Глава 47

Габриель*

  Я проснулся резко, будто из воды вынырнул. Лёгкие хватали воздух, горло горело, а тело ломило так, что казалось — каждую кость собирали заново и кое-где забыли поставить на место.

    Белый потолок давил на глаза, и запах больницы резал нос, будто я всё ещё дышал пеплом. Не было смысла притворяться спящим. Я знал: если останусь здесь ещё хотя бы день — сойду с ума.

    Я протянул здоровую руку к кнопке над тумбой и нажал на нее. Медсестра зашла сразу, словно все это время ждала под дверью. Но где-то в глубине души я надеялся что это была Лив. Моя Лив. Моя душа.

— Я хочу подписать отказ от госпитализации, — Девушка растеряно качнула голой, но поджав губы вышла из палаты. И вернулась спустя пару минут с документами.

    Она словно не удивилась. Как будто такое было для нее обычным делом. Что могло быть реальным.

    Рука дрожала и ныла, но я всё равно взял ручку. Каждая буква давалась, как нож по коже. Но я выцарапал своё имя. Отказ. Госпитализация. Хватит. Я не вещь в этой белой коробке.

   Я вроде был здесь, но в то же время и нет.

  Все мои мысли были с ней. С моей душой.

   Я едва успел положить ручку, как дверь тихо скрипнула. Ливия. В груди тут же стало тепло, а напряжение спало. Я мог надумать себе миллион исходов. Начиная с самых плохих и заканчивая хорошими.

   Она вошла быстро, но остановилась на пороге, будто её ударили. Глаза расширились, в них и страх, и злость, и отчаяние.

— Ты... ты что сделал? — её голос сорвался на шёпот.

Я усмехнулся, но улыбка вышла кривой, больше похожей на оскал раненного волка.

— То, что должен. Я ухожу отсюда.

— Ты ещё даже дышишь с трудом! — Она подошла ближе, схватила лист из моих рук, но уже было поздно. Подпись чёрным пятном уродливо зияла на белом. — Ты с ума сошёл?

Я отвёл взгляд, уставившись в стену. Рана болела. Адски. Но я держала их всех сил чтобы не схватиться за бок рукой.

— С ума я сошел, когда увидел тебя, Лив. А здесь... здесь я ощущаю себя мертвым. Заключенным. Без права выбора. — она покраснела, виновато прикупив губу и села рядом, надеясь что это хоть кто успокоит ее. 

     Лив замерла, потом её пальцы коснулись края моей простыни, словно проверяли — не брежу ли я.

— Габриель... ты не понимаешь. Ты можешь умереть. А я совсем не хочу тебя терять. Ты нужен мне, слышишь? — Ее взгляд сверкнул, словно она что-то не договорила, но было неважно.

   Вся эта недосказанность между нами будет всегда. У каждого из нас были глубокие раны и шрамы. И потребуется время чтобы они хоть как-то начали заживать. Очень много времени

Я тихо усмехнулся.

— А если я останусь здесь, теряя время и зная, что мог кого-то спасти — я перестану жить.

   Между нами повисло молчание. Я видел, как дрожит её губа, как в глазах копятся слёзы, но она упрямо их держит. Ливия всегда держит. Таков ее характер. Она упертая.

    Я начал собираться. Каждое движение отдавалось болью — простая рубашка превращалась в броню, которую надевал на себя, стискивая зубы. В голове стучало: встань, иди, держи спину ровно.

И это говорила мне совсем не гордыня. А нечто другое. Нечто, что заставляет меня бросаться под пули ради моей души, пожертвовать всем, лишь бы она была счастлива, даже отдать самого себя.

— Упрямый, чёрт тебя возьми, — прошептала Ливия, помогая натянуть куртку. Её руки дрожали больше моих. Она все еще сомневалась в том, что все делается правильно.

   Я хотел что-то ответить, но в этот момент дверь снова открылась. Медсестра, чуть запыхавшаяся, бросила взгляд на бумаги, потом на меня.

— Вас уже ждут, — Она собиралась выйти, но я остановил ее своим вопросом.

— Кто? — мой голос прозвучал хрипло, но уверенно.

Она посмотрела прямо мне в глаза, и почему-то её зрачки дрогнули.

— Николас Строганов. Он хочет видеть вас. — Ее голос дрогнул. Я успел уловить нотки уважения и страха к нему.

   Сердце будто рухнуло вниз. Холод прошёл по позвоночнику. Ливия напряглась рядом, её пальцы сжались в кулак. Что-то уже успел произойти.

   Я закрыл глаза на секунду, вдохнул. Боль в груди, боль в руках, но сильнее всего — это имя.

Николас

Брат по шрамам.

И, очевидно, целям.

— Веди, — выдохнул, и в этот миг понял: никакая больница меня больше не удержит. Ливия резко повернула на меня свою голову, ожидая что я не соглашусь на это. Но поняв что меня не остановить поджала губы.

  Лив осталась стоять за дверью. Ей хватило увидеть моего решительного взгляда. Когда я вошёл в палату, первое, что бросилось в глаза — это тишина.

     Тишина, в которой даже аппарат над кроватью казался слишком громким. Николас лежал на койке, бледный, с забинтованным боком, но глаза его были живыми. Слишком живыми для того, кто должен был быть полумёртвым.

   Он посмотрел на меня так, будто мы с ним были равны. Без высокомерия, без приказа в голосе. Только уважение, которого я не ожидал.

  Я не до конца понимал зачем пришел сюда. Возможно, у меня были вопросы на которые я хотел знать ответы.

— Садись, — сказал он тихо, голос был с хрипотцой, но в нём не дрогнула сила.

   Я начинал понимать ту медсестру. Даже очень хорошо. Почему его уважали и боялись

   Я остался стоять, лишь сдвинулся с места так, чтобы видеть дверь в противном случае. Если что-то случиться.

— Не думал, что ты умеешь кого-то уважать.

Уголки его губ дрогнули. Почти улыбка.

— Обычно — нет. — он сделал паузу. Его глаза сощурились а на губах появился оскал. Мне не требовалось много мозгов, чтобы смекнуть что к чему —  Но ты... выжил там, где другие падали. Я это ценю.

   Сукин сын знал о моем прошлом.

   Хотя было бы удивительно если бы он не знал. Что-то подсказывало мне, что Николас Строганов знает все.

   Ничто не обходит вокруг его внимания.

   Я сжал пальцы в кулак. Его слова звучали как похвала, но внутри я ощущал лишь тяжесть. Ему льстит не моя жизнь, а то, что я остался живым после всего, через что прошёл. Для него это — ресурс. Для меня — шрамы, которые не заживают. И разницы была огромной.

— Чего ты хочешь, Николас? Ты ведь не просто так позвал меня. — Я снизил свой голос, нагибая голову на бок и ожидая его ответа. 

— Смотрю на тебя и думаю... Ты как чёртов камень, Габриель. Сколько по тебе ни бей, ты не трескаешься. Таких людей рядом со мной мало. — Он устало усмехается. Я вижу что ему тяжело. Он бледнеет все больше. Николас тратит слишком много сил. Но продолжает показывать свою силу.

Он, блять, ебаный Босс Каролло.

Французской мафии

— Может, потому что я никогда не хотел стоять рядом с тобой.

— О, ты не понимаешь. — Он говорит сдержанно. Его речь медленна и без злобы, но я чувствую исходящую опасность всеми клетками своего тела. —  Я не про «рядом». Я про то, что у тебя есть выбор. Обычные люди после такого ложатся и не встают. А ты стоишь. Значит, тебе нужно куда-то идти. — Нико снова наклоняет голову, прищурив глаза, словно читает меня насквозь — Или кого-то спасти. И я могу дать тебе этот путь.

    Я скептически усмехаюсь. Он что издевается? Думает я вернусь в мир, из которого годами пытался скрыться?

— Путь? В твой мир? Где всё решается выстрелом и предательством? Нет, Нико. Я слишком хорошо знаю цену такой дороги.

  Николас чуть приподнимается на койке. И это дается ему с трудом. Но в его голосе слышатся все что нужно. Твердость. Решимость. Уважение.

— А цену одиночества ты знаешь? Сколько ещё ты протянешь один? — Он отводит глаза к окошку, где в коридоре стояла Ливия и нервно теребила край своего рукава, ожидая меня. Я не одинок. Больше нет. —  Сколько ещё будешь прятать голову в песок? Я не предлагаю тебе цепи. Я предлагаю силу.

— Силу? — Мой голос едва не срывается —  Ты называешь силой то, что сломало меня? Что убило половину тех, кого я знал? Нет, Николас. Это не сила. Это клеймо. И я его больше не надену.

    Николас на мгновение замолкает, задумавшись, но потом тихо добавляет:

— Жаль. Я думал, мы сможем понять друг друга.

  Мне больше не о чем с ним говорить. Я разочарован и зол. Мне хочется очистить все руки и тело от этого человека. Хочу дерзнуть дверную ручку, но останавливаюсь, чтобы оставить последнее слово за собой.

— Мы понимаем друг друга слишком хорошо. Именно поэтому я ухожу, Нико

— Я предлагаю работу. Не подчинение. Возможность. Ты знаешь, что без этого шанса тебе придётся снова прятаться. А ты слишком много видел, чтобы быть беглецом.

   Я посмотрел на него долго. Он лежал, прикованный к постели, но казался сильнее всех тех, кто бегал по городу на свободе. Уважение в его голосе сбивало с толку.

Теперь я понимал почему Ной ходил по улицам и не боялся быть пойманным.

— Нет, Нико. Я не хочу снова оказаться в чьих-то руках. Даже если это твои.

Я развернулся к двери, чувствуя, как он не сводит с меня взгляда. И впервые я уловил в нём не угрозу, а... признание того, что я сделал выбор сам

— Габриель, — Он в последний раз окликает меня и я замираю — Спасибо, за то что вытащил меня из того месива. — Он на секунду остановился, ожидая мое реакции. — Я и моя семья помним об этом, — Это было обещание. Обещание помочь мне, когда я буду нуждаться в этом. Спасти меня так же как я сделала это с Нико. Даже если придется спасаться от самого себя. — И подумай над этим. Потому что не все смогут вынести одиночество. Моя жена и сын – нет

    Я кивнул ему, отворачиваясь к двери. Все мы чего-то боимся. И Николас Строганов был не исключением. Он был боссом мафии. И не должен быть иметь страхов, ведь для него три означали прямой путь к смерти.

   Но сейчас... Он показал мне то, чего боится больше всего на свете.

   Моя поддержка была важная для него.

  Потому что Николас даже не знал с кем ведет войну. И его ключ к разгадке - это я.

  Я дернул ручку, выходя из палаты и не собираясь больше здесь задерживаться. Возможно. Всего лишь – возможно. Я стал уважать его чуть больше, чем минуту назад при диалоге.

   Николас хотел отплатить мне за спасение. Всего лишь.

  В глаза попало движение справа — парень. Его хорошее телосложение и напряжения поза говорили  что это совсем не простой работник.

   Он смотрел на меня. Пристально. Словно я был угрозой, что возможно таким и являлось.

  Что-то не давало мне покоя. Что-то очень знакомое в его лице. Словно мы уже виделись раньше. Я видел его в ту ночь с Серафимой. Это он спорил с Ноем. Но я знаю его не поэтому...

  Кто этот парень? Его русые волосы, татуировка на запястье - очень знакомая – пытались докричаться до разума. Но я не мог вспомнить.

— Габриель? — Ливия отвлекла меня от раздумий и взяла мою руку в свою. Тепло ее ладони разлилось по моему телу и я вдохнул ее запах, прижимая девушку к себе, стараясь запомнить ее всю, целиком.

Никто не знает что будет дальше. И мы понятия не имеем, что уготовила нам судьба.

   Все тело заскрипело от боли, но я продолжал стоять прямо, прижимая ее хрупкое тело к своему и стараясь уловить каждый запах, почитать все волосы на голове и увидеть все возможные крапинки в ее глазах.

Моя Ливия. Моя Лив. Моя душа.

Мой смысл жизни.