Глава 19

Глава 19

Габриель*

   Мы еле пришли через все эти проходы и обходы. Но поняв, что люди еще не вычислили кем являлась Ливия Харф, я немного расслабился.

   Машина осталась стоять возле моего дома. Нужно было думать что делать дальше. Миссис Лаварс. Я не хотел подвергать ее опасности. Она не заслуживала это. И Анри тоже. И Ливия.

   Открыв дверь квартиры, из которой сразу донесся запах. Приятный. Немного кислый.

     Я вошёл первым.

     Не потому что она просила. Потому что нужно. Потому что вся жизнь учила — если ты не проверишь сам, кто-нибудь проверит за тебя. С оружием.

— Подожди у двери, — бросаю, не оборачиваясь.

Пахнет...

Оливками.

И чем-то ещё — острым, немного терпким. Она не пользуется духами, я уже это понял. Этот запах — от неё самой. Из кухни, из шкафа, из жизни, где нет фальши.

  Три комнаты. Небольшая прихожая, бежевый ковёр. Я обхожу всё — проверяю подоконники, розетки, зеркала. Даже ёмкость с рисом на кухне. Ни щелчка, ни сигнала, ни следов проводов.

Ничего.

Чисто.

    Ванная была чистой, светлой, с голубым полотенцем, небрежно брошенным на крючок. Комната Ливии — мягкая, будто живая. Плед на кровати пах ею. Оливки, масло, немного цитруса. Это не аромат духов. Это запах её кожи. Я стоял в дверях, сжимая край косяка пальцами, и думал, правильно ли поступаю.

  Я не имел права оставаться. Не имел права на то, чтобы чувствовать это странное, почти невозможное... спокойствие.

— Ты не нашёл ничего? — её голос зазвучал за спиной.

    Я медленно обернулся. Она держала в руках два бокала с водой. Не вино, не чай — вода. Прямая, честная, как и она сама.

— Ничего, — ответил я. — Безопасно.

    Она кивнула, будто это был не просто ответ, а какой-то весомый жест доверия. Протянула мне бокал, не глядя в глаза. Мы молча выпили.

— Я... ты можешь остаться в комнате для гостей, если хочешь, — сказала она тихо. — Она немного пыльная, но кровать удобная.

— Я сплю на полу, — ответил я автоматически. Она вскинула брови.

— Это не армия. Не подвал. У тебя будет подушка, если ты... если ты останешься.

     Я снова посмотрел на неё. Она не умоляла, не уговаривала — просто стояла в своей квартире, щит опущен, но меч под рукой.

   Я прошёл мимо неё, не касаясь, но чувствуя, как её тело напрягается от моей близости. И при этом не отходит. Не боится.

      На кухне тикали старые часы. Я уловил стук её сердца — не быстрее, чем у меня — и обернулся.

— Тебе не страшно? — спросил. — Что я здесь. Что я...

— Если бы ты хотел причинить вред, ты бы уже сделал это, — просто сказала она, закинув одну руку на пояс. Она словно хотела сказать «Ты что идиот? Зачем тогда я приглашала тебя к себе?» — А если ты хочешь остаться — просто... останься.

   На секунду я закрыл глаза. Эти слова были слишком... мягкими. Слишком добрыми. Для такого, как я.

   Но они что-то надломили.

Что-то каменное внутри меня.

Маленькие трещинки разошли везде, где только можно

  Она развернулась и пошла в сторону своей комнаты. Прежде чем скрыться за дверью, бросила через плечо:

— Завтра у меня смена в волонтерском отряде. Если проснёшься раньше — кофе в верхнем шкафу. Слева.

И всё.

— Ливия, — Она обернулась с такой искренностью в глазах, что мне стало плохо. Почему я стою здесь? — Я хочу поехать с тобой.

  Она не ожидала этого и открыла рот. Потом закрыла и снова открыла. Я правда хотел помочь ей. Отплатить хоть чем-то.

   А еще...

  Потому что я ничего не знал о детях, которые пропадали.

   Может быть тот пацан, которого я выставил из клуба был одним из них?

    Если бы Ливию уже пробили, у ее двери стояло бы как минимум пятеро парней в масках. Но они еще не знали кто такая Ливия Харф.

  Значит мне нужно как можно скорее забрать ее машину и снять номера.

    Я объяснил ей, что машину придется оставить на какое-то время стоять там. Но не сказал, что ее придется перекрасить из красного цвета в менее приметный. Она понимающе кивнула и согласилась со мной. Может быть, так помог мне пистолет в руках.

— Ладно, — она улыбнулась мне, и ямочка появилась на ее щеке.

— Только я доберусь сам, — Я умел скрываться. Мои глаза потемнели. 8 лет. Я скрывался восемь, мать его, лет.

     Ливия все поняла и снова кивнула мне

— Хорошо, тогда я выйду первая, чтобы встретить тебя там. Адрес оставлю на полке, — Я продолжал смотреть в ее глаза цвета янтарь и кивать. А потом... потом она развернулась и пошла к себе.

    Я остался стоять в полутёмной кухне с пустым бокалом в руке и ощущением, будто меня впустили в храм.

   Я поставил стакан в раковину. Пошёл в гостевую комнату. Но не лёг. Сел у стены. В спину дышала тишина. На сердце — что-то другое. Не страх. Не ненависть. Даже не вина.

    Что-то, похожее на надежду.

   Мы почти не говорим.  Я сижу у окна в её комнате для гостей. Она где-то в спальне. Кажется, включает воду, потом выключает. Воздух натянут, как струна. Но уже не порван.  Что-то изменилось в том переулке.  Может, как она смотрела на меня, когда я... Нет. Не об этом.

    Она сказала: «Они крадут детей». Но кто «они»? Почему я?  Почему именно меня пытаются выставить виновником? Я боец. Я молчал. Я спасал. Я не крал.

Но кажется я уже знал ответ

    Габриель Сальвадоре. Я был им нужен. И они получат меня любой ценой.

   Неужели весь город ходит под ними? Кто они?

    И всё же её глаза тогда — полные ужаса. Будто она знала, будто видела. Я закрываю глаза. Прислушиваюсь. Квартира говорит тишиной. Но не глухой — живой. Тишина здесь другая. Не как в подземелье.

     Ночью я просыпаюсь сам. Как будто её тревога разбудила меня. Свет на кухне. Она сидит там, в серой кофте, в чём-то домашнем. Тонкие плечи. Подбородок на ладонях. Чай остывает.

   Я не говорю ни слова. Просто сажусь рядом. Она не отталкивает. Не уходит.

— Теперь я понимаю, — говорю. — Что ты имела в виду, когда говорила о скуке, — Она поворачивается. Усталая. Без маски.

— Иногда это даже хуже страха, — отвечает. — Потому что скука может затопить всё. Даже боль.

— Лучше боль, чем пустота.

— Я думала, ты скажешь: лучше ничего, чем ложь.

— Ложь... — я выдыхаю. — Ложь можно прожить. Пустоту — нет.

Мы замолкаем. Чашка в её руках дрожит чуть-чуть. Я замечаю, как пальцы судорожно сжимают керамику.

— Завтра, — говорит она вдруг. — Можешь привезти Анри.

— Ты уверена? Он может устроить революцию.

— Пусть. Мы оба слишком молчим. Этот дом требует кого-то третьего. Даже если он с когтями.

   Я улыбаюсь. Впервые за долгое время. Но не смеюсь. Всё ещё слишком хрупко.

   Что-то притягивает меня к ней

— Спасибо, — тихо говорю.

— Это не милость. Это просто... — она замолкает. — Просто попытка быть человеком.

   Ливия встает на дрожащих ногах и наливает мне что-то горячее в кружку, и я едва заметно улыбаюсь ей. Хотя, возможно она и не заметила.

   Ее рыже-коричневые волосы собраны в хвост, веснушки рассыпались по лицу. Сейчас она настоящая

   Что-то все-таки тянет к ней. Она не скрывается. Но и тайн в ней полно.

    Она не знает меня, но заботится.

  Я не уверен, что трещины внутри меня не пошли дальше. 

Мы сидим ещё немного.

Я думаю о том, как странно — быть здесь.

    В квартире, где пахнет оливками. С женщиной, которая боится, но не уходит.

  С котом, которого ещё нет, но ему уже нашлось место.

  И впервые мне кажется — Может быть, я всё ещё не потерян