Глава 25

Габриель*

   Во сне я снова был мальчишкой.

Я стоял по колено в воде. Тёмной, как нефть.

Кто-то держал меня за плечи. Не больно. Просто крепко. А потом — отпустил.

Я пошёл вперёд, потому что сзади было пусто. На сердце тоже пустота.

   Где-то далеко крики, но я не слышу чьи. Не вижу где.

  Я просто знаю, что эти крики важны для меня.

   Иду дальше, но слишком медленно. Может быть слишком поздно, когда я найду кричащих мне людей. Поэтому начинаю бежать. Я бегу без остановки. В горле становится сухо, бок начинает болеть, ноги тоже. Колени подгибаются, а спина затекает от напряжение, но я продолжаю бежать, не сбавляя темпа.

     Сзади кто-то проследует меня. Кто-то едва не наступает мне на пятки, дыша в затылок,  я оборачиваюсь. Но никого.

    В этот момент проваливаюсь в яму, на которую набежал. Падаю. Падаю. Падаю. И кричу. Теперь уже.

    Боль в затылки отдается во всем теле. Хочется так сильно закричать. Но я знаю что это не поможет.  Боль так не пройдет. Легче не станет.

     Пытаюсь подняться, но нога не двигается. Нет! Нет!

     Неужели... неужели как Коннор. Я не могу шевелить ногами. Я не чувствую ног! Нет!

    И теперь я кричу изо всех сил. Я молю о помощи. Прошу. Я едва не рыдаю как мальчишка, кем и являюсь во сне. Потом замолкаю всего на мгновение, когда слышу бег недалеко от меня. Кто-то бежит. Близко.

   Крик. Глухой стук

   Кто-то упал в яму.

Такую же.

   И это кто-то — Я.

   Второй я начинает кричать о помощи, и вот мы уже вдвоем.

   Вот откуда я слышал крики. Важные. Это призывы о помощи.

Но помогая, я падаю сам.

     Но если я все еще жив значит должен спасать других. И неважно что станет со мной.

    Проснулся я резко. Без крика, без всхлипа. Просто... встал, как будто спал не я, а тело.

       Комната была тёплая, чужая и тихая. Ливия оставила ночник включённым в коридоре — рассеянный оранжевый свет пробивался сквозь щель в двери. Я помнил, как она сказала:

— «Пусть будет. Мало ли. Здесь странно спать в полной темноте.»

    Я вышел на кухню босиком.  Стакан воды дрожал в пальцах. Не от страха — от какой-то мелкой внутренней дрожи, как будто что-то осталось в груди от сна. Тонкое и неубираемое. Как заноза.

   И тогда я услышал её голос

Глухой, испуганный.

  Она умоляла. Просила. Кого-то...

— Нет... Не уходи, стой...

    Я замер, ощущая приток мыслей в голову. Ливия не больна меня беспокоить, но... Мысли. Мысли. И еще раз мысли, которые крутились в моей голове. Я прикрыл глаза, органы все лишнее и не раздумывая, пошёл в сторону её комнаты.

     Дверь была приоткрыта.

     Ливия металась в кровати, дыхание резкое, лоб мокрый, пальцы сжаты в кулак. Одеяло сброшено, простыня смята. Она что-то бормотала — несвязно, но в этом была боль. Беспомощная, детская. Я узнал это состояние. Это не просто кошмар. Это тот, что был правдой

   Я подошёл ближе и опустился на край кровати. Комната пропахла ее запахом и потом. Ее рыже – коричневые волосы прилипли к шеи и щекам. Они размотались по подушке и мешались. Ее губы были приоткрыты, будто вот-вот выдавят из себя очередную мольбу.

— Ливия, — тихо.

Она не проснулась. Только судорожно дёрнула рукой, словно билась с кем-то

— Эй... Это сон.

    Я коснулся её плеча — мягко, почти несмело. Она вздрогнула, резко выдохнула. Распахнула глаза. Свои янтарные фонари во тьме. Сейчас они сверкали еще ярче, чем обычно

— Тихо... ты дома, — сказал я.

  Она смотрела на меня, как будто не сразу узнала. Ее рука схватилась за мое плечо и крепко сжала, словно я был спасательным кругом. А потом — как будто стыдно. Она продолжала меня держать, не замечая ничего.

— Прости, — прошептала она. Голос сиплый.

— За что? — я пожал плечами. — плохие сны?

Она кивнула, прикрывая глаза рукой. И только тогда заметила что схватила меня за плечо. Да еще и крепко. Ливия отдернула руку, как ошпаренная кипятком.

— Иногда. Просто... я потеряла его однажды, во сне. А потом проснулась — и он всё ещё был потерян.

Молчание.

— Ты плачешь, когда спишь, — сказал я.

Она усмехнулась сквозь сухость.

— А ты говоришь во сне. — мои глаза расширить словно никто никогда не говорил об этом. Но ведь это так.

— Что?

— «Не трогай меня». Три раза. И потом — «не называй меня так».

    Она чуть приподнялась, села, обняв подушку. Волосы спутаны, тень под глазами. Была красивая — не внешне, а какой-то настоящей, нескрываемой правдой. Веснушки покрывали ее лицо и при лунном свете это было заметней чем днем.

— Мне иногда кажется, что я не выживу ещё один день поиска, — сказала она. — Но ты...

Она посмотрела на меня.

— Ты выглядишь, как человек, который уже умер когда-то. А потом встал и пошёл дальше. Это... мотивирует двигаться дальше.

    Я не знал, что ответить. Просто остался сидеть.

— Ты останешься? — вдруг тихо спросила она.

Я кивнул.

Прислонился спиной к стене. Не знаю зачем. Может я наконец-то снова почувствовал... заботу обо мне. Волнение. И мне захотел отплатить тем же.

Я... хотел заботиться о ней. Отогнать ее плохие сны.

Потому что знаю какие они иногда бывают противными и реалистичными.

  Она не ложилась обратно, только села ближе, рядом. Плечом к плечу. Не касаясь. Но достаточно близко, чтобы почувствовать тепло.

   И вдруг мне стало спокойно

      Как будто то, что я искал всё это время, было не спасением. А вот этим — моментом, в котором никто не трогает твои раны, но сидит рядом. Просто сидит.

  Она заснула первой.

А я остался.

И в первый раз за долгие годы — не хотел уходить.