Глава 4

Вернулись мы домой через несколько часов.

Всё время в дороге я ругала Марио и Романи. Меня пугала сама мысль, что может случится с ними, и идей, подкинутых сознанием, наворачивались слёзы.

Стоит ли упоминать, что настроение пропало окончательно?

После пережитых эмоций руки дрожали, поэтому я быстро легла спать, но так и не уснула.

Бессонница снова одержала победу – 1:0 в пользу болезни.

Я сидела на подоконнике и раздумывала о словах Николаса. О тех противных детях, которые издевались надо мной.

Как вдруг в поле моего зрения попала знакомая фигура, и я прищурилась, чтобы разглядеть получше. Братья Строгановы провожали своего друга Лукаса. Наверно тот вернется домой в Нью Йорк. Порой я смотрела в окно и видела, как он приезжает в гости к кузенам.

Машина с Лукасом стала отдаляться все дальше и дальше. Дарки, лежащая на полу заскулила, а Мине сильней прижалась ко мне. Я грустно улыбнулась им и вернула свой взгляд к окну, надеясь увидеть что-то интересное.

Только теперь мужчина, провожавший своего друга, смотрел прямо на меня. От его взгляда пошли мурашки. Я не понимала зачем ему вздумалось смотреть сюда. Одно его присутствие пугало меня.

Телефон пропищал, и я вздрогнула. На самом деле я надеялась, что не усну, так как боялась появления новых кошмаров, в которых главными героями будут Романи и Марио. Схватив телефон, начинаю читать сообщение, от которого нахмурились брови, и я перевела сначала взгляд через окно на мужчину, а потом снова на экран телефона.

Неизвестный номер: Не спится?

Мой рот даже открылся от шока, но тут же взяла себя в руки.

Аделия: От куда у тебя мой номер?

   Я была уверена, что ухмылка играла на его лице, но зрение не позволяло разглядеть её в темноте. Мине заскулила, и я погладила её за ушком, нервно ожидая ответа, который тут же пришел.

Николас: У меня есть возможности, о которых тебе лучше не знать.

От этого сообщения по моей коже пробежала тысяча мурашек, а тело задрожало. Я боялась.

Правда боялась.

Мне показалось что он заметил, как дрожит моё тело с такого расстояния, и тут же пришло следующие сообщение.

Николас: У тебя нет необходимости бояться меня. Я не причиню тебе вреда, Аделия.

Что-то во мне верило ему, и я не знаю почему. Наверно, потому что он спасал меня раньше.

Но это было так давно!

Боже, какая ты глупая, Аделия. Такая глупая.

Я мысленно ударила себя по лбу

Хотелось написать: «Я надеюсь на это».

Но передумала и отправила следующее.

Аделия:  Знаю, почему- то мне хочется верить в это.

  Дверь в мою комнату открылась, и я резко встала с подоконника, как будто занималась чем -то незаконным и меня только что поймали.

   Романи закрыл за собой дверь и включил маленький ночник. Я встала спиной к окну, пытаясь закрыть брату вид на мужчину снизу, но ему не было до этого дела. Он сел на мою кровать и позвал к себе.

Повернувшись, чтобы в последний раз посмотреть на Николаса... Но его уже там не было.

— Я не могу уснуть, – брат тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза. — Мне так стыдно за то, что я не рассказал тебе раньше, – я потрепала его за волосы и улыбнулась

— Я не держу на тебя зла, – залезла под одеяла и приподняла его, приглашая брата к себе. — Только волнуюсь и боюсь, что ты можешь оступиться, и этот отступ погубит тебя, Романи, – он промолчал и просто кивнул на мои слова.

— Сейчас проходит десятидневный турнир. Осталась всего неделя. Я обещаю тебе, что это будут мои последние гонки, – улыбнувшись ему своей самой мягкой улыбкой, я потянулась, чтобы выключить светильник. Возможно, где-то в глубине души, я знала, что Романи врал самому себе, но надеялась на обратное. Дарки и Мине устроились в наших ногах, и брат почесал их за ушками.

— Они такие приставучие, – Романи лег поудобней, и я стала перебирать ему волосы. — Спокойной ночи, Аделия

— Добрых снов, Романи, – потушила свет и продолжила своё занятие – перебирать волосы брата. Я всё равно не смогла бы уснуть.

Потому что демоны в моей голове не останавливают свой шепот.

Этой ночью мне всё-таки удалось заснуть, но как я и думала, мне снились монстры и... голос.

Один и тот же голос, повторяющий из раза в раз: «Ну же маленькая, я знаю, что ты этого хочешь».

  Я привыкла к нему. Он всегда звучал у меня в голове, и я не знала почему. Однако на раннем рассвете я снова проснулась в холодном поту от очередного кошмара, в котором принимали участие Романи и Марио.

  Во сне я сидела в машине с каким-то мужчиной, которая опережала в гонке машину Романи и его друга, но в какой-то момент машина брата обгоняет нашу и, за что-то зацепившись, крутиться, а после взрывается. Крик, который я не слышу, но чувствую ужасную, раздирающую боль в горле.

Всё как в замедленной съемке.

Было ощущение, словно огонь отражался в моих глазах – всё лицо горело, и пламя двигалось в нашу сторону, пока не настигло нас плотностью.

Я горела заживо, видя, как передо мной стоят те самые люди, которых я вижу каждую ночь: маленький мальчик, держащий мою маму за руку, темноволосый мускулистый мужчина и рядом с ними стояла женщина, с отверстием от пули во лбу.

Всё это сводило с ума.

Я подорвалась с постели и тяжело дышала. От пота волосы прилипли ко лбу, а пижама была мокрой. Я посмотрела на брата, который крепко спал и аккуратно вылезла из постели, боясь его разбудить.

Мне нужно было попить воды и отойти от этого безумного сна.

Я так боялась за свою семью, что просто не могла выдержать даже мысли о том, что их могут забрать у меня.

Спустившись на кухню, я налила себе стакан воды и залпом опустошила его. Руки всё ещё дрожали от реалистичных картинок, и слёзы были готовы начать скатываться по щекам, но я взяла себя в руки и не позволила им пролиться.

Тяжело вздохнув и сжав руки в кулаки, я почувствовала, что ладони были липкими от пота. Стоило мне закрыть глаза, как в моём сознании кусочек за кусочком восстанавливался сон.

Сон, который являлся ко мне каждую ночь в надежде, что когда-нибудь я хоть что-то пойму.

Распахнув глаза и собравшись с силами, я вышла на крыльцо прямо в пижаме. Холодный ветер целовал голую кожу, от чего по ней бежали мурашки. Я сложила руки на груди, пытаясь согреться, но это несильно помогло.

Я смотрела на небо – в предрассветное утро оно было прекрасным. Открывались та его часть, которая днем была незаметна. Звезды всё ещё сверкали и, казалось, отражали лунный свет.

Я вспомнила мужчину, сидевшего со мной в машине, и его татуировку на запястье. Маленькая пасть дракона, оскалившегося прямо на смотрителя и защищавшая своего хозяина. Это было минималистично, но красиво. Черное кольцо на одном из пальцев правой руки всплыло в сознании, и в эту же секунду страх от осознания – кому оно принадлежит, сковал меня.

Неужели?

Я посмотрела на дом, стоящий прямо напротив нашего. Свет в окнах всё ещё горел.

Неужели Николас и Массимо снова живут в своем старом доме? Обычно там находились только их сводные братья и сестры.

Пальцы нервно сжались в кулак.

У Николаса была точно такая же татуировка, а кольцо на пальце! Они с братом носили одинаковые. С какими-то инициалами.

В такие моменты я благодарила судьбу за то, что сидела дома все эти годы и тренировала свою память так, что запомнить такие мелочи, казалось, становилось все легче.

Я смотрела в окна, горящие светом, и задавалась вопросом – что он может там делать?

Снова ссорился с младшим братом – Френком. Или с мачехой?

Я слишком часто стала думать об этом мужчине, так не должно было быть. Я боялась всех и вся, но с ним почему-то была уверена, что буду в безопасности. Я была наивна и глупа если думала, что он защитит меня и не обидит, то что было больше десяти лет никогда не повторится. Я перестала давать людям шанс. После того, что они сделали с Табби.

Это было непростительно!

Я слишком сильно любила её. И в какой- то момент мне показалось, что все эти годы я так же сильно любила и его.

Я развернулась, хлопнув от злости дверью, позабыв о том, что в доме все спят.

О боже.

Фокс, папа и мама слишком чутко спали, и я понятия не имела почему.

Каждый раз, когда я подкрадывалась к ним ночью, они уже сидели на кровати, словно чего-то ждали. Или кого-то.

Часто это было так: я на носочках выбегала из комнаты и мчалась к комнате родителей, но не успевала открыть дверь, как папа уже стоял у двери с грозным видом, а мама пряталась под одеялом вся дрожа от страха, и в этот же момент голову высовывал Фокс из своей комнаты.

Он никогда не выходил, и я всегда думала, что он брал палку или что- то ещё, прежде чем открыть дверь. Я не понимала причины.

Нет, я, конечно, знала, что все родители чутко спят, но мои... это было что-то другое. Это... это не объяснить словами.

Я понимала, что сейчас папа и Фокс выйдут в коридор, и мне стало стыдно, но когда мой гнев подымался, то превышал все остальные чувства, из-за чего я не могла себя контролировать. Как бы ни пыталась – ничего не получается. Я как будто падала в глубокую яму и не могла контролировать свой крик.

Как я и говорила – Фокс вышел из своей комнаты с чем- то в руках, но тут же спрятал это «что-то», стоило ему увидеть меня. Папа был следующим. Его дверь стала медленно открываться, пока Фокс не крикнул ему:

— Все в порядке, Джон, это всего лишь наш ангел, – мои щеки залились румянцем, потому что я не хотела будить их. Это вышло случайно.

— Ох, ангел, ты напугала меня, – папа что-то положил на тумбочку возле двери в их комнате и распахнул дверь, выйдя в коридор. — Что-то случилось? – спросил он обеспокоено, на что я помотала головой.

— Всё в порядке, просто захотела выпить воды и вышла на улицу подышать свежим воздухом, но сейчас уже всё в порядке, – Фокс закачал головой, и они с отцом переглянулись.

— Ты уверена, дорогая? – дядя прищурился.

— Да, на сто процентов, – я увидела, как мама показалась из-за спины папы и что-то спросила, но он аккуратно подтолкнул её обратно в комнату, боясь, что какая-то опасность всё ещё есть в этом доме.

— Все в порядке, Мей, нет причин для беспокойства, – она стала что-то говорить ему, но у меня не получалось расслышать.

— Иди спать, Фокс. Тебе рано вставать, – я почесала руку – дурная привычка делать это, когда нервничаю. — И прости что разбудила, – дядя отмахнулся от меня, словно говоря, что это пустяки.

— Иди спать, Аделия, – мужчина как-то нервно прошелся рукой по своим рыжим волосам. Он редко называл меня по имени, только в моменты, когда я действительно оплошала или ситуация была крайне тяжелой.

Сейчас я не понимала, что именно произошло – из-за чего он назвал меня полным именем. От этого душе стало грустно и противно. Мой голос явно начал бы дрожать, если бы я сейчас что-нибудь сказала, но ответить было нужно. И вместо внятного ответа, я промычала ему что-то нечленораздельное, и Фокс скрылся в комнате. А я так и осталась сидеть в гостиной, так как уснуть у меня больше не получилось.