Глава 39

Глава 39

Нам потребовалось много времени для того чтобы проверить Аделию у врача и столько же, чтобы загрузить машину и уехать. Слишком много времени до Парижа.

И никто из нас не был уверен, что там мы будем в безопасности. Трио, что собрал Оливер и Джей, уже были там. Каждый сантиметр, охранялся. И все ради нас.

Внутри разрасталось беспокойство за дочь и наше будущее. В голове мелькало мысли «а надо ли?» «стоит это того?»

Никто из нас больше не знал, что правильно, а что нет. Каждый хотел сделать ее как лучше, но никто не мог предугадать, что все сделал так как надо. Одна ошибка и все мы могли оказаться в сырой и холодной земле.

Я прижимаю Аделию к себе, смотря на ночные деревья, что мелькаю в окне. Оливер напряжен, но я стараюсь расслабить не только его, но и себя. Каждый из нас в своих мыслях и это не есть хорошо.

На дороге появляются свет фар, и задумываюсь как много людей убегают от такой жизни. Сколько людей стараются жить так как они хотят?

Аделия мирно сорри у меня на груди, и я закручиваю ее волосы себе на палец, что успокаивает меня лучше таблеток. Машина подъезжает ближе, и я пытаюсь разглядеть, не преследует ли она нас.

Стоит мне лишь повернуть голову как черная Ауди въезжает нам в бок, я кричу имя Оливера и сильней прижимаю дочь к себе. Сердце начинает бешено колотиться в груди и Аделия будто чувствуя это начинает верится и что-то бурчать. Я шепчу ей на ушко ласковые слова, сама пытаясь отвлечься.

Глаза зажмурены, из них вот-вот пойдут слезы. Мне страшно, но мы справимся. Всегда справлялись. Мы—чертовы Винченцо.

В голове снова всплывают мысли «правильно ли мы поступаем?». Я вспоминаю дом, в котором мы могли жить и на секунду жалею обо всем, но смотрю на дочь и понимаю, что мы все сделали правильно.

Это ради нее. Мы дадим ей жизнь без страха. А первую очередь она будет жить спокойно. Она узнает, что такое настоящая жизнь, спокойная.

Конечно, нас будут охранять люди. Много людей. Но она никогда не узнает об этом. Она никогда не увидит оружие. Она не узнает жестокость. Я сделаю все для этого. Оливер сделает все для этого.

Черная машина идет на обгон, я замечаю, как в ней открываются окна и кричу Оливеру, но он и так знает. Наш автомобиль двигается у стороны. Я вижу, как мой муж берет оружие в руки, открывая окно. Я стараюсь зажать дочери уши. Стараюсь гладить ее по волосам, чтобы она ничего не слышала. Но я ведь не смогу уберечь его от всего. Верно?

Выстрел. Машина свернула влево и вонзалась в дерево., отставая. Больше нет хвоста. Тяжелое дыхание выравнивается, и я снова благодарю всех за это пережитое мгновение.

— Все в порядке? — Оливер встретил мой взгляд в зеркале заднего вида, и я натянуто улыбнулась ему, гладя Аделию по белоснежным волосам. Волна нежности захватывает, понимаете накрывает. Мы снова могли не пережить этот вечер.

— Ты все что у нас есть, Mon coeur — Я целую дочь в лоб, чувствуя, как слезы скапливаются в глазах. Шрам на ее ключице заставляет меня шмыгнуть, но я быстро забываюсь, когда она сопит и тихо улыбаясь переворачивается. Ее рот открыт, а ладошки сжаты в кулачки. Один из них потер сонные глаза, но Аделия так и не проснулась.

— Нам вечно придется скрываться. Это ли точно проще, чем старая жизнь? — Сомнения не дают покоя, и я решаюсь спросить у Оливера, чей взгляд нежно ласкает кожу в зеркале. Его губы поджаты, что доказывает— он сам не знает.

— Эта та часть обычной жизни, которой мы можем ей дать — Я не хотела жить в бегах, но я хотела дать Аделии жизнь, которую она заслужила. Жизнь обычного светлого подростка, который бы радовался новым друзьям и грустил из-за плохих оценок в школе. Я хотела, чтобы моя дочь сияла так же как, когда-то сияла я, как я сияю с ее отцом.

Машина остановилась за домом и я быстро выбежала , беря дочь на руки. Ее хрупкое тело, сразу прижалось ко мне, а непослушные кудрявые волосы разметались и прилипли к моим рукам из-за пота.

Мей уже стояла у черного входа с Джоном. Я направилась быстрым шагом к ней, проходя Оливера и встречаясь своим обеспокоенными глазами с его стойким присущий истинному Боссу взглядом. Мей приобняла меня, заводя в дом и убирая волосы с лица моей дочери.

— Она прекрасна — Я натянуто улыбнулась ей, понимая, что сейчас не время комплиментов. Мей тут же становится серьезной и ведет меня на второй этаж

— Я подготовила вам комнату — Она тихо ступает по ступенькам, чтобы не разбудить сына, и я повторяю за ней. Сестра заводит меня в комнату и я аккуратно укладываю Аделию на кровать, прикрывая простыней из-за холодного ветра, вызванного открытым окном.

— Мей — Я поворачиваюсь к ней, но она хватает меня за щеку и заставляет посмотреть в такие же как у меня глаза. Я вижу как мы начали меняться. Теперь мы не маленькие дети и нас больше не будут путать. Я опустошена и вымотана. Я устала бороться и мне хочется сдаться, но когда я смотрю в сторону дочери, тепло по груди разливается мгновенно и это придает мне сил. Я знаю ,за что борюсь и чего это будет стоить. Я знаю, чего мы хотим и я поклялась что сделаю это, даже ценой своей жизни.

— Не надо, Ли — Она стойко смотрит мне в глаза от ее рокерского стиля не осталось и следа после рождения Керро — Мы семья и вы можете оставаться здесь столько, сколько вам нужно, ты поняла меня? — Я кивнула ей, поджав губы. Никогда еще я не была так измотана судьбой. Я боялась. Правда боялась. За себя. За Оливера. За сестру и ее детей. За свою дочь и за свою семью. В комнату зашел Оливер и Джон, занося сумки и я подошла к другу, крепко обнимая его

— Скучал по твоим идиотским монологам — Я натянула улыбку, и он кивнул, понимая мое состояние и выходя из комнаты, взяв жену под руку. Стоя спиной я ощутила запах леса и попытался найти моего мужчину рукой, но тщетно. Тогда он подошел ближе и я взяла его руку ,крепко сжав и приложив к своей груди, как делала это обычно. Его тепло успокаивало меня. Татуировка в виде розы с шипами изливалась кровью и я посмотрела на свою ,жалея, что сделала у другого мастера. Он не смог передать тех мельчайших подробностей, который оживляли линии краски.

— Мы справимся с этим вместе — Я промычала и почувствовала, как что-то влажное побежало по щеке. Я попыталась быстро смахнуть слезу ,но мои сопли уже нельзя было остановить. Тихий всхлип вырвался изо рта, когда у меня не получилось его подавить и рука Оливера прижалась к моей груди сильней. Я почувствовала его грудь прижатую к моей спине и его вторую руку, гладившее мое плечо

—Мы справимся со всем этим дерьмом, малышка Ли, осталось совсем немного. Мы будем свободны— Я хмыкнула и развернувшись, прижалась к его груди.

— Я люблю тебя, Ли — Шмыгнув носом, прижалась к родному телу сильней. Он пах лесом и свежестью. С ним я дышала полной грудью, делая большие глотки воздуха.

— И я люблю тебя, любовь моя — Он коснулся моего лба своими губами, впуская тепло в тело.

— Пап? — Тихий голос дочери разрезал гробовую тишину, и я повернулась к ней быстро вытирая слезы — Мы дома? — Я подсела к ней на кровать, и Оливер опустился на колени перед ней. Только перед нами он опустится. Не перед кем больше. Никогда. Мы были его продолжением. Мы были искрами счастья, поселившиеся в его сердце.

— Мы дома, mon cœur. Дома. Теперь навсегда — Она прижалась ко мне и шмыгнула заложенным носом, кивая.

— Обними нас — Потребовала она властным голос и это заставило меня улыбнуться. Я почувствовала как она искала свою игрушку и достала ее из сумки. Божья коровка оказалась в руках Аделии и Оливер сел рядом со мной, сажая нашу дочь на колени и прижимая ее к себе.

— Спи, mon cœur, еще слишком рано, пусть тебе привидятся множество диснеевских героев — Он поцеловал ее в лоб, и она кивнула, прижимаясь к его теплому телу.

— Завтра мне нужно будет уехать, Ли — Аделия застонала и сильней сжала отца в объятиях. Я чувствовала, что ей стало плохо. В моменте. Я почувствовала запах ее слез. И на секунду поняла, как мама в детстве могла распознавать мою грусть. Ведь теперь я так же могла понимать Аделию, что сейчас вот-вот заплачет

— Не уходи, папочка — она шмыгнула носом, лежа с закрытыми глазами и Оливер сильней сжал ее, гладя и целуя свой луч солнца в его темной жизни

— Я вернусь, моя жизнь, обязательно, я обещаю — Я слышала боль в его голосе., потому что он не мог обещать этого и самой захотелось плакать.

— Обещаю, что мы съездим с тобой на те качели, о которых я тебе рассказывал — Она сжала его руку с татуировкой и расслабилась. В груди потеплело.

— С Керро? — Он улыбнулся

— Обязательно, мое сердце. Я когда-нибудь врал тебе, Mon coeur? — Она промычала и уткнулась в грудь, качая головой

— Никогда. Но с тебя мороженое, папочка — Я прикрыла улыбку рукой и сделала вид, что ней слышала, как она шептала это, пряча от меня.

— Только если я не смогу тебя поймать. А теперь спи, ведь сон имеет способность проходить — И Оливер это знает явно не понаслышке. И мы спасли его. Мы пожарили друг другу свет. Мы стали якорем друг для друга. Маяком в тумане. Спасательным кругом в океане. Мы все, что есть. Тот бриллиант, который стоит охранять всю жизнь.