Глава 20

Глава 20

Массимо*

  Я стоят в полной темноте, молясь каждому богу, который только существовал. Я молился. Молился, чтобы этого больше никогда не произошло.

  Голубка спала на одной стороне кровати, и даже во сне тянулась к кроватке сына. Скарлетт. Давно умершая и пропавшая девочка. О боже. Это была ведьма.

Наша ведьма. 

  Сейчас она лежала на другой половине кровати. Моей половине. Но я не жаловался. Я знал, что сегодня заснуть не получится. Две сестры. Две половины. Каждой из них было тяжело. У каждой были шрамы.

Каждые просыпалась в холодном поту.

  Голубка часто кричала во сне. Она все еще помнила тот роковой день. Того мужчину, который тащил ее по асфальту.

  Нико только недавно рассказал мне, что на самом деле произошло в ту ночь.

         Бастиан, который выполнял задание Дариуса появился в нужное время, в нужном месте. Мужчина, который тащил голубку был скинут, с подстреленным пузом, в речку.

  Злость и ярость забурлили в крови.  Рука потянулась за пояс за пистолетом, но вовремя вернулась на место. Здесь нет опасности для них.

         Я знал что мой друг – Дариус, да и все Родригас в принципе, не рассказали мне всей правды. Но я знал, что они спасли голубку из огня, а не кинули в него.

  Сын закряхтел, и я покачал кроватку. Ему был год.

Год.

Прошел год с тех пор.

Целый год мы воюем.

  Казалось бы, все должно налаживаться. Но война в самом разгаре. Я до сих пор не знал кто напал на мою жену.

  Френк?

   Вероятно, но у него нет такого количества солдат.

Загадки. Загадки. Загадки.

Голова начала плавится.

К черту.

  За стенкой донесся плач. Детский.

Аарванд.

  Я тяжело вздохнул, когда увидел что и мой сын не спал. Его огненные глаза с голубой обводкой загорелись и пристально проследили за моими движениями.

— О нет, сынок, давай дадим маме поспать, хорошо? — Он весело хмыкнул, будто говорил «думаешь? Может быть лучше закатить истерику и разбудить весь дом к чертям собачим?»

   Маленькая заноса. Я подхватил сына на руки и, выключив лампу, вышел из комнаты.  Я знал, что теперь голубка засыпает со светом.

  Чертовы уроды.

Хочу убить каждого, кто причастен к этому.

   Люций будто почувствовал мое напряжение и схватил мою руку, предотвращая от глупых действий.

   Аарванд продолжал тихо поскуливать в своей комнате, и я вошел к ним. Взгляд Аделии был сонным и испуганным. Она думала что это Нико, но испугалась, увидев, что это не он. Ее тело инстинктивно закрыло сына, а я весело присвистнул.

— Давай мне его, я иду вниз, мы с Нико последим за ними, — Аделия благодарно улыбнулась мне и сдалась.

   Аарванд был тихим и спокойным, но никогда не спал ночью. Как и его папаша. Я увидел как Аделия устала. Мелкая носилась по дому всегда.

     Она отдавала всю себя нам. Сейчас она вся была поглощена Скай. Та переживала и нервировала. Она потерялась сама. Скай сама не знала кто она, и кем является.

   Скарлетт еще продолжала вздрагивать при каждом ее упоминание «нового» имени. Скай считала себя Джессикой Килкоу из Флориды.

   В этом доме страдали все.

— Иди сюда, мелкая, — Я опустил сына на пол и обнял блондинку. Я знал какого ей сейчас. Ей тяжело, как никогда. Она пытается помощь нам всем. Скай, По, Нико и мне. Серафиме, которая спит на первом этаже.

    Аделия даже пытается помочь девушке, на ком собрался женится Френк. Все понимали — бедняга обречена.

— Все хорошо, Массимо. Все правда в порядке, — Аделия похлопала меня по плечу. Я хотел пошутить, но ком стоял в горле. Люций тут же подбежал к кроватке брата, и Аарванд весело пискнул.

   Мы обречены.

— Ты же знаешь, что Нико готов всегда помогать тебе

— Я знаю, но... у него сейчас и так много забот, — Я оборвал ее, не дав договорить

— Ты не его забота, Аделия. Ты его смысл жизни, — Она кивнула мне, поправив волосы, которые лезли ей в лицо.

    Я забрал Аарванд из кроватки, и схватив собственного сына за ладонь, вышел из комнаты.

   Если бы кто-нибудь сказал мне год назад, что дом будет кишить детьми и женщинами, я бы усмехнулся и сказал что-то типа:

Оставьте только женщин. Желательно голых.

    Я знал, где искать брата. Знал все. За этот год перевернулось все наше представление о мире.

   Николас сидел перед камином в кресле. Виски нигде не было. Зато была кола. А рядом проклятая папка. Столько информации.

Столько компромата .

    И столько незнакомых имен и непонятных фраз. Что хотел сказать мне Оливер? Что он хотел сообщить мне и Нико? Что скрывал?

— Ник! — прошипел Люций и засмеялся, падая на пол

     Николас повернулся на нас и улыбнулся. Вся его хмурость и серьезность растворилась.  Он раскинул руки и подозвал племянника, но Люк не собирался идти к дяде. Зато Аарванд что-то пролепетал и потянулся к отцу.

     Нико взял его, пытаясь укачать, но Аарванд закапризничал и его пришлось посадить, настолько насколько это было возможно.

— Я все еще злюсь. Почему он говорит «Ник» и «Ада» чаще чем «папа и мама», — брат усмехнулся и продолжил смотреть на огонь, который порождает беды.

     Но сейчас мы были все вместе. Жили в нашем старом доме откуда съехали все Квинты. Все кроме Айлы.

    Здесь же сейчас была и мама с Истоном. Здесь были все. Вся наша семья.

    И мы сторожили их сон

— Что-то узнал? — Ник покачал головой.

— Нам нужно нанести удар, — Наши глаза потемнели, и даже Люк, теперь стоящий рядом со мной, затих, склонив голову и наблюдая на нами, словно спрашивая «Как?»

— Ну, теперь мы наверняка знаем, что «смерть» Скай стояла за теми же людьми, которые нападают на нас как кобры, — Я кивнул. Мы не отдали Скарлетт никому. Ее «родители» даже обратились в суд, который почти был ими выигран.

     Стоило нам выйти с заседания, как волна машин обрушилась на голубку меня и Скай. Кто-то пытался похитить Скарлетт

Краски того дня до сих пор преследовали

   «Мы вышли из здания суда, и на секунду мне показалось, что всё наконец-то закончилось. Полли держала Скай за руку. Та не сказала ни слова за весь процесс, но её пальцы дрожали. Я чувствовал — что-то не так.

Слишком тихо.

Слишком чисто.

Слишком... правильно.

     Я шагнул вперёд, прикрывая их собой, и уже хотел сказать что-то вроде «давайте быстрее до машины», когда улица зажила своей новой жизнью — гул моторов, визг тормозов и черные, матовые, одинаковые автомобили выскочили будто из-под земли.

     Шесть. Нет — семь. Они окружили нас мгновенно, точно мы были уже в клетке. Из них начали выходить люди. Не наши. Не Нико. Не я. Ни один из них мне не знаком.

     Маски. Плотные чёрные ткани, закрытые глаза. Только губы и руки.

Организованные. Обученные. Спокойные.

    Я оттолкнул голубку к стене, встал между ними и Скай, и уже тянулся за пистолетом, когда один из них резко рванул вперёд. Прямо к девчонке.

— Не смей! — вырвалось у меня.

    Я ударил его в живот — тот качнулся, но тут же ещё двое подхватили движение. Один схватил Скай за капюшон. Она закричала. Полли кинулась, вцепилась в руку, закусив губу, чтобы не заорать от страха.

      Я врезал второму в челюсть, но они шли, как волны. Бесшумно, методично. Возможно противники обучены даже лучше, чем Трио. О, дерьмовые яйца!

     И вдруг — выстрел. Один из наших охранников. Второй.

Стрельба началась, но всё длилось не дольше минуты. Нападавшие не пытались убивать. Только — взять Скай. Только её.

      Я успел схватить девчонку за руку и оттащить за машину. Её лицо было в крови — не её, чужой. Она дрожала. Полли — рядом. Бледная, без макияжа, и такая злая, что могла бы разорвать кого-нибудь руками.

     — Кто вы, чёрт возьми?! — заорал я, когда один из нападавших вдруг остановился.

     Он снял маску. Лицо... никакое. Ни черт, ни эмоций. Просто лицо. Обычное. Странное своей обыденностью. Он посмотрел на меня. Улыбнулся странной улыбкой и подмигнул голубке

    И тогда я вдруг понял, кто был причастен к той страшной аварии, в которой едва не погибла моя жена и сын. Гнев забурлил внутри.

— Теперь вас будут уничтожать за девчонку, — Он говорил тихо. — Вы нарушили баланс.

      И исчез, прежде чем я дернулся с места за ним. Растворился в толпе, будто и не существовал. А я остановился, держа обеих за спинами. Было ли это предупреждением?

Скай — будто на прицеле у мира.

Голубка — готовая сгореть, лишь бы нас не тронули.

И я

Понимающий одно: Мы не знаем, с кем начали войну.»

— А что если... — Я задумался. Пазл начал складываться. Я тогда только привез Скай в больницу Каролло. Трио. Нашей семьи. Значит это мог быть кто-то, кто находится близко.

— Что если это Френк связан со Скарлетт. Но и отец мог устроить покушение на голубку. Им обоим не нравилась наша позиция, — Я встал и меня осенило. Люций притих, что было удивительным явлением

— Я привез Скай в нашу больницу. Нашу, Ник. Люди отца могли увидеть ее. Френк решил отомстить за какую-нибудь хуйню, которую помнит с пеленок. Ты же знаешь его. Ему все не нравится. Недовольный мальчишка, — Нико продолжал внимательно слушать меня — Помнишь в детстве, после исчезновения мамы, у нас были новые люди в доме. Отец нанял их для охраны за нами. Тот со шрамом на щеке, — Я замолчал, потому что меня осенило — Что если это он же напал на По? По приказу отца, — Я вот-вот достану его из могилы и снова пробью голову пистолетом.

— Возможно. Но мотив всего этого? Френк бы не стал убивать ребенка. Он сумасшедший, но у него нет столько влияния для таких действий, — Нико был прав

— Он и не убивал Скай. Заплатил другим людям, поменял ей имя и все. Он лишь воспользовался ситуацией потери памяти. Склизкий ублюдок!

— Если это правда, то нам нужно придумать такой ответ, от которого все захотят спрятаться, — Серафима вышла из тени. Никто не удивился. Она всегда внимательно за всем наблюдала и слушала.

— У тебя есть идеи, Сима? — Она пожала плечами и села на мое место. Аарванд пискнул и взмахнул руками при виде ее.

— Может тогда мы заберет то, что так желает Френк? — Она хищно улыбнулась. А мы с Нико переглянулись. Строганова. Оны была именно ей. Достойная этой фамилии.

   Невеста.

Френку дорога невеста.

Мы молчали.

— Что думаешь? — Серафима кивнула мне за спину, спрашивая у кого-то сзади. Айла.

— Мы должны дать ему такой удар, чтобы он оступился. Нам надо подготовить ему ловушку. А затем ударить еще раз и еще. Но украсть его невесту... это его разозлит. Он будет совершать нелогичные действия... — Айла замолчала, собираясь продолжит

— А нам нужны от него именно логичные решения, чтобы он ступал в ловушки раз за разом, — Закончил я ее фразу. Серафима фыркнула, а Айла подошла ближе ко мне и помахала Люцию и Аарванду.

— Может это вообще не Френк, — Нико тяжело вздохнул, оглядывая нас.

— Тогда мы спасаем девчонку от несчастного брака, и заставим Френка сделать что-то сумасшедшее. Он потеряет все: славу, солдат и репутацию, — Серафима растягивала каждое слово, а ее глаза заблестели. Даже Люций забрался ей на колени

— А получит только изгнание из Каролло, — Закончила Айла мысль Серафимы, и они обе улыбнулись друг другу так, будто знакомы несколько тысяч лет. Словно прошли сотни войн вместе.

     Я почувствовал что-то опасное исходящее от них двоих. Какую-то силу и... обещание мести.

— Почему вы вообще не спите? Сколько вас там еще прячется в дверном проеме? — Я взглянул на дверь, но никто не вышел

— Похоже в этом доме никто не спит — Я фыркнул на комментарий Николса

— Ну, вообще-то твоя жена крепко спит, — Его голова повернулась ко мне. В глазах что-то непонятно. Ярость. Ревность. Обещание прикончить меня. А я кивнул на Аарванда, который не дает спать Аделии.  И сейчас он сидел у отца на руках. Тот выдохнул, расслабляясь и уже выдумывая что-то у себя а голове, а я засмеялся

— Ну и моя жена спит как убитая, — Мои глаза потемнели, когда я вспоминал почему она будет спать всю ночь спокойно. Я снова вспомнил ее губы, запах и прикосновения и стоны.

   Мне всегда будет мало. Мало ее. Нас.

  Аарванд тихо пищит и тянет руки к Айле. Сестра улыбается и подрывается к любимому племяннику. А я смотрю в камин, как это делал Нико пару минут назад.

  Огонь поглощает все. Устраняет любые улики. Дрова сжигаются. Как и наше доверие. Как доверие наших солдат. Все на тонком волоске.

Эта ночь очень тихая, как перед бурей.

       Я перестал спать задолго до того, как Люк родился. Но такое я чувствую впервые.

— Сима, вы уверены, что он не взорвётся? — Айла кивает на Люка, который с воплем удирает от неё, хватая с пола деревянную лошадку и бросаясь к камину.

— Это ещё не его финальная форма, — фыркаю я, перехватывая сына одной рукой, пока он не засунул эту дурацкую игрушку в огонь. — Подожди, когда научится говорить фразами из кино. Я его учу "Скажи это ещё раз, я тебя уничтожу".

— Ты его учишь? — Серафима приподнимает бровь. — Ну конечно. Вопросов больше нет.

        Я поднимаю голову, смотря на свою семью, и запоминаю эти моменты. Аарванд лежит у Айлы на груди, тихий, как будто вообще неживой. Ни одного крика. Только глаза блестят — всегда открытые. Он не спит уже третью ночь. Ни одной минуты. Нико, сидящий в кресле у окна, гладит его по спине — движения отточены до автоматизма. Он не жалуется. Никогда не жалуется. Но это молчание страшнее любой ярости.

— Что ж, у нас два типа наследников, — говорю я, поднимая Люка выше. Он тут же дергается, пинается, и громко заявляет:

— Дай!!

— Вот, — машу рукой. — Первый — не спит, второй — не затыкается.

— Ты себя описал сейчас или его? — Айла. Прямо в сердце, как всегда.

        В камине потрескивают дрова. Лица друзей и семьи мерцают в огне, и я ненавижу, что эта ночь мне нравится. Потому что такие ночи — хрупкие. Их всегда кто-то ломает.

      И как по расписанию — дверь открывается.

Лука.

Чёрная куртка. Лицо серое от усталости. Он снимает перчатки.

— Объект устранён. Там, где должен был быть груз, — пусто. Никаких следов.

     Голос — как лезвие. Нико напрягается, не отрывая взгляда от сына.

— Ты уверен?

— Я же сказал.

       Тишина сжимается. Я вижу, как Серафима замирает. На полсекунды. Только я замечаю. Только я понимаю, как сильно она следит за каждым движением Луки. И это злит Нико. Он не глуп. Он чувствует, что что-то не так, даже если не может это назвать.

   — Ты проверил северные склады?

— Там всё выжжено. Как будто специально хотели, чтобы мы знали, что они были.

— Подстава, — выдыхает Нико.

— Или отвлекающий манёвр, — добавляет Лука.

Он обходит комнату, не глядя ни на кого, кроме Нико. Между ними — тонкая нить. Напряжённая. Неуверенная.

— А что если этим всем управляет не один человек? — Серафима едва заметно шепчет мне

— Что... что если они делают это без договоренности? Помогают друг другу, потому что им выгодно сокрушить нас. Но никто не соглашался и не давал обещания напрямую. Эти люди действуют вместе. Но сами не знают кто и когда по нам ударит — Я задыхаюсь от ее идей. Иногда она слишком хорошо мыслит. Слишком!

— Нам нужно вернуть товар, иначе потеряем доверие востока, — Нико хмурится — Надо что-то придумать, — Я смотрю на брата, он на меня. Нико уже все придумал. Но не озвучит это здесь.

У стен есть уши и глаза 

      Лука напряжен. Серафима встает, чтобы налить себе воды. Я вижу, как взгляд Луки на миг соскальзывает на неё. Он прячется от самого себя.

И это раздражает.

Слишком явное. Слишком живое.

     Нико этого не видит. Но он почувствует. И тогда будет беда.

— Да где вы все сегодня пропадаете? — выдыхаю, отпуская Люка, который тут же рвётся к камину снова. — И почему вам, чёрт побери, не спится?

— Потому что нас, возможно, начнут убивать поодиночке, — говорит Лука без тени эмоций.  Именно поэтому теперь мы все живем вместе.

Мы в критической ситуации.

Та история со мной и голубкой научила нас многому.

И именно в этот момент дверь снова открывается.

Мэдс.

    Порез на скуле. Сбитый кулак. Кровь на майке. Он не говорит. Просто заходит и садится в угол, будто мы ему не интересны. Его мысли где-то не здесь, в другом месте. В принципе как и мои. Я все еще пытаюсь понять как груз смогли обвести вокруг нашей защиты? Наших солдат!

— Ты, мать твою, тоже в ночном патруле был? — я вскидываю бровь. — Что вы, черти, вообще затеяли без меня? Я уже чувствую, как меня собираются исключить из списка самых красивых разведчиков.

           Мэдс не отвечает. Глаза его стеклянные. Он в своих мыслях. И эти мысли — нехорошие.

— Мы должны выяснить, кто забирает груз, — Нико наконец говорит, хрипло.

— Это не просто груз, — добавляет Лука. — Это наши жизни. Их пытаются развалить изнутри. И действуют быстро.

— Груз точно отправили сегодня? — Я пристально смотрю на Луку, и он сдержано кивает

— Мои источники это подтверждают. Все источники, — Черт! Тогда в чем дело? — Грузовики просто обошли все наши защиты, объехали весь квартал.

— Снова район «Сент – Клэр»? — Спрашивает Нико и Лука кивает. Мэдс вздрагивает и подходит ближе к нам. Айла слабо улыбается ему, но он без сил. Он истощен. Она это понимает.

— Нужно еще раз все накопать на этот район. Что-то здесь нечисто — Айла смотрит на Мэдса и тот кивает соглашаясь с ней. Но что-то в его взгляде далеко не здесь.

— Мэдс, проверь все камеры этого района, — Я даю ему задание , потому что знаю как Мэддокс относится к Луке и Нико. Он не доверяет им. Хотя нет. Он не доверяет им и не верит Луке. Мэддокс не любит их двоих. Он работает на Каролло, но его преданность основывается на мне.

      Именно поэтому Николас пристально подбирает слова находясь рядом. Сколько бы я не говорил ему и не объяснял что Мэддокс свой. Нико не поверит мне.

      Я снова сажусь в кресло и Мэдс идет за мной. Я перебираю папки, фото, надписи, которые лежат на столе. Все это останется загадкой. Кто эти люди?

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю у друга, когда тот подходит, и он кивает мне. Что-то его гложет. Он смотрит на Айлу, потом на камин и снова на меня

— Есть что-то что ты хочешь мне рассказать, Мэдс? — Его глаза пристально впиваются в меня. Губы превращаются в одну плотно сжатую линию

— Не сейчас, потом, — Он качает головой и переводит тему — Все также? Ничего нового? — Он листает фото и замирает

— Кто это? — Он спрашивает у меня. Его глаза изменили цвет

— Мы не знаем, — отвечаю ему честно. Мы ничего не знаем. Лишь догадки. Мэддокс читает содержимое и вздрагивает.

— Ты что-то знаешь? — я спрашиваю, на что он тяжело сглатывает и оборачивает на всех, проверяя не слушают ли нас

— Мас, я никому не доверяю. Даже себе. Дай мне самому разобраться с этим, — он показывает на фото подразумевая «это», и я киваю ему. У него есть своя история с этим человеком. Так пусть самостоятельно решит ее. Мэдс так же рассматривает внимательно еще две фотографии, и вздрагивая, откладывает их, отходя от столика, а после и вовсе выходя из комнаты, под внимательные взгляды Луки и Айлы.

      Я беру эти две фото и рассматриваю их. Тюрьма. Обычная. Но я не видел ее в живую. Все. Но не эту. Ничего удивительного. Какой-то мужчина. Здания. Тюрьма. Клубы. Танцующие люди. Алкоголь. Порошки в мешочке. Ничего нового. Все также. Все эти фото никак не связаны.

       Вижу, что Лука направляется к камину и понимаю что не готов к очередному разговору как с Мэддоксом, поэтому убираю фотографии в папку, и улыбаясь Луке протягиваю чай. Он усмехается и качает головой.

— Опять лимонный? Или уже какой-нибудь черничный? — я ударяю его в плечо и качаю головой

— Попробуй и узнаешь, — он хочет что-то мне сказать, но его перебивают.

— Может, это тот, кто раньше работал на Кевина, — снова замечает Серафима.

— Или кто-то, кто знал про все старые пути, — говорит Айла.

— Или тот, кому выгодно, чтобы Нико потерял доверие к людям, — добавляю я. — И, чёрт возьми, может, и ко мне.

— Это не ты, — Нико резко.

— А вдруг я агент, засланный Люком? — подкидываю сына на руках. — Он, знаешь ли, очень убедительный. —  Айла бросает в меня подушку. Но в комнате не смешно.

Потому что ночь слишком тёмная.

Потому что у всех под ногтями кровь, а в сердцах — тревога.

     И потому что, где-то там, в темноте, враг уже знает, что мы начали догадываться.

И теперь у него всего один путь — бить первым