Глава 53

Ливия*

   Солнце медленно подымалось, показывая свои лучи и закатывая их ко мне в комнату. Казалось, нужно радоваться и улыбаться, что я снова встречаю новый день. Здоровая и живая.

   Или почти живая

Я не могла сказать точно, что именно надорвалось во мне в этот день. Но что-то окончательно умерло, разбиваясь о пол. Надежда.

   Надежда на лучшее в мире.

  Габриель был там. Он все спланировал.

  Я была готова ко всему! Готова подставиться под пули за Габриеля, пожертвовать собой, чтобы спасти Филла.

Но я не была готова к предательству.

   Слезы давно высохли на щеках и закончились, а глаза опухли. Я знала что рано или поздно все хорошее кончается. Как и наша история с Филлом. Но я не думала что у нас с Габриелем кончится все так быстро.

   Он стал моей вселенной. Моим миром и смыслом.

Я полюбила его.

Три слова которые я так хотела ему сказать все это время. Пока не услышала его голос возле тех машин.

    Мой дневник давно был разодран черной ручкой, которой я писала. Страницы порвались и помялись, а целые листы пропитались слезами, которые текли не останавливаясь. Я кричала... громко кричала.

   В надежде что он услышит меня и не посмеет зайти внутрь. В надежде что он поймет как больно сделал мне.

  А в конце я замолчала, тихо оседая на пол и сворачиваясь клубочком. Я слышала как бьется  мое сердце в быстром темпе и ощущала как скоро оно начало замедляться, когда все мысли вылетели из головы.

   И где-то внутри себя я вдруг понадеялась что оно остановится окончательно. Навсегда.

   Может быть это смогло бы уменьшить мою ноющую боль меж ребер. Или мне поможет только кол в сердце?

   Сколько бы я не ждала, чего бы не делала ничего не помогало! Становилось только хуже и больнее! Я не могла плакать, глаза уже щипало, нос не дышал, а слезы не текли.

     Я отчаялась. Он не услышит меня. Не поймет.

   Сейчас, сидя на диване, поджимая ноги к груди и наблюдая за солнцем, которое должно принести мне радость, я вдруг поняла – все зря, все это было ошибкой.

    Вся моя жизнь ошибка.

   Моя мать даже не собиралась говорить о своей смерти как и отец. Мой брат молчал о половине своей жизни. Я поняла , что не знаю его. И никогда не знала. 

   У меня всегда был только Филл, но и его забрали.

  А когда я начала сдаваться и понимать что не найду мою молнию, появился он. Габриель Сальвадоре. Боец без правил.

   Боец, чья жизнь это сплошная черная линия. Я вдруг нашла в нем родственную душу, помогла, влюбилась. А взамен получила кинжал в самое сердце.

   Он, черный дьявол, забирающий жизни людей, стал моим ангелом.

  Или только казался таким.

   Он оказался в разы хуже и черствея дьявола! Он был воплощением зла, с которым я лучше бы никогда не связывались!

    Дверь, наконец-то, скрипнула. Я пождала свои губы, ожидая что же он сделает. Сердце снова закололо и я ощутила, какую сильную боль все же он мне принес.

   Встречаться со своими страхами и темными демонами лицом к лицу куда больнее.

   Я ощутила как атмосфера начала меняться. Воздух сгустился, все вокруг начали давить. Напряжение буквально витало в воздухе.

каждый вдох казался слишком громким. Сердце стучало в груди так, будто хотело вырваться наружу. В голове мелькали разные мысли, создавая хаос внутри.

    Теперь я знала, что этот человек бьет больнее, чем кто либо, потому что от него я никогда не ожидала ощутить кол в спину. Я ждала что мы будем сражаться друг рядом с другом, спина к спине, но никогда не наоборот.

— Ливия? — Я напрягаюсь, потому что слышу растерянность в его голосе. Он не ожидал увидеть меня здесь. Он вероятно думал, что я уже направляюсь в ОАЭ. Похищенная

   Я продолжаю сидеть спиной к нему и наблюдать за солнцем. За тем как ветер шевелит листья на деревьях. Это куда интересней, чем слушать очередной лепет и вранье!

— Лив... — Теперь он умоляет. Нет, Габриель. Больше нет. Ты предал меня. Ты был моей душой, так же как и я твоей. И вместе с этим предательством ты оторвал и часть меня.

   Слышу медленные и неуверенные шаги. Он направляется ко мне. Я сижу твердо и решительно, но внутри меня ураган. Я вот-вот разрыдаюсь. Расплачусь. Потону в океане своих мыслей.

  Габриель делает еще шаг и еще.  Пока не доходит до меня. Я ощущаю его своей спиной. Знаю что он никогда не сидит на этом месте, знаю что это его глупая привычка – видеть и контролировать входные двери.

  Но сейчас все меняется. Уже все поменялось. Мне хочется всхлипнуть от этого осознания, но я держусь, прикусывая щеку изнутри и не отрывая взгляд от деревьев и солнечных лучей, которые то появляются, то пропадают за тучами.

    Он стоит спиной, забыв даже закрыть входную дверь. Ему нет дела до нее.

— Ты дома — Он шепчет едва разборчиво, словно еще сам не осознал что натворил. Он не видит моего лица, а я его. Но знаю – стоит мне повернуться и он вздрогнет и отшатнется

   Молчу, потому что знаю – скажу что нибудь и мой голос дрогнет. Вас решимость пошатнутся и я разрыдаюсь.

— Ливия? — Я молчу, сжимая зубы. Что он хочет услышать от меня?

— Послушай меня, прошу тебя — Он умоляет. Я знаю что сейчас в его взгляде нет тех острых кинжалов и ножей. Там отчаяние. Он знает что сейчас произойдет.

— Ливия? — Он ждет моего ответа. Но не получит. Между нами все кончено.

Мне хочется сказать что я больше не люблю его, но это не так.

   Собираюсь с силами и поворачиваю свою голову прямо на него. Знаю что меня встретит этот дурманящий голову взгляд зеленый глаз Габриеля. Но я готова встретиться лицом к лицу со своими темными сторонами.

    Мужчина вздрагивает и делает шаг назад. Потому что видит там ненависть и злость. Ту ярость, которую я хочу обрушить на него.

   Он все сразу понимает. Все что сейчас произойдет. Ему требуется несколько минут чтобы прийти в норму и осознать все происходящее.

    Мне хватает этого времени чтобы встать и поменяться с ним местами. Я подхожу к полке, доставая тапочки, делая вид, что занимаюсь своими делами.

— Я прошу — Поворачиваю голову и бросаю такой взгляд на который никогда не была способна. Глаза Габриеля сверкают отблеском отчаяния. Словно... словно он не хотел...

Хотел, раз сделал!

  Я скриплю зубами, крепко их сжимая. Он что издевается надо мной?

— Лив, послушай... — Я отмахиваюсь рукой, затыкая его, и тычу ему в грудь своим пальцем, наконец-то подавая голос. Дрожащий, но со всей собранной во мне ненавистью.

— Нет, это ты меня послушай, Габриель! — Я делаю шаг по направлению к нему.

— Ты хотел настоящего. Хотел доверия. Но при этом сам обманом едва не вывез меня из страны! — Мой голос срывается на крик, а предательские слезы ручьем начинают течь из глаз. О чем я и говорила. Я ощущаю как подбородок и шея начинает становиться мокрой. Откуда вообще взялись слезы? В думала, что выплакала их

— Ты не даешь мне спасти Филла... — Голос дрожит, когда я осознаю это. Габриель всеми силами старается помешать мне. Почему? Ради моей безопасности. Ха, что за глупости?! Я уже в опасности

— Лив... — Его рука пытается ухватить мою, но я вырываюсь и с отвращением качаю головой. Нет. Все кончено. Я не дам ему прикасаться ко мне.

— У тебя получилось, Габриель. Получилось вызвать у меня отвращение к тебе. — Я прикусываю губу, когда она начинает дрожать. Взгляд Габриеля кричит и молит о прощение. Он сожалеет. Искренне. Но я в замешательстве.

   Глаза Габриеля начинают намокать, он снова пытается ухватиться, но не получается. Я делаю шаг назад. Потом еще один и еще.

  Я больше не хочу иметь с ним ничего общего.

Эмоции переполняют меня.

Я люблю тебя, кажется.

4 слова, которые плелись у меня на языке в течение нескольких последних дней. И я едва не произнесла их вслух.

   Какая же я дура! Дура. Дура. Наивная дура!

   Тело Габриеля дрожат, он будто хочет что-то сказать, но язык не поворачивается. Веки тяжело опускаются, ресницы залипают от влаги, и он быстро моргает, стирая слёзы, но это выглядит так жалко, так беспомощно, что у меня сжимается сердце.

Я впервые вижу его таким... слабым.

      Он подносит руки к лицу, с силой вдавливает пальцы в глаза, словно надеется стереть всё произошедшее. Его грудь тяжело вздымается, плечи ходят ходуном. Он кусает губу, до крови, и резко отворачивает голову в сторону, будто боится, что я увижу его слезы.

   Он сдается. Сдается просить прощение у меня. Он понимает что облажался. Чертовски облажался.

— Блять... — выдыхает он почти беззвучно.

    Габриель делает шаг ко мне, но сразу останавливается, застывает, как вкопанный. Его руки зависают в воздухе, чуть вытянутые вперёд, но пальцы тут же опускаются. Он боится прикоснуться. Боится, что я оттолкну его снова.

    Мои ноги делают шаг назад, и он вздрагивает. Он думает что я боюсь его. Но нет. Я делаю это, потому что знаю – подойди он ближе, я прогнусь, стану мягкой и кинусь к нему.

   Он зажимает виски ладонями, наклоняется вперёд и тяжело выдыхает, будто из него выбили всё, что только можно. Его плечи ссутуливаются, спина кажется сломанной. Когда он наконец поднимает голову, его взгляд пронзает меня — красные глаза, влажные, полные боли и немого отчаяния.

— Вы отлично сработали с Николасом. Вы сдружились, я смотрю, — Усмехаюсь, но вместо этого выходит всхлип. Меня предали.

— Ливия. Все не так... — Снова срываю голос на него, не дав договорить

— А как!? Как Габриель? Объясни мне? Почему меня пытались затащить в машину и увезти? Почему я слышала там твой голос? Почему...? Почему ты не даешь мне спасти племянника?

   Он молчит. Его голова опущена. Я знаю что слова больно бьют его по сердцу, но ничего не могу сделать.

Его губы едва приоткрываются, потом снова закрываются.

Слов нет. Мы молчим, ничего не говоря. Остаются только его глаза, налитые болью и губы, сложенные в беззвучное «прости».

— Я ухожу, Габриель, — Он вздрагивает, переставая дышать, словно я всунула ему нож в сердце. Но это сделал он мне!

   Габриель в растерянности, но принимает мой выбор, качая головой. Он знает куда я сейчас направлюсь. По адресу. Прямо к Филлу. Моей молнии. Он жив.

   Разворачиваюсь, собираясь покинуть помещение. Я не выдержу больше боли. Я либо накинусь на него, либо разобью нам двоим сердце, если останусь здесь еще хоть на секунду.

— Ливия! — Он окликает меня, и я замираю спиной к нему. — Я... — Он молчит, собираясь с мыслями, а слезы по моему лицу продолжают течь — Лив, я люблю тебя, слышишь? Ты моя душа, без тебя я призрак, растворяющийся в пустоте

   Сердце пропускает удар. Я едва заметно поворачиваю к нему голову, так чтобы он не видел моих слез и моего лица. Я не хочу смотреть ему в глаза, говоря.... Говоря неправду, которая разобьет нас в щепки

— А я тебя нет. Ты обманул меня, Габриель, когда я протянула тебе руку помощи, ты всунул мне нож в спину.

  Он вздрагивает, инстинктивно протягивая руки ко мне, словно прикасается к пустоте — и тут же роняет руки вниз. Сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Его лицо искажает гримаса боли, будто он ненавидит себя больше, чем я сейчас.

    Он падает на колени. Без театральности, без силы — просто ноги не выдерживают. Его ладони врезаются в пол, и он склоняет голову, сотрясаемый неровным дыханием. Волосы падают на лицо, скрывая его глаза, но по дрожащим губам ясно: он ломается.

   И я вижу это. Впервые вижу Габриеля не бойцом, не холодным и непоколебимым — а человеком, сгорбленным, раскаявшимся, беззащитным.

А мне только больнее

Больнее врать самой себе.

Я зажимаю рот рукой и до крови прикусывая щеку, стараюсь выпрямиться.

   Но в груди так больно. Так больно!

Почему?

  Я слишком поздно понимаю, что натворила. Я отворачиваюсь потому что не выдерживаю смотреть, как он умирает. Я убила его.

Уничтожила.

Боже. Что я наделала?

   Резко разворачиваюсь и бегу. Ноги несут сами, сердце колотится, как бешеное. Я слышу за спиной, как он тяжело выдыхает, но не догоняет. Не хватает сил или желания — не знаю.

  Мы поговорим. Обязательно. Как я вернусь с Филлом.

    Слёзы льются так сильно, что я почти ничего не вижу перед собой. Воздух рвёт лёгкие, будто я тону. Каждое моё «не люблю» эхом отдаётся внутри, и я понимаю — я солгала. Солгала ему, солгала себе.

   Я падаю на холодную стену ближайшего здания, прижимаюсь лбом к кирпичам и тихо всхлипываю. Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

— Дура... — шепчу я сама себе. — Какая же я дура...

    Я хотела защитить себя. Сделать больно ему, чтобы больно стало мне меньше. Но стало только хуже. Горечь во рту, пустота в груди и странное чувство, будто я предала не его, а себя.

Я закрываю глаза и представляю его взгляд — полный боли и мольбы. Этот взгляд теперь будет преследовать меня всегда.

  Габриель умирал от яда на глазах. И я была этим ядом внутри.

Я не знаю зачем так сделала. Не знаю! Но всё, что я могу сейчас сделать — это убегать дальше. Как трусиха. Пока хватает дыхания. Пока хватает сил не упасть и не вернуться.

Дура.

Я просто дура.

Но я буду той кто вытащил Филла, а после вернется к Габриелю, доказав, что я сделала то, отчего он меня пытался оградить