Глава 17

      Я выскочила из машины так резко, что не сразу закрыла дверь.

    Дождь моросил — редкий, противный. Тонкими каплями он обволакивал волосы, стекал по вискам, по рукавам. Мокрые пальцы соскальзывали с ключей от машины. Но скоро дождь закончится. Её колотило.

     Подъезд. Кто-то внизу открыл без слов, без лишних вопросов.

     Я поднялась по лестнице, не дожидаясь лифта. Каждый шаг отдавался в висках, как удары.

    Я не стучала. Я била кулаком в дверь.

— Открой. Габриель, я знаю, что ты там, — я не могла сказать «Ноль» не после того, что узнала

— Ты знал! Ты знал про детей. Может, ты...

Тишина. Но гнев во мне ревел так сильно, что в ушах звенело.

— Открой, или я вызову полицию. Клянусь, я...

Ручка поддалась пол моей ладонью. Он не запер. Я вошла, замолкая и напрягаясь всем телом.

  Сначала — запах. Пустоты. Той самой, от которой пахнет больницей или домом, где кто-то ушёл слишком быстро. Не смерть, нет — бегство. Срочное. Без времени на детали.

— Габриель? — голос дрогнул. — Где ты...

  Никого. Ни шагов. Ни дыхания. Ни даже его кота, этого важного, тихого существа, что вчера уткнулся ей в щеку мордой. Шея болела от такого сна до сих пор. Таблетка начинала проходить. Блин.

Пусто.

  Полотенце брошено на полу. Бутылка воды без крышки. Телефон зарядки вырван из розетки.

Он ушёл.

В спешке.

Из-за Люсинды?

Потому что она сбежала? Потому что сможет рассказать?

Я выругалась вслух.

— Блин. Блин, Блин! блин...

Голова раскалывалась. Шум в ушах стал выше. Тошнота подступала, как волна.

  Я прошла вглубь квартиры. Села на диван — его диван, тот самый, где он тихо накрыл её пледом, когда она задремала.

Теперь этот диван был ледяным.

  Я закрыла лицо руками. Виски пульсировали. Я знала — сейчас сорвусь. Сейчас либо заплачет, либо начнёт кричать. Либо вызовет полицию.

Либо всё сразу.

Но сначала — таблетка.

Только таблетка.

Просто...

таблетка. От головной боли. Я поднялась. Пошла в ванную.

     Там, где вчера лежала аптечка, была коробка. Пластиковая.

      Но взгляд зацепился за угол зеркала. За тонкий, едва заметный край бумаги, приклеенный сбоку. Пожелтевший с одной стороны, будто от пальцев, я вытащила листок.

     Почерк был угрюмый, резкий, будто царапал бумагу, а не писал.

«Дьявол. Ты пришла без приглашения.

Слушай внимательно. Это — совет.

      Забудь этот адрес. Забудь про меня. И про то, что ты думаешь, что знаешь.

Притихни. На пару дней. Может, недель. Лучше — навсегда.

    Не возвращайся сюда. Если тебе дорога жизнь.

Не геройствуй. Не тяни за нитки. Не думай, что всё под контролем.

Потому что сейчас — уже нет.

Ты была близко. Слишком близко.

Я не хочу, чтобы ты стала следующей.»

     Я перечитала записку трижды.

Трижды!

   Потом сжала её в ладони.

И в этой тишине, в этом парижском доме, среди запаха пыли, чая, пепла.  Я поняла: он ушёл не потому что виновен.

    Он ушёл потому что началось что-то страшнее, чем она думала.

    И теперь — или она исчезнет вместе с ним,

или умрёт от правды, к которой приблизилась

     Один диван. Один вопрос. Один страх.

      Я всё ещё сидела на его диване. Записка всё так же лежала в руке — скомканная, теплая, словно живая. Словно вот-вот заговорит. Ливия не шевелилась. Ни тела, ни мыслей.  Только гул в висках, как от сирены скорой вдалеке.  Как будто не она сюда пришла, а её сознание — чужое, отстранённое — наблюдало со стороны, как всё рушится.

    Я перечитала:

«Если тебе дорога жизнь...»

     Что это за слова? Что это за предупреждение? Я потянулась, положила записку на журнальный столик. Прислонилась лбом к ладоням.

    И тут внутри всё взорвалось.

    Я резко встала, зацепив коленом край стола.

— Нет. Нет, чёрт возьми. Он знал про похищения. Он... — прошлась по комнате — ...он мог быть в этом замешан? Он знал про фургон. Даже Люсинда назвала это имя, —  остановилась. Взгляд упал на старую кожаную куртку, брошенную на вешалку ею вчера. Габриель носил её, когда ходил в клуб.

В последний раз — он еле говорил. Её дыхание сбилось. Пульс — слишком резкий.

— Он же... — шёпот, — он же в это время был на ринге.

Образ ударил по памяти, как по затылку: Габриель, стоящий на ногах из последних сил. Кровь у виска. Медленный, как в замедленной съёмке, поворот головы к ней. И... падение.

Он даже не мог говорить.

Я медленно села обратно.

— Он не мог похитить Люсинду, — проговорила вслух.— Как он вообще встал с кровати?! — Он даже стоять не мог. А если бы даже и мог — зачем?

    Облокотилась на спинку дивана, уставившись в потолок. Дыхание начало выравниваться, но внутри осталось ощущение, будто её бросили в воду с камнем на груди.

Что-то не сходится.

Он знал! Но не участвовал. Его кто-то подставил? Кто-то специально назвал его имя?

И тогда всё повернулось в голове.

Пазл. Щелчок. Мгновение. Если он не участвовал, но знал... значит, он знал тех, кто участвовал.

И бежал не от неё.

А от них.

   Потому что Люсинда выбралась. Потому что назвала не просто прозвище, а сигнал. И, возможно, те, кто стояли за этим, тоже поняли.

Он стал угрозой. Он знал лишнее.

И её — мог втянуть в это.

Я наклонилась вперёд.

Долго смотрела на записку.

Теперь я сама себе казалась совсем другой. Не трусливой. Не отстранённой.

Он пытался её спасти? Что это? Око за око? Своими куцыми словами. Своим «советом». Своим уходом.

  Я прикрыла глаза. Впервые за этот вечер — с облегчением. Но внутри тут же возникло другое: Если он знает, кто стоит за этим... то почему не рассказал? Или... пытался?

Но слишком поздно? Я поднялась. Пошла к двери.

  Нельзя сидеть. Нельзя ждать. Нельзя молчать. Надо найти того, кто знает больше.

Слова въелись в мозг: «Если тебе дорога жизнь... Притихни. Это не шутка, Ливия. А совет.»

   Сердце медленно, но уверенно меняло ритм. Боль в груди не ушла — но теперь была иной. Более ясной. Более живой. Я поднялась, прошла мимо кухни, коснулась пальцами той чашки, похоже, из которой он пил кофе утром.

Я не могу просто сидеть. Я сойду с ума.

   Я вышла из квартиры. Не закрыла дверь до конца — плотно, но без щелчка замка. Просто не смогла. Как будто хотела, чтобы он всё же вернулся.

  Снаружи ночь пахла разлитым вином, сигаретным дымом и мокрым асфальтом. На углу играло радио из какой-то забегаловки. Голос Франс Галль пел из прошлого:

«Résiste... prouve que tu existes...»

     Я свернула в сторону. Не хотелось сейчас ехать на Рексе. Не хотела такси. Не хотела метро. Хотела просто идти. Туда, куда ведут ноги.

    Я завернула несколько раз, проходя пару домом, и оказалась в районе Морней — старый промышленный квартал, где гудки поездов и полураспавшиеся склады не давали спать даже в три ночи. Здесь пахло ржавчиной, и каждая стена была покрыта граффити.

  Фасады облупленные, окна заколочены. Люди здесь не жили — они выживали. Тут никто не задавал вопросов. Если ты идёшь ночью в одиночку — ты либо глупец, либо вооружён.

  Я свернула в переулок. Узкий, влажный, с подтеками чёрной воды, стекавшей с крыши. Там, в глубине, мигал тусклый свет — может, старый ламповый киоск, может, просто отражение от окна. Шаги отдавались глухо. Тишина казалась чересчур плотной.

И вдруг — рука. Жесткая. Холодная. На лице. Закрывает рот.

Вторая — обхватывает за талию.

    Она дернулась, тело напряглось, дыхание сбилось —

но тут же запах. Пепел.

   Тот самый запах — его кожа, его одежда, его боль.

Габриель.

   Он не сказал ни слова. Просто держал.Плотно. Молча.

  Сердце забилось в горле. Я не боролась. А просто стояла, не двигаясь. Он медленно отнял руку от её губ, но не отпустил.

Шепнул хрипло, низко, прямо в ухо:

— Я сказал тебе — не возвращайся.

Да как он смеет?!

  Гнев внутри закипал. Очень быстро и яростно. Твою мать. Я уничтожу тебя, Габриель. Или Ноль. Да плевать, кто ты!

— Ты знал!? — Он стоял и все еще молча вглядывался мне в лицо. Зачем я вообще приехала сюда. Бессмыслица.

Ну не умирать же ему.

Да он живчик! Еще какой! Вон ходит себе спокойно! Следит!

— Ты знал? — Я повторила свой вопрос и его взгляд сузился

— О чем? О том что за мной следят? Знал, — Я топнула ногой. Снова гнев!

— Не об этом! — Он сильней прищурился и наклонил голову в бок. Хотя стоп. Что?! Следят?!

— А о чем, Ливия? О чем я знал? — Он наконец-то был более сговорчивым чем раньше. Его что-то разозлило. Но что?

— То что происходит в клубе — Его челюсти сжались, а руки вокруг меня напряглись.

Я сразу поняла. Он обо всем знал! Сукин сын! Я позвоню в полицию! Расскажу им все

   В моих глазах что-то рухнуло. Тот лучик света, за который я держалась.

— Ты знал! — злость — И молчал... — разочарование. — Ты знал о детях и даже не помог!

— Каких детях? — Его голос изменился. Он ощетинился. Я открыла рот. Что?

Что происходит?

— О каких детях, Ливия? — Он напрягся и начал злится. — О каких детях я знал? — конечно, он не мог не выделить конец фразы

— Я... Ни о каких, — Я отмахнулась и попыталась выбраться из его рук, но он прижал меня еще крепче к стене, придавливая меня всем своим телом. О боги.

  Я ощутила весь его вес. И вчера я была права. Если бы он упал на меня - я бы умерла от удушья.

   Мое лицо нахмурилось, и я хотела было выбраться, но голоса совсем близко заставили меня замереть.

   Его рука потянулась за чем-то и.. о боже! Это пистолет! Пистолет!

  Я вздрогнула и мои глаза округлились. Глаза Габриеля потемнели. Стали черными. Ни о каком зеленом цвете и речи больше не шло. А кинжалы... теперь там были копья. Темные копья.

— Нет... — Тихо прошептала я, когда он отодвинулся от меня, из-за чего стало холодно.

— Девчонка должна быть где-то здесь, Бран!

— Она давно уже ушла! Ты что слепой!? Говорю тебе, это была она! Села в другую машину и уехала. Эту, наверно, ему оставила.

— Нас прибьют если узнают, что мы ее потеряли — Раздался звук мотоцикла и голоса затихли. Напряжение витало в воздухе. Габриель или Ноль был готов к любому исходу

— Что вы оба здесь делаете?

Кто-то фыркнул и нагло засмеялся

— А что здесь делаешь ты?

Двигатель заглох всего на мгновение

— Я задал вам вопрос — я слышала как гнев сочился в голосе говорящего

— Я не понимаю почему он все еще держит тебя возле себя. Ему стоило убить тебя.

Я тяжело вздохнула. Убить? О боги. О боги. О боги.

— Я. Задал. Вопрос.

— Мы нашли 606. — кто-то усмехнулся — нам слили информацию

   Голова  Габриеля повернулась на меня. Его глаза... о боги. Я вздрогнула и сильнее вжалась в стену. Подождите! Он думает это я слила?

— А твой новый папочка знает что ты здесь?

    Кто-то в голос засмеялся. Их двое. Они смеются вдвоем. Но третий молчит. Неужели это предвестник беды? Затишье перед бурей?

— Он мне не папочка, ублюдки. Здесь мой объект

Объект.

Он так сказал...

   Сказал, словно это что-то живое! Да что они блин говорят! О чем они!

     Глаза Габриеля немного расслабились и он поджав губы повернулся обратно к выходу из переулка.

    Неужели он правда думал... думал что это я? Я предала его?

Когда я спасала его вчера вечером!

    Мотор снова зашипел и байк двинулся как и люди, стоящие недалеко отсюда.

— Пошли, Бран. Мало ли номерок уже вернулся в свою секцию — он засмеялась, а я вздрогнула от этого

Номерок?

Секция?

Это что код?

    Я хотела спросить у Габриеля, но он сжал губы так плотно, а его глаза... глаза будто бы ничего не видели.

    Словно он был не здесь. Совсем не стоял рядом со мной.

Призрак

    Я сделала шаг вперед и Ноль дернулся и едва не наставил на меня оружие, отчего я побледнела.

— Ты бы им воспользовался? — голос дрожал

— Да — Что...?

— Ты бы убил их 

— Если бы они начали убивать нас. А они, поверь, попытались бы. — Сердце забилось сильнее.

— Откуда ты знаешь? — Он проигнорировал этот вопрос

— Я бы воспользовался им для защиты, Ливия. И если бы тебе угрожала опасность, что случилось бы со стопроцентной вероятность, мне бы пришлось применить орудие в действие — я вздохнула — потому что я в долгу перед тобой. Око за око — Он сжал челюсти. Будто... будто он не хотел быть передо мной в долгу.

Я тяжело вздохнула. Боги!

— Так о каких детях ты говорила? — черные глаза присоединили меня обратно к стене

— Люсинда — Он продолжил стоять приподняв одни брови в непонимание — Это имя тебе о чем - нибудь говорит?

— Впервые слышу — Снова грубо и быстро произнес он. Я прикусила щеку изнутри. Он похоже ничего не знает... может я поспешила с выводами... гнев затуманить мне глаза?

— Как это связано, Ливия? — Я тяжело сглотнула

— Эта девочка... она пропала. Точнее ее похитили — Я смотрела в его глаза и пыталась понять и прочитать эмоции на лице Габриеля.  — Она сбежала. — я сделала паузу, но парень стоял и ждал. Все его тело давно было напряженным поэтому я ощущала себя так, словно стою в какой-то пещере застрявшей между скал. Если бы мы оба глубоко вздохнули наши груди бы соприкоснулись...

— Дальше, Ливия. Продолжай.

— Она сказала что запомнила как звали одного похитителя... — Я прикусила губу до крови и опустила ресницы, закрыв глаза — «Ноль» — Он вздрогнул, а может мне показалось. Его челюсти свело — его звали «Ноль»

— Суки! — он ударил в стену кулаком. — Блять! — похоже он что-то знал. Я ошиблась. Снова.

— Это был не ты, Габриель — Он вздрогнул, когда я назвала его именем. Глаза снова стали черными. Он вот-вот придушит меня одной рукой.

— Но ты вероятно знаешь, кто это был. И я хочу ответы. — Он знал, что я появилась в клубе не просто так. Знал. Я поняла это по записке, которую он написал.

— Ответы? — он был зол. Очень зол — За мной охотятся, Ливия. И похоже за тобой теперь тоже — я вздрогнула и прикрыла рот рукой. Габриель. Так его звали. Это его имя. Правда?

— Я сказал тебе не искать меня и не копать, но ты делаешь все наоборот! — Он прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. — Они убьют меня, если поймают. И тебя тоже. Но как мне защищать тебя, если ты боишься этого? — он поднял пистолет перед моим носом и я вздрогнула, побледнев.

   Он грязно усмехнулся. Взгляд все еще черный. Он зол. О боги. Очень, очень, очень зол

— Защищать меня? Зачем? — он схватился за переносицу — и откуда у тебя пистолет...

— Потому что они следят за тобой из-за меня. Ты вчера привезла меня. Они думают... думают что мы вместе — он открыл глаза и в них пылала ярость. Но не на меня

— Зачет ты вообще приехала!? — Я продолжала стоять. Когда он зол то более сговорчив, чем обычно.

— Я... я волновалась. Ты не выходил на связь и я... я думала, что тебе нужно в больницу — Он снова вздрогнул, а я почувствовала приступ гнева — Но вижу ты живее всех живых! И я зря тратила свои нервы! — фыркнула и хотела отойти, но он не двигался. Я сделала шаг вперед, думая что он сдвинется, но наткнулась лишь на стену мышц, которые по ощущениям были камнем.

— Ты волновалась? — он спросил так, будто о нем никто никогда не заботился

— Тебя чуть не убили вчера, придурок. Ты не выходил на связь, не отвечал на сообщения Крину. Конечно, я волновалась. — Он снова закрыл глаза — Почему ты вообще не в кровати?! Тебе надо лежать

— Когда к тебе вламываются суки прошлог... — Он осекся — люди, которые хотят тебя убить. И не такое будешь вытворять.

Блин. Боги. Что происходит. Что же это?

— Значит тебе негде жить? — Он сжал челюсти и отвел глаза к выходу из переулка. Значит да.

— Ты можешь пожить у меня — Он фыркнул

— Нет — Он издевается!? Я каждую собаку несу в дом от жалости, а тут! Правда потом приходится этих собачек сдавать в приют...

— У тебя не много вариантов. Хочешь спать на улице – пожалуйста

   Он сжал челюсти еще сильней. Долго молчал, потом убрал руку с камня, которая не давала мне пройти

— За твоим домом уже следят. Они вероятно уже пробили тебя — Я сдержала дрожь в тебе. Следят. Уже. За мной. Моим домом. Моей жизнью.

Этого стоило ожидать.

Габриель всеми силами старался отказаться.

— Габриель — снова вздрогнул — я предлагаю тебе помощь. Я не враг тебе и надеюсь ты мне тоже. Я лишь пытаюсь... найти пропавших детей

Он посмотрел на меня и застыл. Не знаю сколько мы так стояли, но потом он произнес:

— Каких детей? — Я тяжело вздохнула. Нет сил чтобы рассказывать это сейчас. Я не готова... он чужой для меня. И моя помощь ничего не значит. Так бы поступил каждый на моем месте

— Я устала и хочу домой. Если ты согласен то пошли со мной — он снова метнул в меня кинжал взглядом.

— Они сразу поймут что это я. В твою квартиру вломятся как только мы переступили порог. Возможно, она уже облеплена камерами и жучками на случай... если я появлюсь там

Да кто же ты такой, Габриель? Почему тебя все ищут?!

— Не думаю, что они знают про другие выходы — Он перебил

— Знают

— Они совмещены с другими домами

— Знают

— Они закрыты

— Взломают — да что такое! Сколько можно спорить?

— Тогда мы узнает об этом от миссис Гарниер — я улыбнулась. Она знала все обо всех. Жуткая сплетница.

   Но как только молчание сново повисло я наконец-то осознала.

Я поняла что происходит.

Меня могут убить.

За мной следят.

  Я побледнела когда услышала обо всем. Неужели... неужели моя квартира превратилась в это... теперь мне стало страшно. Какова вероятность что я завтра проснусь? Или вообще доеду до дома живой?

  Габриель кивнул мне и я выдохнула. С ним я ощущала себя в большей безопасности. Хоть и с этой штукой. Опасной штукой в руках.

— Кто ты такой, Габриель? Почему ты им так нужен?  Что ты видел или слышал? Что у тебя есть, что нужно им?

   Я знала что он не ответит. Не сейчас.  Ни когда либо еще. Мы смотрели друг другу в глаза и понимали во что ввязались. Обратной дороги нет. Теперь он – мой жилет безопасности. А я – его дом.

Мы дали молчаливое соглашение друг другу.

— Где Анри? — его зеленые глаза, которые перестали быть черными, снова резанули меня острием по телу.

— Тебя правда заботит эта лохматая зараза? — Он усмехнулся и уголок его губ приподнялся. Впервые. Я впервые видела его почти улыбку.

    Захотелось рассмеяться. Он сейчас едва не убил меня, потому что думал – я предатель. А сейчас почти улыбается. Он сумасшедший.

— Конечно! Меня волнует! — я прыснула ядом и злобно усмехнулась

— Он у одной моей очень хорошей знакомой. — Я кивнула

Это хорошо. Почему он не остался у этой очень хорошей знакомой? Это опасно? Для нее? Для кота? Для кого?

— Ты можешь его взять с собой. Мне... мне скучно одной — одиноко. Вот что я хотела сказать.  Он кивнул

— Потом — Я почувствовала вкус пепла на языке. Запах пепла в носу. Пепел. Он везде. Габриель будто прочитал мои мысли и отошел от меня.

Слава богу. Нет, конечно, стало холодно без его тепла, но такая близость... слишком... личное. Интимное. Сокровенное.

— План таков:

   Габриель снизил голос и начал рассказывать мне все, что он придумал.

Теперь все будет по другому.

Меня окатило холодной водой, как только я отошла от стенки. Кости захрустели и колени начали подгибаться.

Я изменила свою судьбу.

Я это знала.

Надеюсь в хорошую сторону.