Глава 24

Глава 24

   Я вернулась одна вечером и вернула машину, купив заранее продукты.

    Софи уехала раньше — сказала, не может дышать после того, что мы нашли. Я осталась — доделать отчёт. Или просто не хотела идти домой. Там пахло Габриелем. Тишиной. И тем, что я не должна чувствовать.

     Софи и другая работница дали мне много дел, помимо моих. И сейчас я последний раз заходила на страницу фонда, проверяя сообщения. Потом я совсем не скоро возьму телефон в руки. Какая-то девушка спрашивала наши часы работы и наши обязанности.

    Это мило, когда люди хотят присоединиться к нам.

   Это вселяет какую-то веру и надежду.

  Мотивацию.

   Девушка написала, что заедет к нам в фонд на днях, и это придало мне силы. Силы взять все в свои руки и наконец-то сложить пазл правильно, найдя недостающие детали.

     На столе лежала коробка с видеокассетами. Старый архив. Тот самый, что никто не трогал — якобы ничего ценного. Но сегодня, после склада, я вспомнила: один свидетель когда-то говорил, что видел камеры в старых приютах. Кто-то снимал детей. Говорил, что это часть процедуры

     Я вставила первую плёнку в старый проигрыватель, что стоял в углу. Он вздохнул и зашипел, оживая. На экране — рваное изображение. Кадры камеры наблюдения. Сначала — пустой коридор. Потом — дети. Сначала просто силуэты. Потом — лица.

    Сердце сжималось каждый раз. Сколько...? Сколько здесь невинных?

       Я замерла. На девятой минуте — мальчик. Темноволосый. У него ссадина под глазом. Он смотрит прямо в объектив. Спокойно. Не испуганно. Удивительно спокойно. Как будто знал, что камера здесь. Как будто ждал, что его кто-то увидит.

И сердце моё сорвалось.

Потому что он был слишком похож.

Слишком на него

     Я обхватила руками живот. Так, будто пыталась не дать себе рассыпаться. Сердце не стучало — оно топило её изнутри.

   Пальцы дрожали, когда она нажимала паузу.

     Нет. Это невозможно. Это не...

Это он.

— Габриель... — одними губами.

Я встала. Сделала шаг. Потом другой. Воздуха не хватало. Меня выворачивало наизнанку.

Нет.  Нет. Нет.

Что же ты пережил, Габриель? Кто ты на самом деле? Кому я позволила жить? Кому я начала раскрываться?

   Руки судорожно сжались в кулаки. Стены давили. Монитор гудел, как ультразвук. Я не знала, куда бежать. Кому звонить. Как говорить. Как жить с этим.

   И в этой тишине, где не было никого — только стул, тень и застывшее лицо на экране, — я впервые испугалась за него.

Можно ли его еще спасти?

  Нет. Не может быть. Не может же это быть он

Или может.

Что я вообще знаю о нем?

Габриель. Ноль.

Только два имени. Они вообще настоящие?

  Что он скрывал? Теперь я начинала понимать, что ощущал Габриель. Что он таил в себе. Теперь я могла оправдывать большинство его поступков и поведение

  Но пазл не сходился. Я не знаю что это за место и где он побывал.

    Через час он сам вошёл в офис, чтобы сказать мне, что купил все необходимое для Анри, который стал ходить мимо лотка, прямо на ковер.. Я не звала. Не писала. Но он стоял в дверях, с бутылкой воды и этим своим взглядом — будто знает, что я нашла что-то важное.

Он чувствовал

— Ты не пошла домой, — сказал он.

Я кивнула.

— Нет, — замолчала, прикусывая свою губу, потому что и больше не знала как правильно на него смотреть. —Я... Тут кое-что. Я... просто... смотри.

   Он подошёл ближе. Я перемотала назад. Руки дрожали. Должна ли я показать ему? А что если это не он?!

  Нажала play.  И следила за его лицом.

    Он не моргнул. Не дёрнулся. Но челюсть стала чуть жёстче.  Он узнал себя. Конечно, он узнал! Даже если ничего не сказал.

— Это ты? — спросила я тихо. Но голос предательски задрожал. Мне захотел зарыдать. Неужели.... Неужели он и правда был в плену? Был в этом детском недо рабстве. Он молчал.

Потом выдохнул и напрягся снова

— Мы будем смотреть все эти записи? — Поняла, что он хочет перевести тему. Он не хотел говорить об этом. Он не готов. Так же как я не готова отпустить Филла

     Я кивнула и продолжила смотреть запись, ожидая что парень сядет рядом. Но его поведение было весьма странным. Габриель остался стоять и смотреть куда-то в ноутбук под голос исходящий из динамика. Он словно все вспоминал, проживал заново. вспомнил запах, время.

Значит — это было настоящим

  Руки зачесались и в груди появилась огромная дыра, засасывающая все внутрь. Я взяла его за руку. Осторожно. Просто положила свою ладонь на его. Я должна была показать свою поддержку.

Сколько он был там?

Сколько?!

   Он не убрал мою руку отчего уверенность стала возрастать

— Габриель, если ты правда был там... — Я даже не знала что это за «Там» Но я отчаянно хотела помочь. Помочь ему вспомнить и разобраться во все.  — мы можем выйти на тех, кто это снимал.

— А если я не хочу знать?

— Тогда зачем ты пришёл?

     Он молчал. Сжал мою руку сильнее. По телу пробежался холодок. Приятный холодок.

   Наши глаза встретились, и я ощутила что-то приятное. В животе вдруг все встрепенулось, и мне захотелось прижать парня к себе. Или самой прижаться к нему? 

  Я почти так и сделала, но вовремя одумалась, и закусила нижнюю губу до крови, стараясь не сделать глупости.

— В этой коробке ещё шесть плёнок, — сказала я. — Будешь смотреть со мной?

— До конца, — он словно захотел пережить все заново, вспомнить, чтобы знать кому будет мстить. Не знаю было ли это сказано мне или больше ему самому

   И мы смотрели. Пятнадцать, двадцать, сорок минут. Лица. Плач. Чьи-то игры, записанные как досье.

     На одной плёнке — девочка. Тёмные волосы, лента в волосах, поёт песню. Слова неразборчивы, но глаза — как нож. В её взгляде было слишком много боли для такого возраста.

— Я видел её, — сказал он. — Она пряталась под кроватью.     Сквозь тишину это было как признание. Он начинал открываться сам себе. Раскрывал замки, которые заклинили много лет назад.  

     Я молчала. Даже когда другие кричали.

— Ты не можешь помнить, — Я хотела продолжить. Он же не может помнить все так детально, да? Или насколько сильную травму ему нанесло это помещение что он все помнит. Голос задрожал предательски.

— Я не забыл. Я просто не знал, что это было реальностью

    Он поднял свой взгляд на меня и я тяжело сглотнула. Все те же ножи полетели прямо в грудь. Мне... мне нужны сигареты. Срочно.

   Быстро досмотрела запись с дрожащими руками, и молниеносно бьющимся сердцем, схватила сумочку, я вышла на улицу, где уже знатно потемнело. Пора домой...  но дети важнее.

« ты не ищешь меня, Ливия!»

    Тяга

   Где был Габриель? Где его, блять, держали?! Что он пережил? Нежели Филл чувствует все то же самое?

    Тяга

   Посмотрел эти видео и услышав голос Габриеля. Едва уловимый голос. Мне вдруг впервые захотелось что бы Филл был мертв.

    Что бы он не проходил то же, через что прошел Габриель.

   Это что-то ужасное.

   Что-то, что ломает тебя как изнутри, так и снаружи

   Сигарета догорела в руках, и я потушила ее о каменную стену. Шорохи справа заставили обернуться. Габриель стоял уже рядом. Его нос сморщился и я усмехнулась.

   Я начала курить пять лет назад, когда пропал Филл . Потом бросила. И снова начала. 

Замкнутый круг. 

— Ты злишься? — спросила я.

— Нет, — Его глаза сощурились и приставили меня к стенке.  Запах пепла дошел до носа, и это было куда приятней терпкого дыма.

— Тогда что?

— Завидую.

— Кому? — Я достала новую сигарету, потому что резкий приступ гнева заставил меня сделать это.

— Тем, кто не помнит.

   Я затушила сигарету о стену толко достав. Габриель смотрел на меня, как на дуру. Но он не знал, что творилось внутри меня. Круговорот.

   К черту их. Блин! Я же бросила, твою мать! Тупые сигареты

     Я сама не могла понять, что происходит внутри меня.

    Я чувствовала злость. Неуловимую злость. Потому что не могу найти молнию! Мою молнию... Филла. Я ощущала беспомощность. Чего бы я не сделала все это было бесполезно. Не было результата.

    Печаль. Мне до сих пор было тоскливо ложиться по выходным спать одной.

   Филл всегда оставался в субботу у меня с ночевкой. Мы ели мороженое а потом смотрели что-то по телевизору, устраивая бой подушками и разные споры.

   Все это в прошлом.

— Завтра мы найдём того, кто это снимал.

Завтра. Не сейчас.

И Габриель это понял.

Он кивнул.

— Я не хочу быть просто чужим мальчиком с плёнки.

— И ты не будешь.

Он посмотрел на меня. А я — на него.

И впервые подумала, что, может быть, у нас есть шанс.

Не на счастье.

А на правду

А она — важнее.

    Мы вернулись в здание так же вместе. Тело напряжено, голова болела, но я продолжала смотреть записи.

      Я уже не помню, какой это был день. На четвёртом часу просмотра я перестала различать цифры в углу экрана. В темноватом помещении офиса, где мы с Габриелем пытались восстановить архив клуба, пахло пылью, металлом и чем-то знакомым — чем-то, что будто прилипло ко мне с его кожи.

Он сидел рядом, молча. Не как помощник — как свидетель. Слишком напряжённый, чтобы просто смотреть. Слишком неподвижный, чтобы быть спокойным.

   И вдруг — запись от 13 лет назад. Камера с зала, серые стены, боковые лампы, слабое мерцание. В кадре мальчик. Крепкий. Большой для своего возраста.

     Белая рубашка с рваными рукавами. Упирается спиной в угол, а потом делает резкий шаг вперёд и с такой яростью бьёт кулаками по мешку, что я машинально задержала дыхание.

— Это... — начала я, но слова упали в горло.

Я не спросила. Я знала. Габриель. Снова.

— Мне было тогда четырнадцать, — тихо сказал Габриель. Ком встал в горле. Не знаю сколько прошло времени просмотра этих записей. Но три кружки кофе уже давно ушли в меня.

    Я повернулась к нему. Он смотрел на экран не так, как смотрят на видео.

Он вспоминал. Нет —проживал

   Будто все эти годы сжались до одного кадра, где он, мальчишка, бьёт мешок, как будто от этого зависит, будет ли он жив завтра.

— Это твой первый бой? — осторожно спросила я.

Он кивнул, чуть заметно.

Пауза.

— Ты помнишь, как сюда попал?

— Нет, — почти шёпотом. — Сначала я думал, что просто проснулся здесь. Без имени. Без причины.

Он прищурился.

     Я не отводила глаз. Он говорил по-настоящему, впервые. Но что-то в его лице — в голосе, в том, как сжались пальцы на колене — подсказывало: он останавливается

— Почему ты тогда остался? — спросила я.

Он слегка усмехнулся, но в этом не было радости.

— Потому что, если бы я ушёл — никто бы даже не понял, что я был. Здесь ты либо дерёшься, либо исчезаешь. — его голос затих в конце. Будто он сам не мог понять какие то детали. Важные детали.

Я почувствовала холод.

Он будто исчезал даже сейчас

В его взгляде не было комнаты, меня, света.

Он был там. Тогда

— Габриель...

— Я не могу рассказать всё, — он наконец посмотрел на меня. — Не потому что не хочу. Потому что... не умею.

— Ты сбежал? — спросила я.

     Он молчал. Он никогда не умел лгать — но и говорить всю правду не мог. Он не ответил. Просто покачал головой.

   В его глазах исказилась адская боль. Будто ему ломали кости одну за другой, а он от бессилия даже не может открыть рот и закричать. Безвыходность.

— Это не важно, — сказал он наконец. — Важно, что я здесь.

Я не знала, что делать с этим «здесь».

Оно было зыбким, как пепел после огня.

Я просто кивнула, и мы оба снова посмотрели на экран.

Мы справимся с этим вместе

  Филл.

Мой милый Филл .

  Мы найдем тебя.

Обещаю.

Иногда мне казалось что я иду не брата, а остатки себя.

То что пропало вместе с ним

Навсегда.