Глава 9

Глава 9

В эту ночь мне снилось слишком много кошмаров – и один и тот же голос, повторяющий всё те же слова.

Когда я проснулась, Полиннианы уже не было, зато были папа и Фокс. Я ничего не могла вспомнить из того кошмарного дня, да и не хотела. Похоже, папа отвез Полли обратно.

Мы сидели на кухне за столом и молчали. Я долго думала, рассказывать ли родителям тайну Романи, и в итоге решила: они заслуживают знать.

Мое сердце бешено стучало в груди, когда я сделала глубокий вдох и на выдохе произнесла:

— Я должна была рассказать вам раньше, – все посмотрели на меня, и я продолжила: – О том, что Романи участвует в гонках и... – папа усмехнулся и посмотрел на маму. Та тщетно пыталась прикрыть едва заметную улыбку рукой.

— Подожди... – ошеломленно проговорил Фокс, жестом останавливая меня. — Романи, что? – папа снова усмехнулся, словно уже давно знал про тайну Романи, и ответил за меня:

— Романи гоняет. Он гонщик, Фокс.

— Вы сведете меня в могилу, – пробормотал дядя, откладывая газету, и как-то грустно усмехнулся.

Неожиданно папа рассмеялся, будто произошедшее не было для него чем-то новым, и Фокс спросил:

— Он хотя бы выигрывает?

На секунду я задумалась и ответила:

— Ну он сначала был вторым, но потом обогнал нашу с Николасом машину и... – я не успела договорить, мама резко встала и в шоке произнесла:

— Стоп, что? – на миг в её глазах показался страх, но мама быстрого взяла себя в руки и произнесла: — Николас? – я посмотрела на нее непонимающим взглядом и медленно кивнула. — Николас Строганов? – снова спросила мама, и я медленно кивнула.

На мамином лице отразился страх.

— Чем ты думала, Аделия? – простонал папа, сжимая переносицу двумя пальцами. — Мы столько лет скрывались, – продолжил он обреченным голосом, и я поняла, что это говорилось не мне. — Мы так долго боролись, а в итоге? Ради чего? Чтобы ты гоняла с ним?! – воскликнул папа и ударил по столу, отчего я вздрогнула. Я никогда не видела его таким. — Прости, ангел, – мягко произнес папа, заметив страх на моем лице.

— Нико и Массимо взяли фамилию матери, что означает – они против отца, – неожиданно мама встала на защиту братьев, и я улыбнулась. — Однако, если я ошибаюсь... – она сделала показательную паузу и взглянула на меня. Её глаза сверкнули опасным огоньком, и я поняла: если потребуется, она запрёт меня дома.

— Ты не должна общаться с ним, Аделия, – добавила мама тише. — Иначе всё, что мы строили так долго, рухнет в один миг. Всё, чем жертвовали Оливер и Лаура... – она не договорила, её голос дрогнул. Сделав глубокий вдох и выдох, мама повернулась к папе и нерешительно прошептала:

— Оли просил нас, и мы подвели его... – прошептала она и закрыла глаза, судорожно вздохнув.

— Строгановы вчера бились против людей своего отца, – сказал папа, и я не понимала, о чём они. Столько информации не укладывалось у меня в голове.

— Мы должны понаблюдать за ними. Это единственный выход из нашей ситуации, – сказала мама, и Фокс кивнул ей. Папа поднял руки, сдаваясь.

— Значит, делаем так, – сказала мама и повернулась ко мне. Она легонько погладила меня по щеке тыльной стороной ладони и улыбнулась. Мама была храбра сердцем и душой – я знала это, но ещё никогда не видела ее такой. — Раз Кевин хотел, чтобы Романи умер, мы подыграем ему. Проведем похороны, – она тяжело вздохнула и добавила: — Сыграем в его же игру, но по нашим правилам, – она снова посмотрела на меня: — Хорошо, ангел? – и я кивнула. Я не знала, что должна была сказать или сделать.

— Нам нужно подумать, как снова уйти в тень, – сказал папа, и я отвернулась к окну.

Если мне не дают договорить о секрете Романи, значит, боги не хотят этого. Ещё рано.

Чем больше я слушала, тем яснее понимала, как мало знала о собственной семье. Мне было страшно и любопытно одновременно. Но я не хотела их терять – и, видно, звёзды тоже этого не хотели.

В окне показалась машина, на которой я приехала в больницу. Она остановилась, и я быстро встала, промямлив что-то про желание подышать свежим воздухом. Я выбежала на улицу и уставилась на мужчину в черной рубашке и таких же брюках – он уже вышел из машины.

Я смотрела на него, а он – на меня. И время будто остановилось.

Мы не двигались. Я обернулась, проверяя: не следит ли за нами кто-то. Удостоверившись, что нет, побежала к нему.

Меня разрывали чувства: я хотела ударить его со всей силы, которая только была во мне за его связь с этой поганой мафией, и в ту же секунду обнять его за то, что он спас моего брата. Я злилась из-за того, что чувствовала себя так в присутствии Николаса.

Он просто стоял и смотрел, пока я, как дурочка, бежала к нему. Я не знала, что скажу и что сделаю. Остановилась напротив. Он смотрел на меня, и я – на него. Мы стояли молча, но тишина между нами не была ни неуютной, ни напряженной. Я прикусила губу, потому что не знала, что сказать.

Когда я уже было собралась поблагодарить его за спасение Романи, на глазах выступили слёзы, и он обнял меня. Я прижалась к нему так сильно, как только могла.

— Спасибо, – тихо произнес мужчина мне на ухо, и я подняла на него глаза, не понимая, за что именно он благодарит меня сейчас. Видя мой недоуменный взгляд, он уточнил:

— За то, что заставила По улыбаться, – и я улыбнулась в ответ.

— Я ничего такого не сделала, – сказала я и снова прижалась к нему. Мы стояли так совсем недолго.

— Вышли твои родители, – он прошелся пальцами по моей спине, щекоча и давая понять, чтобы отстранилась, но я лишь сильней прижалась к нему. Мне было жизненно необходимо обнимать его. Я нуждалась в нем, словно в кислороде.

— Давай постоим так еще немного, – смущенно произнесла я, и он тихо засмеялся, отчего его грудь завибрировала. Его смех заразил меня, и я улыбнулась.

— Тебе спасибо за то, что спас Романи, – сказала я и прикусила губу. Николас проследил за этим движением, и его глаза потемнели, или мне просто показалось. Чуть погодя я добавила:

— Несмотря на то, что он делал.

Мужчина понял намёк и кивнул.

Я отстранилась и обернулась на родителей, которые шли к нам с хмурым видом. Мама остановилась у ворот, а папа прошел ещё метров пять и пристально уставился на меня. Они не боялись Николаса – и на то была причина. И я хочу её выяснить... но изменятся ли от этого мои отношения с семьей?

Хочу ли я знать правду?