Глава 12

Но Тигран резко остановил меня, грубо схватив за плечи и оттолкнув.

– Не надо, – прорычал он, злость клокотала в его голосе, непонятно, на кого направленная – на меня или на себя самого. Я не могла понять.

– Почему? Я хочу этого. Хочу быть твоей. Подарить тебе свой первый поцелуй, – ответила я, вновь пытаясь прикоснуться к нему.

– Хватит! – он оттолкнул меня еще грубее, словно я была назойливой мухой. – Не веди себя как... – он запнулся, не в силах подобрать слова.

– Как кто? – с вызовом спросила я.

– Как шлюха! – выпалил он, словно выплюнул яд.

Мир вокруг рухнул. Каждое слово врезалось в сердце, словно осколок стекла. Неужели он произнес это?

– Что? – прошептала я, отказываясь верить своим ушам.

– Разве ты не видишь, что ты мне неинтересна? Я не заинтересован тобой. Зачем ты это делаешь? Зачем пристаешь?

– Пристаю? Как же твои прикосновения? Твой страстный взгляд? Та ночь... Помнишь? – растерянно спросила я, утопая в пучине непонимания.

– Нет, не помню и не могу вспомнить, потому что был пьян и не знал, что творил и говорил. До тебя в ту ночь я переспал со многими шлю... – он не успел договорить, как моя рука обожгла его щеку звонкой пощечиной.

– Довольно! Не смей сравнивать меня с этой грязью! Я поняла тебя. Раз я для тебя всего лишь шлюха, которая к тебе липнет, с этой минуты ты мой подчиненный. Я твоя госпожа, не более и не менее. Это я дура, возомнила, что могу быть для тебя привлекательной. Как же я ошиблась...

Слезы подступили к глазам, но я заставила себя сдержаться. Не перед ним. Не сейчас.

Эта ночь расколола меня на части. Разнесла вдребезги мое сердце и отравила душу. Последняя искра жизни, тлеющая в моих глазах, погасла навсегда.

– Раяна! – окликнул он меня, но я не обернулась. Шла вперед, спина выпрямлена, голову – выше. Королева, покинувшая трон.

Я вернулась к остальным, и тут же ко мне подбежала Лиана.

– Где ты была? Я тебя обыскалась, – взволнованно спросила она.

– Разговаривала с Тиграном, – еле выдавила я из себя, словно камни перекатывала.

– И что там? – прохрипела Лиана, предчувствуя беду.

Я посмотрела на нее, готовая разрыдаться, и она все поняла без слов. Увидела всю мою боль в глубине глаз.

– Милая... – прошептала она, заключая меня в объятия.

– Он ненавидит меня, – тихо произнесла я, прижимаясь к сестре.

POV ТИГРАН

Я готов был броситься с этого балкона вниз, лишь бы не видеть последствий своих слов. Черт! Не мог смотреть в ее разбитые глаза. Я сломал ее. Сделал именно то, чего боялся больше всего на свете.

Как я могу не помнить ту ночь? Я помню каждое ее движение, каждый вздох, каждый взгляд. Если бы она только знала, что творится у меня в душе...

Я видел ее глаза. Видел, как из них ушла жизнь, как она сломалась. Она хотела плакать, но держалась из последних сил.

Мой ангел, прости меня. Я не мог поступить иначе.

Меня трясло от злости к самому себе. Вот бы Абдул все узнал... Я хочу, чтобы он меня избил. Чтобы преподал мне жестокий урок. Но ради ее же блага я должен молчать.

Стоило мне подумать об Абдуле, как он вышел на балкон.

– Тигр, что ты здесь делаешь? Пойдем внутрь. Ты же должен за Раяной следить, – сказал он, в голосе звучало легкое недовольство.

– Все были рядом, поэтому я решил выйти подышать свежим воздухом, – как можно спокойнее ответил я.

– Не задерживайся. Через час уезжаем, – предупредил он и бросил на меня тяжелый взгляд.

Я кивнул, и он вернулся в дом. Что-то неприятное заворочалось внутри, разрывая меня на части.

Вновь и вновь перед глазами всплывали разбитые глаза Раяны – растерянные, напуганные, полные боли...

Я ненавидел себя. Ненавидел так сильно, как никогда прежде.

Я тяжело опустился на стул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я знал, что поступил подло, жестоко, непростительно. Но другого выхода не видел.

Я должен был оттолкнуть ее, защитить от самого себя, от той опасности, что нависла над нами обоими.

Мне оставалось лишь надеяться, что Раяна когда-нибудь сможет понять мои мотивы, простить мои безумные слова.

Мысли метались в голове, не давая покоя. Я представлял, как она сейчас, обнимая Лиану, выплакивает свою боль.

И от этого становилось еще хуже. Хотелось броситься к ней, упасть на колени, умолять о прощении.

Но я знал, что это лишь усугубит ситуацию. Мне нужно держать дистанцию, даже если это причиняет невыносимую боль.

Я встал, решительно направился в комнату, где собрались гости. Мне нужно было взять себя в руки, вести себя естественно, чтобы не вызвать подозрений у Абдула.

Один неверный взгляд, один лишний жест – и все может рухнуть. Я должен быть сильным ради нее, ради своего ангела даже если это стоит мне жизни.

— Тигр, — позвала меня Лиана.

— Как она? — тут же выпалил я, не в силах сдержать тревогу.

— Ужасно, — прошептала девушка, словно песок сквозь пальцы.

— Черт, — сорвалось у меня с губ проклятие.

— Она справится. Обязательно справится, я помогу ей в этом. Ты сделал все правильно. Ты просто не мог поступить иначе.

— Я был слишком груб... жесток... неаккуратен в своих словах.

— Уж лучше так, чем если бы она продолжала лелеять надежду. Ложную надежду.

Но она у неё всегда есть... была... и будет. Эта чертова надежда.

— Да, — согласился я, ощущая, как камень опускается в мою грудь.

Лиана вернулась к Раяне, а я остался стоять, в одиночестве топя себя в безжалостном море самобичевания.

Как заставить себя мучиться сильнее? Этот вопрос терзал меня, словно голодный зверь свою добычу.

Каждая секунда казалась вечностью. Я стоял неподвижно, словно врос в землю, ощущая, как мир вокруг меня расплывается и теряет краски.

В голове пульсировала лишь одна мысль: "Я виноват". Слова Лианы, призванные утешить, лишь сильнее разжигали пламя вины. "Ты сделал все правильно", - говорила она.

Но разве можно назвать правильным удар, нанесенный самым близким? Разве можно оправдать боль, причиненную тем, кого считаешь родной?

Я знал Раяну как никто другой. Знал ее упрямство, ее веру в невозможное, ее неискоренимую надежду. Именно эта надежда делала ее такой живой, такой настоящей.

И я, своими грубыми словами, попытался вырвать эту надежду с корнем, лишить ее той самой силы, которая позволяла ей двигаться вперед.

Но была ли у меня другая альтернатива? Мог ли я позволить ей и дальше жить в мире иллюзий, построенном на несбыточных мечтах?

Я терзался этими вопросами, не находя ответа. Голос разума твердил, что я поступил верно, что я избавил ее от еще больших страданий в будущем.

Но сердце отказывалось слушать, оно продолжало кровоточить от сознания причиненной боли.

Я закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. В памяти всплывали моменты, проведенные с Раяной: ее смех, ее слезы, ее непоколебимая вера в лучшее.

И чем ярче были эти воспоминания, тем сильнее становилось чувство вины. Я словно сам себя приговаривал к вечному наказанию, обрекая на жизнь с этим грузом на сердце.

В тишине ночи я продолжал тонуть в пучине самобичевания, понимая, что прощение – это то, чего я, возможно, никогда не заслужу.