнулась от силы удара, и я ещё раз замахнулась, но она успела поймать меня за руку. С гневной гримасой и почти рычанием дьяволица выбила палку из моей руки. И пока она не успела опомниться, я дала ей сильную пощечину. От моих движений Дарки среагировала и набросилась на неё, повалив нас двоих на землю в лужу. Пока Клара полулежала и ничего не понимала, я быстро поднялась, нарочно задев грязными руками её белую блузку. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять – дело дрянь и нужно сваливать.

— Дарки, ко мне, ну же! – доберманша отбежала от брюнетки и побежала за мной. Я знала, что, если свита Клары вдруг рванет за мной, Дарки без сомнения встанет на мою защиту, поэтому бежала, не волнуясь и не оглядываясь.

Я бежала так быстро, как никогда раньше, словно участвовала в марафоне. Остановилась только на крыльце дома и тяжело отдышалась, поправляя волосы грязными руками так, что, уверена, по лицу размазалась грязь. И всё бы ничего, если бы не голос.

— Аделия? – он позвал меня по имени, и я застыла, как вкопанная. — Не думал встретить тебя здесь. Можем ли мы поговорить?

Я тяжело дышала, боясь повернуться. Левая рука болела и покраснела, я даже не знала из-за чего. Видимо упала на нее и вывихнула запястье.

— Аделия, все в порядке? – снова позвал Николас и подошел ближе.

Я не сразу поняла, что задержала дыхание, но стоило сделать вдох, как сразу уловила запах сигаретного дыма и мокрого после дождя асфальта.

— Думаю, сейчас не самое лучшее время для разговоров. Могли бы мы поговорить позже? – я протараторила это так быстро, что сама не успела понять сказанное. Николас не успел заметить грязь на моем лице, поэтому я быстрым шагом направилась в сторону дома, но мужская ладонь коснулась моего локтя, разворачивая. От одного взгляда на меня на его красивом лице в одно мгновение пронесся вихрь эмоций – гнев, шок, осознание и раздражение, – давая понять, о чем именно он думал.

— Что произошло? – спросил мужчина, хотя я уверена, что он догадался. Раз всё понял, то зачем тогда спрашивать? Это так глупо!

Глупость раздражает меня больше всего.

— Перестань задавать тупые вопросы, – выкрикнула я и выдернула руку из его захвата.

— Это не тупой вопрос, Аделия, – спокойно проговорил Николас, хотя я видела сдерживаемый гнев в его глазах.

Я молча уставилась на него, и он в ответ пристально посмотрел на меня.

— Сука! Аделия, просто скажи мне, – почти выкрикнул Николас, но это не испугало меня. Вместо ответа я продолжала стоять на своем, сильно сжав челюсти.

Его рука снова потянулась к моей, и я вздрогнула, сделав шаг в сторону. В его взгляде что-то мелькнуло, но мне не удалось разобрать.

Я сделала ещё один шаг, разочаровываясь, что Дарки и Мине тянутся к Николасу, ласкаясь, словно он их хозяин.

Мужчина сделал шаг ко мне, и я взбесилась. Снова.

— Что происходит Николас? Почему ты заботишься и волнуешься обо мне? – выкрикнула я, взмахнув здоровой рукой, и уже тише продолжила: — Я видела, какой ты с другими, и не надо мне лгать!  – я пригрозила ему пальцем, затем отпустила руку и спокойно спросила: — Зачем я тебе, Николас? Романи давно поплатился. Вы хотели убить его, и он уже мёр... – на последнем слове мой голос дрогнул, я запнулась и не смогла договорить. В глазах собрались слезы.

— Не знаю, – просто сказал он, покачав головой.

Затем немного подумав, Николас добавил:

— Ты не такая как все, Аделия. Наверно ты просто напоминаешь моих сестер, – сказал он и улыбнулся, но в глазах отразилась боль. — И если бы я хотел убить твоего брата, я бы сделал это сразу, не раздумывая, – сказал мужчина и засунул руки в карманы брюк, сменив тему. — Его попытки помешать нашу бизнесу не достигли успеха и никак нам не навредили. Наоборот, это только сыграло нам на руку. В конце концов он твой брат, Аделия, и я бы никогда не позволил себе или кому-либо ещё не то, что убить его, даже навредить, – он сказал это так уверенно, что на миг мое сердце застыло в груди.

Но я всё ещё не понимала, чего он хотел. У Строгановых было три сестры, две из которых – сводные от второго брака их отца, и я не понимала, чем мы были с ними похожи.

— Тогда скажи мне, Николас, – сказала я и подошла почти вплотную к мужчине, посмотрев ему прямо в глаза. — Почему все считают, что ты бездушный, холодный монстр? – задала я вопрос и ткнула пальцем в крепкую грудь. Николас тяжело сглотнул, и я бы даже не заметила этого, если бы не стояла так близко.

Мужчина ничего не ответил, и я продолжила:

— Говорят, что ты бессердечный и жестокий. И меня всё мучает вопрос – раз ты на самом деле такой, как о тебе говорят, тогда какого чёрта ты относишься ко мне иначе? Почему успокаиваешь и веселишь, когда мне страшно, раз ты не рыцарь в сияющих доспехах? Говоришь, что ты далек от хорошего человека, но продолжаешь доказывать мне обратное. Так зачем, ответь мне, – на последних словах мой голос задрожал, и я сделала шаг назад, отворачиваясь. Не хотела, чтобы он видел мои слёзы.

— Потому что ты особенная, – сказал он еле слышно и взял рукой за мой подбородок, приподнимая и заставляя смотреть в его глаза. — Ты даже не пыталась разглядеть во мне недостатки. Вместо этого ты находила во мне нечто хорошее, о чьем существовании даже я не подозревал. Ты не видела во мне монстра, даже после того, когда я на твоих глазах застрелил человека, – он убрал руку от лица и заправил прядь моих волос за ушко, а затем прижал к себе, положив подбородок на мою макушку, и прошептал: — Я не хочу сломать тебя, Аделия. Ты особенная, и я боюсь, что именно это станет нашей погибелью.

Я застыла, не в силах пошевелиться, и не понимала смысла его слов. Он просто не доходил до меня.

Мы простояли так ещё несколько минут, потом Николас отстранился и сказал:

— Продолжай выходить на улицу, Аделия. Со временем ты привыкнешь и тебе станет легче, – с этими словами он развернулся и ушел в сторону своего дома, оставив меня стоять там одну.

Ещё долгое время после нашего разговора, его слова не выходили у меня из головы.

Он сказал, что моя особенность станет нашей погибелью... Но что это могло значить?

Эти слова всё крутились и крутились у меня в голове, создавая там новые вопросы и заставляя мое представление об этом мире рассыпаться на кусочки. Они не останавливались, пока у меня не разболелась голова и я не запуталась окончательно.

Но одно я знала точно – если Николас Строганов чего-то хотел, то он этого добивался, несмотря ни на что. И мне страшно представить, что он может предпринять в отношении меня и каким будет результат. Я боюсь, что его действия могут меня либо сломать, либо заново собрать по кусочкам и исцелить.