Глава 40

Глава 40

Оливер вернулся через пару дней. Как бы я не просила уговорить его, взять меня с собой к Татьяне, он не брал. Я так сильно хотела увидеть Массимо, Николаса и малышку Лекси, что еще не разу не видела. Так же, как и Татьяна не видела Аделию.

Вчера мы стояли все в саду, но я чувствовала пустоту. Я чувствовала, что что-то в жизни сделала неправильно. Смотрела в окна соседнего дома и видела Татьяну с Ники.

Мы должны были бороться, а сейчас все скидываем на женщину в чьих руках трое детей. Она гораздо сильней меня. Она вытерпела намного больше чем я.

Наши взгляды встречаются, и я надеюсь, что она получит записку, которую ей передадут. Мне так больно от того, что я ничего не сделала, будучи женой Босса. Больно от того, что я не постаралась помочь ей. Я должна была сжечь мир дотла. Так же как она сожжет полмира для нас. Она убьет множество людей, для того чтобы нас не нашли. Она будет рисковать детьми, но она готова.

Она так зла, что хочет сжечь не просто полмира, а каждого. Пострадают слишком многие, ведь огонь дракона, убьет всех. И единственный человек, кто сможет как-то контролировать Татьяну— Истон.

Сейчас я стою в дверном проходе и наблюдаю за мужем и дочерью. Аделия сидит на качелях, что ей обжал показать Оливер. Она в пижаме, но на ногах новые туфельки с этикеткой. Я улыбаюсь во весь рот так как тепло растекается по груди и заставляет кричать и смеяться. Я счастлива. Но некоторые темные мысли все равно пролазят в голову.

Табби нервничает, и я приседаю на корточки, чтобы погладить ее мягкую шерстку. Она начинает тявкать, и я беру мордочку в сои ладони, заглядывая в глаза. Она тут же замолкает.

— Оберегай ее, чтобы не случилось — В груди плохое предчувствие и понимание что я сделала что-то не так. Чуя совершила какую-то самую большую ошибку, из-за которой все может пойти под откос.

Аделия снова прилипает к татуировке, а после весело кричит, чтобы ее покатали. Оливер никогда ей не откажет. Она кричит все громче, прося быть выше и выше. Она слишком отважна и сильна. Но она чиста. Чиста для темного мира и это заставляет меня убедиться, что я делала все правильно.

Я выхожу на улицу и холодный ветер врезается мне в лицо, мурашки пробегают по коже, и я хочу заплакать от того, что чувствую. Мы вроде как счастливы, все хорошо, но что-то не дает мне покоя.

Запах леса заполняет мои легкие, но я хочу почувствовать клубнику. Ту, из-за которой захочется умереть. Я смотрю на дочь, чьи голубые глаза светились от веселья и радости. Ее кудрявые белоснежные волосы, развивались на ветру и попадали ей в лицо. Оливер продолжал ее катать, но дочь решила, что она Леди баг и сможет кататься без рук, отпуская поручни. Сердце моментально упало в пятки.

— Аделия! — Она продолжала смеяться в то время как я бежала к ней. Ветер растрепать ее волосы, и я не была уверена, что она удержится. Но Оливер должен был поймать ее. Он всегда будет ловить ее. Даже если самому придется утонуть

— Аделия, пожалуйста, держишь руками за что-нибудь! — Я подбежала к качелям, и Оливер быстро остановил их. Он никогда не кричал на дочь, но я видела его глаза с беспокойством, что сразу пропало. Он бы поймал ее. Он знал это. Аделия упала мне в руки и громко смеялась. Что- то крутилось в голове так близко, но одновременно так далеко. Она обхватила меня руками, болтая ногами.

— Ты видела, как я каталась? Видела? — Она захлопала в ладоши, и Оливер подошел к нам

— Все это видели, mon cœur, — Аделия снова засмеялась, уткнувшись носом в мою шею. Сердце пропустило удар. На этот раз она взяла мою руку с татуировкой. Ей слишком нравилась она. Она столько раз просила сделать ей такую же. Особенно ту, что была у Оливера под сердцем. Она всегда будем в нем. Табби тявкнула в ногах, давая знать о себе.

— Табби — Дочь потянула к ней свои ручки, и она тявкнула, предвкушая этого.

— Мне нужно ехать, любовь моя — Сердце снова закололо. Что-то кричало остановить его. И я удержала его рукой, мой взгляд умолял его, но он лишь грустно улыбнулся, показывая своим взглядом «нет» и повернулся к нашему счастью, ради которого мы делали все возможное

— Обещай увидеть лучшие сны, mon cœur — Она взвизгнула и хлопнула в ладоши

— Обещаю! — Он отошел и на душе стало тяжко отчего я сильней притянула к себе дочь, что о чем-то разговаривала с Табби

Я смотрела вслед Оливеру и слезы вот-вот покататься по щекам. Что-то кричало мне – он не вернется. Боль в душе. И ничто ее не могло залечить. Аделия посмотрела на отдаляющего мужчину и стала брыкаться. Как бы я не старалась держать ее на руках мне пришлось опустить ее. Она бежала так быстро, как могла. спотыкалась и падала, но все равно бежала не сдаваясь. Оливер почти ушел, но она успела налететь на его ноги. Гордость взяла.

Винченцо.

Мы не сдаемся.

Никогда

— Я хочу еще покататься — Слезы дочери самое больное что можно видеть. Особенно для Оливера. Он поднял ее на руки и крепко прижал к себе.

— Когда ты проснешься я уже буду дома и мы обязательно снова покатаемся — Она крепче сжала его черную футболку — А пока ты покатаешься с мамой — Она не хотела, чтобы он уходил. Так же, как и я. Будто сегодня могло что-то случится. Словно сегодня могла решиться наша судьба.

И Аделия явно чувствовала это также, как и я.

— Папочка не уходи, пожалуйста — Она сильней прижалась к нему.

— Я не ухожу, я никогда не уйду — Моя грудь заболела от этого, и я подошла у мужа, что держал дочь на руках, и припала к нему, обнимая, впиваясь ногтями в кожу. Он знал, что я чувствовала.

Он вдыхал мой запах, когда я наслаждалась его. Я хотела запомнить, но часть меня кричала что это похоже на прощание. Что сегодня он может умереть и знает об этом. Поэтому он разрешил ей так высоко кататься.

— Пообещай, если у тебя встанет выбор ты выберешь нашу дочь — Он напрягся. Он не хотел выбирать. Он хотел найти самый долгий и сложный, но эффективный способ чтобы защитить нас двоих

— А что если те плохие люди снова придут? Нас некому будет защитить — Оливер замер, руки напряглись. И все его тело тоже, а голос изменился

—те плохие люди больше никогда не придут, а я всегда буду защищать вас, какой бы ни была цена этого

—mon cœur, я покатаюсь с тобой пока папа работает— Я чувствовала, как вот-вот заплачу от горя. Глаза уже начинали слезиться, и Оливер видел это. Он грустно улыбнулся, кивая мне.

Уходи в дом.

Не мучайся

Говорили его глаза

— Пусть он пообещает, что вернется — Я внимательно слушала, не зная, что ей ответить. Ведь от одной мысли что он не вернется я будто умирала, но мне пришлось кивнуть. Мужчина сам подошел к нам и поцеловал дочь в лоб

— Я всегда буду вворачиваться к вам — Он поцеловал меня в щеку и на этот раз ушел, скрываясь за воротами. Он на секунду задержался возле моего лица, словно еще раз вдохнул запах и уже собирался остаться, но пересилил себя и ушел. Ушел. Возможно навсегда.

— Мамочка, он точно вернется? — Она с надеждой смотрела меня, и я быстро сморгнула слезы. Табби облизала лицо дочери, и я улыбнулась.

— Он же сказал, что всегда будет возвращаться — Я посадила нас на качели — Я думаю ангелам пора спать и пополнять свои силы, наблюдая за светлыми снами — Глаза начинали мокнуть и я не хотела, чтобы Аделия видела это.

— Я хочу коктейль — Аделия надула губки в виновато м виде, и я постаралась засмеялась, поцеловав ее

— Хорошо, я сделаю тебе коктейль, если ты выполнишь обещание, которое дала своему отцу — Она быстро кивнула и побежала в дом. Я уже знала. Она будет в комнате. Лежать в кровати.

Я стояла на кухне, вытирая слезы и старалась нормализовать дыхание. Он вернется. Он обещал. Обещал! Он вернется потому что обещал нас. Он никогда не нарушает обещание. Он не может бросить нас.

Беспокойство в груди росло. Все ли хорошо с Мей? С Адой? Почему Фокс так быстро приехал? Без Ады. Я писала ей столько писем и мне интересно, писала ли она в ответ, ведь номера отправки не было. Может быть она до сих пор обижена на меня за то, что я не звонила ей и не брала трубки. Но ведь она должна понять меня, правда?

Может быть у них что-то случилось? Что-то плохое? Ада и Фокс слишком быстро решили переехать после рождения детей. Эти близнецы были милейшими созданиями. И я уже хотела потискать Эллу и Начо. Мне хотелось поскорее посмотреть в кого они пошли. Элла должна была быть копией своей матери.

Почему-то беспокойство снова захватило мою грудную клетку и дышать становилось сложнее. Коктейль, который я делала Аделии сразу отошел на второй план.

В глазах начинало плыть, а ноги подкашиваться. Панические атаки в последнее время были смыслом жизни. Я попыталась быстро дойти до веранды, и открыв дверь, высунула голову. На свежий воздух. Считая до десяти и глубоко вздыхая, смотрела на телефон. Раздумывая позвонить или нет?

Почему тревога во мне бушует как ураган, сносящий все на своем пути. Почему сейчас мне хочется заснуть и не просыпаться. Почему я чувствую вину?

Я делаю глубокий вдох смотря на телефон и ожидая звонка хоть от кого-нибудь. Хочу, чтобы Оливер позвонил и сказал, что возвращается. Хочу, чтобы Татьяна снова пришла к нам домой, заваливаясь на диван и продвигая своими огненными глаза дыру в моем лбу. Хочу снова посмотреть на ее модельную походку и в тихую смотреть журналы с ней.

Почему в нашей жизни все так сложно? Почему мы просто не можем скрыться от всех и жить вместе. Почему даже сейчас есть какая-то проблема?

Навряд ли я смогу спать сегодня спокойно. Мне стоит подумать, что делать дальше. Что-то не так. И мне не хотят говорить об этом. Аделия явно захочет снова поиграть с Керро, который уже соскучился за нами за эти два дня, что нас нет.

На телефон приходит сообщение от Оливера, который просит приехать к Мей и пожить снова у нее. Он боится, что в этой глуши нас некому будет защищать. Я чувствую, что не смогу заснуть сегодня и слеза катиться по щеке, но я смахиваю ее.

Не сегодня.

Все будет, но не сегодня

Он рискует. Все это знают. Но ведь рискнув однажды можно остаться счастливым навсегда, правда ведь?