Глава 21

Глава 21

   Я ушла тихо.

Он спал — не на кровати, а на полу, с пледом, как будто не позволял себе большего. Мне хотелось разбудить его, сказать: «Ты не обязан быть всегда наготове». Но я знала — обязан.

    На кухне я оставила листок с адресом. Четкими, печатными буквами, без лишних слов. Просто:

"Если всё-таки решишь — я буду здесь."

     Офис был как всегда: пыльный свет из окон, запах старой бумаги, кофе и чужих судеб. Софи уже была на месте. Она — из тех, кто верит, что одна папка способна изменить мир. Но не верит в эти клубы.

Не в меня

   Хотя в последнее время что-то изменилось.

  Мартина и Шерил нигде не было. Скорее всего они были на поисках.

     У Софи всегда улыбка — чуть упрямая, чуть уставшая. Мы обнялись бегло, как всегда, и разошлись по делам.

— Ты снова с делом Филла? — спросила она, взглянув на меня с тем мягким сочувствием, которого я просила не давать.

Я кивнула.

— А ты — по Марте?

Она выдохнула:

— Мать её сегодня приходила. Плакала. Сказала, что перестала слышать её голос во сне. Раньше слышала. А теперь — тишина.

Мои пальцы сжали край папки.

— Тогда будем искать быстрее.

    Когда он вошёл, я не подняла глаз сразу. Просто почувствовала: воздух сдвинулся. В нём стало тесно. Сильнее. Надёжнее. Он шёл медленно, и это было странно — как будто боялся потревожить.

   Я подняла голову. Он смотрел вокруг, будто всё это — новый, чужой мир.

— Ты нашёл, — сказала я с лёгкой улыбкой.

— Ты оставила адрес, — ответил он.

— Я не знала, придёшь ли.

     Он не ответил. Только подошёл ближе. Его тень легла на край моего стола. Я чувствовала, что он смотрит — на бумаги, на меня, на доску.

— Это всё... пропавшие? — наконец спросил он. Я кивнула.

Он подошёл к доске. Взгляд зацепился за центр. Я знала — там. Филл.

— Он?..

— Мой племянник, — перебила я слишком резко. — Его зовут Филл. Ему было шесть. Он исчез пять лет назад. Мы знаем, что его держали где-то в Восточном секторе. А потом... пропал и след.

    Я не могла смотреть на Габриеля. Не могла видеть в его глазах жалость. Или даже просто понимание. Потому что он бы понял. Слишком хорошо.

  Я отвернулась. Начала перебирать папки. Пальцы дрожали, но я делала вид, что всё под контролем.

— Ты говорила, что клуб... — его голос прозвучал сзади, мягко.

— Я не могу доказать, — прошептала я. — Но есть свидетельства, что часть детей...

— Ты говорила...

— Подпольные бои, да. Но теперь я думаю — это не всё. Этот клуб — он как вуаль. Под ним... что-то большее. Я чувствую это. Но каждый раз, когда мы подходим ближе, свидетели исчезают. Или «отзывают показания». Или умирают.

— Там также перевозят наркотики — Габриель посмотрел на меня

— Значит те грузовики... — он кивнул перебивая меня

— Да. Это наркотики. — взгляд упал на доску. Тоска затопила грудь. Если бы это были дети... мы смогли бы проследить. Выйти на них... но сейчас... что-то внутри меня погасло.

Надежда.

   Я снова улыбнулась — ему и Софи, чтобы не было так больно. Чтобы хоть кто-то продолжал дышать.

— И всё это ты делаешь добровольно? — спросил он. Я наконец обернулась.

— А у меня есть выбор?

   Он смотрел на меня, как будто видел всё — не улыбку, а то, что под ней. Не силу, а трещины.

— Я помогу, — сказал тихо. — Если ты позволишь.

    Я не ответила сразу. Только кивнула. Сильно. Решительно. И снова отвернулась. Потому что если смотреть на него дольше — я могу начать верить, что мы правда кого-то найдём. Что Филл... жив.

А вера — опаснее любой лжи.

— Знаешь, что самое страшное? — сказала я, не поворачиваясь. — Когда у тебя остаются только фотографии. Когда ты наизусть знаешь каждую складку на футболке, в которой ребёнок ушёл из дома. Когда ты понимаешь, что помнишь запах его кожи, но боишься, что однажды забудешь.

     Я почувствовала, как он двинулся ближе, но не подошёл вплотную. Уважение к дистанции. Или — страх пересечь грань.

— У тебя был кто-то? — тихо спросила я.

Он не ответил сразу. Слышался только тихий шелест: он трогал бумажную карту на стене.

— Нет, — наконец сказал. — Но я знаю, как это — когда тебя не ищут.

      Я подняла глаза. Он не смотрел на меня. Смотрел на доску, будто искал кого-то, кого мог бы узнать. Как будто в этих лицах — ответы. Или своё прошлое.

— Почему ты пришёл, Габриель? — спросила я.

Он задумался. И всё же ответил:

— Потому что я хочу понять, что со мной делали.

Что?

   Я взглянула на него, ощущая как кинжалы его глаз впиваются мне в спину. Что-то сверкнуло у него на лице. Что-то... очень странное.

— А ты не знаешь? — Я задержала дыхание боясь услышать ответ. Разве человек заслуживает всего этого?

— Знаю последствия. Но не структуру. Не логистику. Не тех, кто стоял за всем.

     Не знаю сколько я просмотрела в его глаза не дыша. Но когда все стало плыть одумалась.

     Я кивнула. Это было больше, чем просто желание помочь. Это была личная война. И, наверное, именно такие люди нам и нужны. Те, кто хочет распутать собственные тени, пройдя через чужие.

  Софи подошла ближе с папкой.

— Извините, — сказала она, глядя на Габриеля с лёгкой настороженностью. — Он волонтёр?

    Я замялась не зная что ответить

— Да, с сегодняшнего дня. Я Габриель. — Он слегка заметно улыбнулся Софи

— Софи, — она кивнула и протянула ему руку. — У нас нет времени, чтобы учить правила. Просто не лезь, если чувствуешь, что боишься. И не ври детям, если вдруг найдём кого-то живым.

Габриель кивнул.

— Я никогда не вру детям.

   Софи посмотрела на меня, потом снова на него.

— Тогда, может, ты не совсем бесполезен. Присмотрим.

  Она отошла к другому столу, оставив нас вдвоём.

— Она всегда такая? — спросил он с сухой полуулыбкой от которой все завязалось в узел. Сердце пропустило удар.

— Её сестру нашли спустя три года. Мёртвой. На территории завода. Завёрнутую в ткань с символикой одного клуба. Не нашего. Но похожего.

    Он замолчал. В глазах — не шок. Не жалость. Он знал. Знал этот мрак. И это молчание между нами стало вдруг глубже, почти личным.

— Я умею читать следы, — сказал он. — Улицы. Повадки. И... я неплохо дерусь.

— Последнее — не то, чем принято хвастаться здесь.— я показала полуулыбку на лице и Габриель сделал то же самое. Парень пожал плечами и подошел ближе к столу.

— Иногда полезно. Иногда, когда детей держат за бетонными стенами — другого выхода нет.

    Мне показалось или в его глазах что-то мелькнуло. Что-то, чего он бы не хотел вспоминать. Хотел забыть

   Я прикусила губу. Мне хотелось сказать: я не хочу терять ещё одного человека. Но это прозвучало бы слишком громко.

— Тогда начнём с простого, — сказала я. — Посмотри на вот эту группу дел. Есть кое-что общее. Мы думаем, кто-то работает через старые приюты. Те, что якобы закрылись. Особенно на востоке города.

— Я проверю их.

— Один из них сегодня открыт под видом складского помещения. Я планировала поехать туда после обеда.

Я протянула ему адрес.

— Хочешь поехать со мной?

Он взглянул на бумагу. Потом — на меня. И тихо сказал:

— Я с тобой.

     Мы ехали молча. Его руки крепко сжимали руль, хотя скорость была не выше обычной. Машина Софи почти такая же старая как и Рекс, но повидавшая многое.

      Машина держится на последнем издыхание, она из тех, что выдаёт каждый поворот скрипом, словно предупреждает: осторожно, сейчас всё снова может сломаться.

    Я сидела рядом, глядя в окно. Район Восточный, промышленный. Брошенные склады, дома с заколоченными окнами, следы граффити и жизни, которой больше нет. Но если присмотреться — там, в тенях, кто-то всё ещё смотрит в ответ.

— У тебя оружие есть? — спросил он вдруг. Что? Он издевается? Если он имеет ввиду пушку, то нет, конечно!

Я взглянула на него:

— А у тебя?

— Не то чтобы я его оставляю дома, — сухо отозвался он. А у меня побежали мурашки по коже при воспоминание о пушке в его руках

— У меня газовый баллончик. И фонарик.

— Очень обнадёживающе.

    Я усмехнулась, но коротко. Сейчас не время для юмора. Здание действительно выглядело, как обычный склад — металлические ворота, облупленные стены, выцветшая табличка «Склад. Вход воспрещён». Но на углу висела старая, почти стёртая вывеска с буквами: «Детский дом № 17»

Он остановил машину на расстоянии.

— Не подъезжаем вплотную? — спросила я.

— Если отсюда нас не заметят — уже удача. — Я доверяю ему. Он знает куда больше меня. Может быть с Габриелем нам удастся найти... хоть кого-то.

     Мы вышли. Ветер гнал пыль по асфальту. Рядом что-то хрустнуло под ботинком — сухая кукла, без руки. Я остановилась, смотрела на неё слишком долго.

— Ливия, — позвал он.

   Я подняла глаза. Он уже стоял у боковой стены. Там была старая калитка, перекошенная. Он приоткрыл её ладонью и жестом показал: иди за мной.

      Внутри — гулкая тишина. Пахло пеплом, бетоном и чем-то старым, ржавым.  Мы двигались медленно. Свет фонаря вырезал куски из темноты — матрасы, бутылки, старая обувь. Кто-то здесь был. Может, до сих пор есть.

     Габриель жестом дал знак остановиться. Потом показал вверх — камера. Выключенная. Или притворяется выключенной.

Он прижался к стене, прислушался. Потом тихо сказал:

— Здесь недавно был кто-то с детьми.

— Почему ты так думаешь? — Надежда. Надежда. Надежда. В голове крутились мысли и я молилась, чтобы сейчас было хоть что то. Какая нибудь зацепка. Пожалуйста. Изо рта чуть не вырвался всхлип.

Он провёл пальцем по полу.

— Вот — следы. Маленькие. И грязь свежая. Кто-то пробрался сюда, и не один.

   Я кивнула. Горло сжалось. Неужели сегодня!? Он подошёл к двери, что вела глубже в здание. Попробовал ручку. Закрыта.

— Отойди, — шепнул он.

  Я шагнула назад. Один удар плечом — и дверь дрогнула, потом поддалась. Внутри было темно. Пахло резким — уксусом? Или формалином?

     Фонарь выхватил в темноте металлическую койку. На ней — наручники. Детские вещи. Кусок жёлтой ленты с логотипом одного из закрытых приютов.

   Я не дышала.

— Это не просто склад, — прошептала.

— Это перевалочная точка.

О боги. О боги! О боги!

Дыхание сбилось. Моя грудь то подымалась то опускалась.

Пожалуйста.

Я умоляю.

Прошу!

Он шагнул внутрь.

Я — следом.

    И вдруг — треск. Не громкий, но чёткий. Как будто где-то наступили на битое стекло. Мы замерли. Я едва не вцепилась в руку Габриеля. Мне хотелось схватить его и оттянуть назад, побежать к машине. Но в тоже время и потащить вглубь там что-то было!

Что-то важное!

   Он поставил меня за собой. Снова — этот жест. Как тогда, у двери. Минимальная забота. Но такая точная, что я почти забыла, как это — когда тебя прикрывают.

— Уходим, — прошептал он.

— Мы только зашли — нет. Нет. Нет.

— Значит, ещё есть шанс выйти. И завтра вернуться с теми, кто может — показалось, что он вспомнил кого-то с кем мог бы зайти внутрь.

Он развернул меня за плечи, его руки сжались на мне. О господи. О боги. Мы так близко.

  Рука Габриеля в защитном жесте коснулась моего плеча и держала рядом с собой чтобы закрыть меня в случае чего. И я надеюсь этого случая не будет

— Идём.

   Мы вышли медленно. Он шёл рядом, фонарь выключен, дыхание ровное. Я чувствовала — он держит всё под контролем. Но на самом деле внутри него бушует то же, что и во мне.

Уже в машине я спросила:

— Ты слышал тоже?

Он кивнул.

— Нас кто-то ждал. Или ещё ждет.

   Мы поехали в тишине. Но эта тишина совсем не спокойная. А тревожная. Каждый из нас думал о чем-то.

О чем-то страшном. То что наводит ужас

    На панели светился адрес приюта. Я знала — мы сюда вернёмся. Но уже не вдвоём.

— Мне нужно отъехать еще по делам — Габриель кивнул. Я надеялась что пока меня не будет ничего не случится.

Внутри странное чувство. То что я еще никогда не ощущала. Настоящая надежда.

   И всё же внутри дрожало чувство:

Мы нашли. След. Страх. Ответ.

И, может быть, дорогу к Филлу.

   Я посмотрела на Габриеля, его профиль встретил мой заинтересованный взгляд. Парень будто почувствовал и повернулся на меня.

   Черные волосы, которые начали отрастать. Зеленые глаза, метающие копья, сейчас были спокойными. Прямой нос и острые черты лица. Что-то пронеслось между нами и я задержала дыхание.

Он моя надежда.

Он то, чему я молилась все это время.

  То, что послали мне боги