Глава 39

Гостиная у Софи казалась слишком тесной. Слишком светлой. Смех девчонок отдавался у меня в висках, как фальшивая музыка, и вместо радости я чувствовал только тревогу. Я сидел на диване, ссутулившись, локти упёрлись в колени, пальцы переплелись в замок. Держал себя, чтобы не начать нервно расхаживать по комнате.

Я краем глаза следил за Серафимой. Она сидела напротив, перекинула ногу через ногу, лениво что-то рассказывала, будто вокруг был обычный вечер, а не западня. Слишком спокойно. Слишком дерзко.

Я перевёл взгляд на Софи. Она смеялась вместе с ней, но когда я задержал на ней глаза, её улыбка чуть дрогнула. Я слегка качнул головой — коротко, резко. И сжал губы, едва заметно. Зря ты её сюда пригласила. Очень зря.

Она сразу поняла. Брови её едва сошлись, в глазах мелькнуло «прости». Но было поздно. Софи отвернулась от меня снова вливаясь в разговор. Ливия улыбалась. Она будто забыла о всех проблемах, которые были до этого.

— Я до сих пор не понимаю, как ты не путаешь их имена, — смеясь, говорила Софи, подставляя ладонь под чашку. — У тебя там целая армия щенков и детей, и все тебе доверяют.

— А ты попробуй перепутать — они обидятся, — Серафима улыбалась, но не слишком широко. Улыбка тонула в уголках губ, а глаза оставались настороженными, внимательными. Она сидела у окна, с прямой спиной, как будто всё тело помнило, что расслабляться здесь — роскошь.

Я сидел немного в стороне, в кресле, как тень в углу картины. Спокойный, как и всегда. Но взгляд неотрывно следил за каждым движением.

— Ну ты давай, раскрой уже секрет, — Ливия облокотилась на подлокотник дивана, обращаясь к Сере. — Сколько у тебя человек на попечении?

Сера. Почему ее никто так не называет?

— Я не веду счёт, — она чуть пожала плечами. — Один уходит, другой появляется. Это как... бесконечная лента. Но к некоторым я привязываюсь.

— Ага, — пробормотала Софи, поднося кружку ко рту, — особенно к тем, кто дерётся на улице с толпой взрослых, чтобы защитить бездомного кота.

Серафима фыркнула.

— Один раз было.

— Один, но зато какой! — подмигнула Ливия.

Я не смеялся. Но уголок губ дрогнул. Легко, почти незаметно.

Сера снова улыбнулась, но уже натянуто. Телефон в её руках мигнул экраном — звонок. Серафима скользнула взглядом, будто укололась, и... сбросила. Раз, второй.

Я заметил, как она незаметно откинула телефон на стол, будто тот обжигал ей пальцы. Софи ничего не сказала, только перевела глаза с меня на неё. Я сделал вид, что не заметил. Все сделали вид.

Я всё ещё смотрел. Особенно на неё. Ливия. Моя ли она теперь? Я все еще ощущал вкус ее губ. Запах. Оливки и маслины. Прикрыл глаза чтобы снова вспомнить. Ощутить.

— А ты чего молчишь? — Софи перевела взгляд на меня. — В тебе же есть хоть капля сочувствия к людям, или всё вытравили?

— Я слушаю, — коротко ответил я.

— И что слышишь? — уточнила Серафима.

Я задержал на ней взгляд. Долго. Молча. И наконец выдал:

— Много смеха. Мало осторожности.

Она отвела глаза. Я видел, как её пальцы сжались. Улыбка исчезла. И в комнате повисла тонкая тень.

Я видел что Серафима прекрасно улавливает эмоции. И она совсем не была глупой. Наоборот. Слишком сообразительной. И Серафима отлично прочитала мой взгляд об опасности нахождения здесь. Если бы я знал что она приедет сюда, не уезжал бы к клубу, для того чтобы проверить информацию о грузовиках.

— У нас редкий вечер, — тихо произнесла Ливия, будто желая сгладить. — Просто хочется побыть людьми. Не объектами, не мишенями. Просто... вместе.

На секунду ее взгляд остановился на мне, и я уловил его.

— Пока это не убивает, — добавил я. Мне хотелось прямо сейчас схватить девушку и убежать вместе с ней далеко и надолго. Закрыться с ней в комнате и не выходить оттуда.

Возможно я бы так и сделала если бы нас не прервали

В дверь постучали. Девочки обернулись. И Софи по привычке что-то щебеча поднялась. Я не успел крикнуть ей, только встал. Конверт пролетел по полу, но Софи его не заметила. Девушка продолжала что-то рассказывать, а я шел к ней. Но Софи уже открыла дверь. Высокий мужчина — в капюшоне, лицо в тени, широкие плечи. Он не ожидал что так быстро дверь откроется. Он не думал что его заметят.

Мужчина побежала вниз. А Ливия подорвалась ко мне. Пистолет был в моих руках, и его видела только одна девушка в этой комнате. Та что задрожала как осиновый лист при виде него.

Но мужчина и так убегал. Во мне что-то звенело — как в затворе перед выстрелом.

И я догадывался почему.

Ной.

Что же ты делаешь, брат?

Ной убегал по лестнице, и я собирался закрыть входную дверь, пока нас не ждал новый сюрприз.

Но что-то останавливало. Меня. Продолжал смотреть вниз на лестничные пролеты.

Сера сделала шаг назад в растерянности. Она будто увидела призрака. А я предупреждал ее. Говорил об опасности. Твою мать!

— Я... Пойду. Девочки, созвонимся, — Серафима быстро взяла свою сумку

— Мистер «пока жив» до встречи, — Ливия рядом со мной пожала губы, задумавшись.

— Спасибо за вечер. Я... — она не закончила. Я продолжал смотреть на Серу, которая в панике взяла куртку с вешалки, и не успев застегнуть сапоги, повернулась и почти выбежала из квартиры, побежав по лестнице. Словно за Ноем. Мой взгляд был острым. Она понеслась по пролетам прямо вниз

Но она не боялась. Нет.

Это что-то другое.

Она гналась за призраками, которых увидела.

— Ты не должна была приглашать её сюда.

Все замерли. Софи приоткрыла рот, но промолчала.

— Габриель, хватит. Она пришла по-дружески. Мы просто хотели... — Ливия замолчала. Потому что поняла что я прав. И она знала это.

Я коснулся ее плеча своей рукой в качестве поддержки

— А я просто хочу, чтобы никто не погиб,

Мы все вернулись в комнату, напряжённо сжав губы.

Я не сводил глаз с конверта. Всё внутри сжалось. Узнавание. Предчувствие. Это один из тех конвертов, которые ты не хочешь видеть у своей двери.

Меня что-то мучило. Что в конверте? Зачем Ной принес его? И почему таким образом?

Я шагнул к окну, резко отодвинул занавеску.

На улице стоял Ной. Он не видел, что я смотрю.

Серафима выбежала из подъезда и оглянувшись побежала к... Ною.

Неужели они вместе?

Я...

Я не хотел втягивать ее в такую опасность. Не хотел что бы она становилась мишенью. Я вообще не хотел того что сейчас имею.

Серафима крикнула ему и Ной обернулся. Они встретились, но Ной лишь схватил ее за руку и увел куда то в переулок. Грубо. Но не настолько, чтобы я оторвал ему руки за плохое обращение.

Он будто переживал.

Стоило им скрыться как орда машин подъехала к нашему дому.

Блять!

Я собирался уже кричать Ливии, чтобы она и Софи выбегали через черный ход, но люди ничего не делали.

Потому что Ной вышел с Серафимой из тени.

Знакомый человек встал перед ними. Но я не мог вспомнить кто он.

Он и Ной о чем-то спорили. Или делили. А может что-то еще.

Но я заметил как Байкер слез со своей машины и подошел к двум парням что едва не перегрызли друг другу глотки.

Я не знаю о чем они спорили, но тяжелая атмосфера находилась даже здесь в комнате.

Два парня сейчас были готовы прострелить друг другу головы, если бы этот загадочный байкер не вмешался.

Человек на байке что-то им сказал или вернее приказал и обняв Серафиму, ушел вместе с ней.

Он дал Сере шлем и посадив на свой байк, уехал. Орда машин последовала этому примеру, кроме одной.

Тот знакомый парень все еще стоял и не собирался никуда уходить, пока его не окликнули. Только тогда он плюнул под ноги и сел в тонированный джип

Ной смотрел вслед машине, как будто хотел её разорвать на части. А потом — ударил кулаком по кирпичной стене. Раз. Второй.

Он знал. Что-то знал.

Что же ты все-таки скрываешь Ной? Неужели это борьба трех парней за одну девушку?

Я медленно опустился обратно в кресло. Сердце стучало в горле. Ладонь сжимала конверт так сильно, что бумага чуть не порвалась.

И я знал — эта ночь уже не будет прежней.

Я ушел в комнату, закрыв дверь и медленно опустился на диван, ещё чувствуя отголоски её паники в воздухе. Дыхание ускоренное, шаги по лестнице — всё это оставляло следы в комнате, как невидимые отметины тревоги.

Ливия подошла к двери, не открывая ее. Тихо. Чтобы ее спугнуть. Её глаза, огромные и внимательные, сразу ловили любое движение моё, любую эмоцию, которую я пытался скрыть.

— Габриель...? — осторожно спросила она, словно боясь, что любое слово может разрушить тонкий баланс.

Я молчал.

Я сжал конверт. Его текстура казалась холодной и чуждой, как будто в нём заключена не бумага, а сама опасность. Я открыл его медленно, пальцы дрожали, но я заставил себя не показывать этого.

Первым попалась бумага с печатью — родственные связи. Там было написано, что некая Полинниана Строганова и Скарлетт Пирс — мои сестры.

Мир ушел из под ног.

Хорошо что я сидел.

Сестры?

Я думал. Думал что меня бросили. Думал я остался один.

Я не знал их. Не мог знать.

Но мне вдруг отчаянно захотелось из найти.

Та тонкая ниточка что могла удержать меня здесь.

Теперь у меня их было четыре.

Анри. Ливия. Миссис Лаварс. И теперь мои сестры.

БЛЯТЬ.

У меня были сестры. Была семья.

И у меня забрали это!

Всё, что я думал о себе, рушилось.

Я прочитал следующую строчку

«Габриель Сальвадоре. Ребенок умер при рождение»

А снизу подпись

«тебе стоит знать,

Ной»

Мертв.

Я мертв.

Меня не искали потому что думали – я умер.

Я держал в руках конверт, и бумага дрожала. Почерк на листе будто врезался мне в глаза острым лезвием: «Ребёнок умер при родах». Я перечитывал строку снова и снова, надеясь, что буквы изменятся, но нет — правда была безжалостна.

Внутри меня что-то разорвало. Пустота. Как будто весь мой мир под ногами внезапно исчез, и я стою на краю бездны.

— Значит... — выдохнул я, почти шепотом, — они... даже не знали?

Грудь сжалась, сердце словно подскочило к горлу, и одновременно всё тело обмякло. Я столько лет считал себя брошенным, думал, что меня отвергли, ненавидели... а оказалось — они просто думали, что меня нет.

Холод пробежал по всему позвоночнику. В голове гул. Кровь в ушах. Руки сжали бумагу так, что казалось, она может порваться, как я сам.

— Они... даже не искали... — прошептал я, закрыв глаза.

Предательство? Нет. Не от них. От самой жизни. Оттого, кто украла у меня детство, имя, род. Кто оставил только боль и пустоту.

Я уткнулся лицом в ладони, пытаясь удержать слёзы. Не плакать. Не показывать, что внутри я разрушаюсь. Много лет учили не показывать слабость. Но сердце кричало. Жгло. Хотелось кричать в пустоту, разрывать стены.

Если бы хоть один из них знал правду... хоть кто-нибудь! — они бы нашли меня. Я бы не был Нулём

Не был бы 606

Не был бы лучшим бойцом!

А теперь... я мёртв для них. Живу только для себя.

Я сжал конверт крепче. Образ Мистера, Коннора, тот самый мертвый взгляд, холодные глаза, руки, которые забрали меня тогда, всплыл в сознании. Как мы сбежали из того клуба. И чем пожертвовали. Всё было решено тогда. Всё было предопределено.

Мир подо мной ушёл. Пропасть. И я падаю. Падаю внутрь самого себя, и ничего не держит меня.

Но одновременно что-то пробуждается. Я сжимаю кулаки. Боль превращается в решимость. Я клянусь себе: если меня бросили, если украли мою жизнь — я верну всё. И не просто верну.

Я достаю фотографию — я в подпольном клубе, лет девяти. Тот самый клуб, где меня держали, формировали, делали бойцом. Сердце сжалось. Я почти слышал крик маленького себя внутри, который бьет и мечет лишь бы не возвращаться в это место.

И потом — фото... моих родителей. Я не знал их. Никогда не видел. Никогда не искал, потому что считал себя брошенным, одиноким.

— Габриель? — Ливия открыла дверь. Вероятно, все это время я молчал пока она пыталась достучаться до меня. Я не знаю что она увидела, но наверно призрака в моем обличии.

— Габриель? — Повторила. Она стояла рядом, но голос её дрожал. Она видела, как я бледнею, как в глазах появляется смесь ужаса, боли и бессилия.

Я не отвечал. Сложно подобрать слова, когда весь мир рушится внутри. Смотрел на фотографии, пытался понять, как это могло быть. 26 лет жизни — и вдруг вся правда, которую никто не говорил.

Ливия замерла рядом. Её взгляд застыл на моих глазах. Там была тревога, сочувствие и... что-то большее. Нежность, но без слов. Я чувствовал её близость, запах, лёгкое тепло от тела рядом. Сердце билось быстрее, и на мгновение я увидел в её глазах отражение своей собственной боли.

Я поднял глаза на неё. Мы встретились взглядом. Он был насыщен эмоциями, которые словами не передашь: боль, страх, потеря, но и что-то близкое, почти интимное. Ливия опустила взгляд, словно сама испугалась того, что чувствовала.

— Ты... — сказала она тихо, почти шёпотом. — Ты в порядке?

Я кивнул. Слово застряло в горле. Сильнее любого удара. Всё, что я думал о себе — ложь. Мои родители убиты. Меня считали мёртвым. А теперь я знаю, что не был один.

Ливия медленно приблизилась. На секунду её рука чуть коснулась моей, и я почувствовал дрожь, пробежавшую по всему телу. Но я не отстранился. Слишком многое произошло, слишком много нового, чтобы отступить сейчас.

— Ты точно в порядке? — спросила она, глядя прямо в глаза.

Я хотел сказать «да». Но сказал лишь:

— Пока открываю глаза на мир, который не ожидал увидеть.

Она улыбнулась — тихо, чуть наклонив голову. В этой улыбке была поддержка, понимание и обжигающая нежность. Я впервые за долгое время почувствовал, что рядом есть кто-то, кто не просто видит меня, а видит всё, что скрыто внутри.

Молчание между нами стало плотным, почти ощутимым. Каждое движение, каждый взгляд значил больше, чем слова. Мы оба понимали: эта связь — редкость.

Я вдохнул ее запах оливок и прижал девушку к себе. Ее волосы сейчас были распущены. Как в нашу первую встречу. Веснушки рассыпались по ее лицу. И мне хотелось пересчитать их всех.

Я взял фотографии, приложил к груди. Словно держал военные карты, которые изменили весь ход битвы моей жизни.

Мы молчали. В этом молчании было больше эмоций, чем в любом разговоре. И я впервые за долгие годы понял, что буду бороться, чтобы понять, защитить и, возможно, сохранить хоть что-то настоящее

Мне стоит рассказать Ливии, кто я на самом деле.

Потому что потом покидать хорошего меня будет намного сложнее.

И любить хорошего меня намного легче.

Ей стоит ненавидеть. Ей нужно!

Я хочу защитить ее.

Знать что она в безопасности...

Так же как ей нужно знать это же о своей племяннике.