13

   Я слышу хлопок входной двери даже с другого конца квартиры. Возможно, потому что ждала его несколько часов сидения без дела и прокручивания в голове всего того, что собираюсь сказать. В воображении этот разговор получался на удивление легким и простым, но теперь, когда Кристиан действительно вернулся домой, я начинаю сомневаться. А стоит ли оно того? Кто может дать гарантию, что я не спешу или не запутываю саму себя (что происходило уже тысячу раз)? И как бы мне не претила мысль, что на принятое решение сильно повлияла Хелен, в глубине души я все же ей благодарна. Чуть-чуть... Я быстро встаю, удивляясь, почему Кристиан не зашел ко мне, ведь прошло уже минут десять, как он вернулся, не меньше. Когда я выхожу в коридор — там никого нет, и так тихо, словно в квартире я одна. Но нет же! Я знаю, что Грей должен вернуться именно сейчас. Но когда вхожу в его кабинет, то окончательно удостоверяюсь, что что-то не так. Кристиана тут нет и, по всей видимости, не было. И тут на меня обрушивается догадка, а душу охватывает тревога — вдруг это не он? Здравый смысл кричит, что такого не может быть: служба безопасности, камеры и тому подобное, но сердце начинает биться в два раза чаще. Лишь бы я ошибалась. О, Господи... После всех событий, которые мне удалось перенести, такое кажется вполне реальным. Мозг сразу подкидывает несколько вариантов: Элиот, сбежавший из тюрьмы; Элена, пользующаяся отсутствием Кристиана; Хелен, взбешенная из-за ревности; да и просто какой-нибудь неприятель Грея. Вспомнить всех, кому он хоть раз перешел дорогу, не подозревая об этом... Я осторожно крадусь в гостиную, стараясь не издавать никаких звуков. Темно. Боже, как же темно! Даже если человек находится возле меня - я не замечу. Останавливаюсь на входе в гостиную и облегченно выдыхаю. Здесь никого нет. Подсветка бара еле вырисовывает очертания мебели, и я не обращаю внимания, что тоже стою в месте, где любой смог бы меня увидеть. Значит, никто не приходил? Но как же так?..— Я ведь сказал, чтобы ты ложилась. Услышав голос Грея, я испытываю несколько чувств одновременно: радость, облегчение, настороженность и страх перед объяснением с ним. Кристин сидит на барном стуле, немного ссутулясь, и смотрит на меня.— Почему ты сидишь в темноте? — я разворачиваюсь и шарю рукой по стене в поисках выключателя.— Не нужно, — останавливает он меня. — Давай поговорим так. Ты ведь хочешь что-то сказать? Я киваю. Не знаю, увидел ли это Кристиан. Нерешительно подхожу к барной стойке и сажусь напротив него. Даже с такого расстояния трудно разобрать выражение лица Грея, и это начинает меня раздражать. Почему он не хочет включить свет?— Как поездка? — спрашиваю я. Кристиан пожимает плечами.— Нормально, — потом поворачивает голову к окну, будто там происходит что-то интересное. — Ты ела?— Кристиан, — выдыхаю я. Ну, вот, опять завел свою любимую тему. Неужели Пятьдесят больше ничего не волнует, кроме моего аппетита? — Я очень плотно поужинала, спасибо.— Хорошо, — произносит он, не отрывая взгляда от окна. Я начинаю тихо барабанить кончиками пальцев по коленям. Сегодня в молчании мне особенно неуютно, да и Грей, кажется, не спешит разговаривать. Что это с ним? Неужели полет так его вымотал?— Я видел Фиону сегодня. Ты можешь вернуть ее в любое время, Анастейша. Что? Я смотрю на него во все глаза и не верю. Как он мог ее увидеть? Да повернись же, черт побери!— Где ты?..— В Джорджии, — он, наконец, встречается со мной взглядом, и я понимаю, что это правда. На лице ни капли веселья или сарказма.— Зачем? Кристиан, ты говорил, что летишь в Детройт на деловую встречу.— Я там не был. Прости, но в Детройт я собирался в последнюю очередь. Если Грей и правда был в Джорджии и видел Фиону, то почему мне никто не позвонил? Мама, Боб? Да я даже не представляю, как проходила эта встреча, что он сказал моей дочери, как все объяснил? Из-за этих переживаний я совсем забываю про злость на Грея за его обман.— Вот как!— Анастейша, мне правда жаль, что пришлось тебе солгать. Но как еще можно было это сделать? — он спокойно смотрит на меня. — Я должен был с ней поговорить, и теперь все прояснилось. Я в ужасе открываю рот. Что прояснилось? Что могла ему сказать Фиона?— О чём ты?— Она не моя дочь. И вряд ли когда-нибудь ею станет. Фиона не забудет твоего бывшего мужа никогда.— Но тест...— Биологически она моя, но больше... ничего, — прерывает он меня. — Даже показалось, что она возненавидела меня с первой же минуты — настолько разнится поведение Эдвардса с моим. Что уже говорить о «новом» отце, — он сардонически усмехается.— Этого не может быть, — я позволяю себе полуулыбку, уверенная, что Кристиан смеется надо мной, пусть и на него это мало похоже. — Фиона не могла тебя возненавидеть. Она еще ребенок, такая добрая и светлая, как солнышко.— Конечно, ведь ты ее мать. Как еще она может себя вести? — Кристиан начинает вертеть стаканом в руке, который я не замечала раньше. Значит, пил. — Дети очень жестоки. Особенно, когда теряют дорогое.— Извини, но ты несешь какую-то чушь. Я раздраженно смотрю на Кристиана, а он шумно выдыхает и опять отворачивается к окну.— Ты выпил, — говорю я не без беспокойства.— Немного. Он молчит, и тревога медленно расползается по моему телу. Кристиан никогда не был таким усталым и обреченным даже в день похищения Фионы. — Иногда алкоголь помогает совершить самые трудные решения.— Да что с тобой такое? Кристиан, — я тянусь через стойку и дотрагиваюсь до руки Грея, он поворачивается, — я ждала тебя весь вечер. Знаешь, это трудно далось... Но теперь я не знаю, что делать, потому что ты словно и не ты. Твое предложение... помнишь? — я сглатываю и останавливаюсь, когда он хмурится.— Ты можешь уехать в любое время, Анастейша, я больше тебя не держу. Я пораженно отклоняюсь назад. Он думает, что надоел мне? Нет! Глупый. Теперь все стало по-другому.— Кристиан, я не уеду и готова ответить на твой вопрос, конечно, если он еще в силе.— Анастейша, — начинает Грей, но я не даю ему ничего сказать. Нет уж, так долго собиралась с силами, чтобы, наконец, принять одно из важнейших решений в моей жизни, что никакой Грей мне не помешает!— Ты мне очень помог. Правда, я даже не знаю, как бы пережила весь этот кошмар. А ведь ты тоже потерял близкого человека. Эта история навсегда останется между нами, но, Кристиан... я хочу быть с тобой. Я поняла это сегодня, не без помощи одного хорошего человека. Давай попробуем еще раз. Я с волнением смотрю на него, улыбаясь, как дура, и жду что Грей вот-вот бросится ко мне и обнимет. Словно и не было двухнедельной депрессии и подавленного настроения. Но проходит десять секунд, пятнадцать, тридцать, а Кристиан просто смотрит на меня, а на его лице читается сомнение и... ужас? И по мере течения времени моя улыбка меркнет, а затем и вовсе исчезает. Нет, не может быть. Почему он не рад? Не верит?— Я действительно хочу этого! Ты, наверное, сомневаешься... Кристиан, я... я... люблю тебя, — черт побери, все-таки сделала это! Сказала! Будто камень с души упал. Я умоляюще смотрю на него. Ну, не молчи, хватит меня изводить!— Нет, — произносит он.— Что «нет»?— Ты устала, тебе нужно поспать.— Не хочу я спать, Господи! Ты слышишь? Я согласна выйти за тебя замуж! — я не замечаю, что повышаю голос, а потом пристыженно заливаюсь краской. Кажется, немного перегнула палку.— Давай поговорим завтра, окей? Уже поздно, слишком поздно для такого рода разговора, — в отличии от меня, Грей говорит тихо и спокойно, и это так на него не похоже. Где Кристиан-доминант, безнадежный диктатор и Пятьдесят оттенков настроения? Он встает, проводит рукой по волосам и, глядя на меня сверху вниз, произносит:— Пойдем.— Но... — растерянно бормочу я, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки. Все получилось хуже, чем я предполагала. Намного хуже, — что на счёт Фионы? Что произошло в Джорджии?— Завтра, — отрезает он и плотно сжимает губы, отчего они превращаются в две тонкие ниточки. Я еще несколько секунд колебаюсь, а затем встаю и иду за ним. Грей словно ледяная стена, которую не пробить ничем, даже самым острым клинком. Он наспех укрывает меня одеялом и направляется к выходу. Только там замедляет шаг и желает спокойной ночи тем же убийственно усталым тоном. Я остаюсь наедине со своими страхами и ужасными предположениями. Даже не хочу копаться в этом, лучше дождаться утра. Да, завтра определенно все прояснится. Он обещал рассказать. Но как дожить до этого времени и не умереть от тревоги? А еще от предчувствия, что случилось нечто непоправимое...  

***

     Я долго лежу на кровати, прежде чем встать. Утро не приносит желанного облегчения и трезвости, как предполагалось вчера. Что-то внутри меня противится встрече с Греем, поэтому последнее полчаса я провела в своей комнате. Интересно, встал ли Кристиан? Уже половина десятого, но я не думаю, что он поехал на работу. Мысли снова возвращаются к дочке. Ну что она могла ему сказать, чтобы вызвать такую реакцию? Грей поладит даже с Дьяволом, если очень этого захочет, а тут всего-навсего пятилетний ребенок. Как же ей, наверное, тяжело в Джорджии, без меня... и без Кэша. Да, в роли матери я ещё хуже, чем Карла с пятью браками и вечным романтизмом. Нет, не буду об этом думать, иначе с головой уйду в воспоминания и боль. Хватит пускать сопли. Нужно постараться снова жить, если не ради себя, то ради Фионы! Я спускаю ноги с кровати и встаю. Быстро нахожу свой халат и надеваю его, чтобы не передумать и не вернуться в постель. Пока я иду по коридору, сомневаюсь, стоит ли злиться на Кристиана или подождать, пока все прояснится? Вчера он был сам не свой и, упаси Боже, сегодня ему тоже оказаться таким! Я же не выдержу этого. Грей должен быть сильным и спокойным, потому что я — полная противоположность. Слабая, очень слабая. Я резко останавливаюсь и делаю два шага назад. Так задумалась, что не заметила открытую дверь в кабинет Кристиана. Оттуда льется свет — значит шторы уже открыли. Я вхожу внутрь, не подумав постучать, а потом еще секунд десять не осмеливаюсь себя обнаружить. Грей сидит за высоким столом из красного дерева, упершись локтями в стол и уткнувшись лицом в ладони. Его пальцы перебирают медные волосы. Слова почти срываются с моих губ, но тут он поднимает голову и замечает меня. На секунду в серых глазах мелькает та вчерашняя безысходность, но потом Кристиан становится обычным, будто на его лицо надели непроницаемую маску.— Привет, — говорю я, чувствуя смущение оттого, что меня застали на «месте преступления». Он коротко кивает.— Как спалось?— Спасибо, хорошо, — я переминаюсь с ноги на ногу, пока Кристиан не опускает взгляд на свои руки. Только тогда я сажусь напротив и спрашиваю: — Так ты расскажешь, что вчера произошло в Джорджии?— Да, но не сейчас, — уклоняется он бесстрастным тоном. — Давай закажем завтрак в Эскалу? Я голоден и ты, наверное, тоже. Я пожимаю плечами, но на самом деле о еде не хочется и думать. Я изголодалась не по ней, а по прежнему Кристиану! Машинально рассматриваю книги на высоком стеллаже и чувствую, что Грей косится на меня из-под ресниц.— Ты не заболел?— Нет. А для этого есть причины? — хмурится он, явно не понимая, к чему я клоню.— Просто выглядишь как-то не так и ведешь себя тоже необычно... Я могла подумать, что ты хочешь от меня избавиться, если бы не было этих двух недель... — я внимательно всматриваюсь в его лицо, ожидая реакции. Глаза Грея тут же загораются.— Ана! — я чуть не подскакиваю от резкости его голоса и отклоняюсь назад, к безопасности. — Я никогда не захочу от тебя избавиться, ты это знаешь! — потом он проводит рукой по волосам и, облизав губы, добавляет уже не так эмоционально: — Прости.— Кристиан, — мой шепот заставляет его моментально обратиться во внимание, — так это... правда?— О чем ты? — он старается говорить спокойно, но в голосе чувствуется едва уловимое напряжение.— Твоя реакция... — я широко раскрываю глаза от внезапной догадки и страха, что она окажется правдивой. — Да что могло такого случиться в Джорджии, черт побери?! Ты вернулся совершенно другим и ведешь себя так, словно хочешь отгородиться от меня... Я не понимаю... Я действительно не понимаю, что происходит. Догадки слишком ужасны, чтобы быть правдой, а Грей никогда не выдаст настоящих эмоций, если не захочет. Он может убедить меня в чем угодно, и самое печальное — я в них поверю.— Ана, это бред. Возможно, я устал, но никак не пытаюсь от тебя... просто не принимай желаемое за действительное. Он бросает на меня взгляд, в котором чудится вызов. Это еще что?— Какую действительность? По моему, я вчера сказала абсолютно противоположное, — не в силах больше выдерживать напряжения, я встаю и направляюсь к выходу, хотя мозг отчаянно жаждет ответов и пытается меня остановить.— Куда ты? — доносится мне в спину.— В душ, — бросаю я уже в коридоре. Холодный душ придется кстати, заодно и обдумаю все, что несколько минут назад сказал мне Кристиан. В груди неприятно щемит от обиды и еще чего-то непонятного, смутно похожего на отвергнутость. Подумать только, вчера я согласилась выйти за него замуж. Согласилась! Он так этого ждал, так хотел, чтобы я и Фиона перебрались в Эскалу. Не может быть, чтобы все пропало за несколько часов. Не верю, и все тут! Я вытираюсь белым махровым полотенцем, а затем обматываю его вокруг себя и подхожу к зеркалу. Оттуда на меня смотрит раскрасневшаяся женщина с большими, отчаянными глазами. Да, именно женщина, а не девушка. Когда я успела переступить эту черту? Еще недавно считала себя молодой — всего-то двадцать восемь лет, а сейчас... Такое чувство, что живу уже лет пятьдесят. Я тру зеркало рукой, и на нем появляются разводы.— Ну, что ж, мистер Грей, не думайте, что у вас получится легко отделаться... — говорю я самой себе и вздрагиваю, когда через секунду слышу хриплый голос человека, которого упоминала.— Не смею мечтать, миссис Эдвардс. Я резко оборачиваюсь, ожидая увидеть нахальную улыбку Кристиана и пляшущих чертиков в глазах. Но он стоит, засунув руки в карманы, и бесстрастно смотрит на меня. Значит, издевка в голосе прозвучала лишь в воображении?— Я не слышала, как ты подошел. Грей небрежно пожимает плечами и спустя секунду скрывается из обзора, ничего не сказав. Спокойно, Анастейша, это всего лишь твоя фантазия. Он просто устал. Но разум не хочет соглашаться — усталость у Кристиана проявляется по-другому, и отнюдь по другим причинам. Я запрещаю себе думать об этой чертовой неразберихе ближайшее десять минут, потому что чувствую, что схожу с ума. Дождусь завтрака, вот тогда и выведу Грея на чистую воду. Господи, я согласилась выйти за него и сказала такое... Но разве не этого я хотела? Реакция Кристиана проявилась уже после моего признания, так что оправдаться нечем. И, кажется, этого я не хочу. Мы сидим в молчании несколько минут, иногда прерывая его звоном посуды. Кристиан сама невозмутимость: поглощает пищу с таким видом, словно ничего важнее на свете нет. А вот мне кусок в горло не лезет — слишком жажду узнать подробности поездки. После душа я хотела позвонить маме и расспросить её, а если она не знает, попросить позвать Фиону и выяснить хоть что-нибудь. Мне катастрофически необходимы любые данные, иначе я свихнусь. Грей, такое чувство, скрывает их под угрозой смерти и рассказывать не собирается.— Почему ты ничего не ешь? Я поднимаю глаза и вижу, что он внимательно за мной наблюдает. Кажется, я ушла в свои мысли на несколько минут и держала вилку неподвижно.— Уже наелась, — отвечаю я и начинаю для вида ковыряться в тарелке. Вдруг Грей откладывает приборы и наступает гнетущая тишина. Моё сердце болезненно сжимается. Ну, вот, теперь всё узнаю.— Нам нужно поговорить, Анастейша.— Да, нужно, — подтверждаю я.— Если честно, я откладывал этот разговор как можно дольше, но, глядя на твои мучения... в общем, не имеет смысла продолжать притворяться. Я вся обращаюсь в слух, неотрывно следя за Кристианом. Он не нервничает, а если и нервничает, то хорошо это скрывает.— Ты ведь помнишь, что я вчера тебе сказал? — Грей поджимает губы, а я киваю. После недолгого молчания, он продолжает: — Фиона действительно верит в то, что её отец жив, а как только я начал проявлять к ней внимание, видимо, схожее с тем, которое проявлял твой бывший муж, она тут же отпрянула от меня. Я кажусь ей кем-то ужасным, а всего-то сказал, что являюсь твоим близким другом. Понимаешь, что это значит? Я для неё — враг, соперник. Ты поняла это, если бы увидела.— Кристиан, ты хочешь сказать...— Ана, помолчи, пожалуйста, — резко прерывает он меня. Я растерянно хлопаю глазами. Чёрт, этот разговор мне совсем не нравится! — Я пытаюсь тебе всё объяснить. Сейчас почему-то на ум приходит больничная палата, моя беспомощность, в которой я оказалась после аварии, и растерянность Грея. Его лицо как проводник в прошлое, будто бы всё снова повторяется, но в то же время — с другими людьми. Я сглатываю комок, подступающий к горлу, а живот неприятно тянет вниз.— Ты должна забрать её к себе, она так испугана... Я переведу деньги на твой банковский счёт, чтобы оплатить хорошего психолога для Фионы и, если хочешь, для тебя. С жильём не беспокойся: выбери любой дом, где почувствуешь себя спокойно. Всё остальное уже мои заботы.— Я не сумасшедшая! — вскрикиваю я, поражённая подобными словами. — Мне не нужен психолог!— Анастейша, успокойся, я и не говорю, что ты не в себе. Психолог нужен для моральной поддержки и помощи. Доктор Флинн не только мой врач, но и друг. Или ты считаешь, что я сумасшедший? Кристиан рассуждает об этом так непринуждённо, что я прихожу в ужас. Да этот доктор просто жулик и грубиян, любящий копаться в чужой голове! И Грей ещё ставит его в пример!— Мне не плевать на Фиону, как бы она плохо ко мне не относилась. Я всегда буду поддерживать и обеспечивать её, по-крайней мере материально. Внезапное понимание обрушивается на меня со всей своей жестокостью и шокирующей болью. Как я раньше не поняла? Как могла думать о психологе, когда Грей сказал, что купит нам дом... Нам с Фионой! Видимо, это отражается на моём лице, потому что Кристиан поддаётся вперёд и взволнованно произносит:— Анастейша...— Так вот в чём заключался «серьёзный разговор»? Ты бросаешь меня... — я неверяще смотрю на него, словно ожидая, что сейчас Кристиан скажет, что я ошибаюсь.— Нет, — говорит он, притом таким тоном, что я сразу понимаю, что так оно и есть. Голова становится тяжёлой, и липкий ужас проходит по моему телу. Остаются лишь один вопрос: почему?— Это из-за Фионы? Он молчит и проводит рукой по лбу, который прорезает глубокая морщинка.— Боже, почему ты не остановил меня, когда я говорила тебе всё то вчера?.. Ты просто сидел и слушал, заранее зная, чем всё кончится. Мне так стыдно... Не знаю, что хочется больше: провалиться под землю от позора или наорать на Грея. Чёрт, ну почему он молчит? Даже не пытается оправдаться!— Я не думал, что ты это скажешь. После моего отъезда прошли сутки. Что могло измениться? Ты говорила, что не готова.— Но зачем тогда ты вообще предложил мне выйти за тебя замуж, если хочешь, чтобы мы жили отдельно? — прерываю я его, чувствуя, что мозг перегружен. Кристиан открывает рот, затем закрывает и опускает лицо на ладони. Моё подсознание забивается в угол, не желая принимать участие в этой неразберихе.— Тогда я так не думал, — произносит он невнятно сквозь пальцы.— О, — рычу я как зверь. Вот бы увидеть сейчас его глаза! — тогда объясни, что повлияло на твоё мнение? Элена высказала неудовольствие?— При чём здесь она? — Грей поднимает голову и оскорблённо смотрит на меня.— Значит, про чувства, про любовь — это всё лишь моё воображение? — я встаю из-за стола, горько усмехаясь. — Что ж, спасибо, что сообщил, а то я уже успела придумать невесть что.— Анастейша, — начинает Кристиан, — послушай, я не врал в тот момент. Я действительно тебя любил и собирался ждать твоего ответа сколько угодно, потому что не сомневался, что получу его. А потом увидел Фиону и понял...— Вот только не надо снова говорить, что одна встреча всё поменяла, — раздражённо отмахиваюсь я. Мне больно и стыдно, но ещё сильнее кипит гордость и обида. Да как он мог? Я влюбилась в него, как пять лет назад, а сейчас утверждает, что все кончено?!— Нет. Она почти ничего не изменила, — на лице Грея появляется отрешённость, а голос становится тише. — Я всего лишь понял одну вещь. Грудь сжимается, предвкушая что-то плохое. Мне хочется заткнуть уши и не слышать то, что он скажет. Я уже сейчас знаю, что это решит будущее. Нет, пожалуйста, замолчи! Давай оставим всё, как есть, и, возможно, мы ещё сможем исправиться. Но Кристиан меня не слышит и не может услышать.— Не знаю, наверное, я поторопился. Ты права — две недели слишком быстро. Такое чувство, что мне дали молотком по голове, и мир рассыпался на мелкие кусочки. Я увидел то, чего не замечал, потому что до этого смотрел на окружающих сквозь свою уверенность, — Кристиан вздыхает и поднимает на меня глаза, таящие в себе океан разочарования. Даже не боли. Нет. Боль отражается только в моих.— Ты разлюбил меня? — тихо шепчу я, глядя на него сверху-вниз, ужасаясь собственным словам. Если это произошло месяц назад — было бы не так страшно, ведь я ещё не определилась ни в чём. У меня была семья, а от привязанности и воспоминаний о Грее я постоянно пыталась избавиться. А теперь выходит, что он избавляется от меня?— Я не знаю, — тихо отвечает Кристиан. — Анастейша, сядь, это слишком сложно переносить, когда ты на меня так смотришь. Я очень перед тобой виноват, поэтому и предлагаю перевезти Фиону как можно скорее. Не знаю, что буду делать потом... Я просто запутался, и мне больно видеть в твоих глазах недоверие и надежду. Я молчу, не зная, что делать. Уходить? Нам обоим ещё есть, что сказать. Набрасываться на Грея с кулаками? На это нет сил, да и в принципе, он виноват только в том, что не любит. Господи! Как ужасно звучит — «не любит». Нет, всё это происходит не со мной. Позавчера Кристиан был абсолютно другим, укрывал меня одеялом и смотрел так, что сердце вырывалось из груди.— Ты даже можешь меня ненавидеть. Не надо было давать тебе надежду, которую я не смогу оправдать. Да я сам себя готов возненавидеть, — он качает головой, заставляя медные пряди вздрагивать. На ум почему-то приходит только то, что ему идёт небрежная причёска. Это и служит внезапным толчком.— Не стоит так убиваться, — неожиданно для себя, выпаливаю я. Голос звучит на удивление твёрдо, не считая хрипотцы. — Я сама поступила не лучше. Грей непонимающе смотрит на меня.— Теперь я поняла, что обманула не только тебя, но и себя, потому что боялась остаться одна. Кэш умер, и всё стало совсем иначе. А тут появился ты: такой заботливый и внимательный, идеально подходящий на роль замены.— Ана, — выдыхает он, одним взглядом умоляя меня прекратить. Тебе больно это слышать? Тогда я буду говорить ещё громче, — остановись... В глубине души я действительно боюсь тебя потерять, так боюсь, что одна мысль об этом наводит ужас. Но в то же время сам делаю все для исполнения своего кошмара. Я идиот, Ана, но, умоляю, не говори так!— Это правда, Кристиан. Прошло слишком много лет для того, чтобы всё исправлять. Я тебя не люблю, и никакую помощь принимать не буду. В этот момент я аплодирую сама себе. Лучшая актриса не сравнится с тем, что только что сделала я. Ни одна мускула не дрогнула на лице, ни один вздох или неровное дыхание не вырвалось наружу. Даже глаза — те самые глаза, что всегда выдавали меня с головой, — смогли подчиниться. Плевать, что сердце разрывалось при каждой фразе, а внутри отчаянно хотелось разрыдаться. Всё кончено, как бы Грей не пытался смягчить приговор. Но я никогда не покажу ему, как сильно задели меня его слова, потому что не смогу себе простить. Я всегда уходила, когда хотелось остаться, но, тем не менее, там никто не ждал. И он не ждёт, а значит — разлюбил...