Часть 2. Глава 19

Тея

Я впервые открываю глаза…

Больничная комната, слегка размытая. Меня окружили врачи. Симпатичная молодая женщина доктор по имени Чен сказала, что мне сделали операцию по восстановлению моей памяти. Я кивнула, мол, поняла, но на самом деле не поняла. Не совсем. Я теряла память? Они сказали, что у меня было всего несколько минут сознания, но это же бессмыслица. Я всегда была там. Просыпалась и засыпала. То, что они называли амнезией, казалось мне бесконечным сном в крошечной безвоздушной коробке. Операция вытащила меня, разбудила. Я снова могла дышать. Снова могла думать.Я жива…Радость наполнила меня адреналином.Другой доктор с австралийским акцентом задал мне вопросы:Помню ли я свое имя? Дату рождения?Да и да.Помню ли я автомобильную аварию?Нет.Я вспомнила, как мы вчетвером – я, Делия, мама и папа – стоим в фойе и делаем фотографию на мой телефон. На… выпускной Делии. Точно. Она была в головном уборе и мантии.Это воспоминание было одним концом книгодержателя. Другим была больница, а между ними – пустые тома, страницы которых медленно заполнялись словами. Строки, слова, ароматы или фрагмент песни. Очередное знакомое лицо открывало дорогу новым воспоминаниям.Делия оставалась рядом со мной все два дня, пока я была в больнице. Моя сестра словно бы постарела больше чем на два года. Каждый раз, крепко обнимая, она смотрела на меня так, словно я внеземная форма жизни. Все смотрели на меня – специалисты, медсестры, – а я смотрела на эту жизнь, которая была намного ярче и богаче, чем мне помнилось.– Когда придут мама и папа? – спросила я.– Скоро, – ответила Делия. – Отдохни.Я так устала после операции. Я хотела спать, но боялась, что закрою глаза, и все это исчезнет.Я не хочу больше спать. Я хочу жить.Но я уснула и проснулась, и все, что вернулось, никуда от меня не делось.Я никуда не делась.Когда я поправилась, меня отвезли в санаторий «Горный хребет», где я, по-видимому, и жила в течение последних двух лет. Все в старом здании было одновременно чужим и знакомым. Формы и запахи. Дерево и пыль. Дезинфицирующее средство и освежитель. Я шла сквозь бесконечный туман дежавю.– Я знаю это место, – сказала я в фойе, стоя перед натюрмортом с фруктами в миске. – Я знаю эту картину.Красиво, не правда ли? То, как свет падает на изгиб яблока…Слова были моими собственными. Я разговаривала с кем-то перед этой картиной. Мужчина. Высокий. Темные волосы. Темная куртка. Я почти могла его увидеть… Мираж в моей обширной пустыне небытия.Они отвели меня наверх в комнату отдыха, и там был он.Стоял возле двери. В белом, а не в черном. Он был там, но как будто собирался уйти. Я узнала квадратную челюсть и мягкость его глаз. Очередные врата воспоминаний открылись. Залитые солнцем дни. Музыка. Этот мужчина пел мне. Он включал мне на своем телефоне мои любимые танцевальные песни. Он спас меня, когда…Я прогнала это темное воспоминание. Разберусь с ним позже.Т

очно так же, как с тем, что Делия не говорила о наших родителях. Позже.Когда я пересекла комнату, ко мне вернулось больше – солнце, музыка и… краски. Да. Он принес мне краски. Холст. Он вернул меня к жизни…

И теперь я стояла перед ним, и мое сердце бешено стучало.Черт возьми, он был великолепен. Красивые карие глаза. Щетина вдоль квадратного подбородка. Мускулы, сила – а еще мягкость.– Привет, – сказала я. Этот парень заставлял меня стесняться, а я никогда в жизни не стеснялась.Адамово яблоко дернулось на его горле, когда он тяжело сглотнул и сказал:– Здравствуй.«Это Джим». Имя всплыло из глубин моего разума.Я увидела черные буквы на белом пластике. Бейдж. Но он не носил бейдж, да и все равно тот не был мне нужен. Я вспомнила его имя самостоятельно. Как и то, что он не Джим, а…– Ты Джимми. Правильно?– Да. Это я.Это он. Мой Джимми.Я чуть не рассмеялась. Что за глупая мысль! Он был не мой, но я разрывалась от счастья, что он здесь. Я протянула руку.– Приятно официально познакомиться с тобой, Джимми, – сказала я, и его грядущее прикосновение вновь вызвало у меня волну смущения.Его большая, сильная рука со шрамами на костяшках поглотила мою. Я тряхнула его, но не отпустила.– Ого, это безумие, – сказала я. Мои щеки болели от улыбки. – Безумно и хорошо и просто…– Чудо, – сказал он.Боже, как он смотрел на меня. Я поискала воспоминания, связанные с Джимми, там же больше, чем просто разговор и музыка? Наверняка, учитывая, насколько я уже к нему привязалась. Я нашла только отголоски разговоров о Марке Антонии и Клеопатре. И как Джимми защищал меня от больного ублюдка, что заставлял меня его трогать. Джимми оттаскивает его прочь, прогоняет. Джимми обнимает меня и поет, обещая, что последует за мной во тьму.– Да. В точку. – Я подошла ближе, все еще не отнимая руки. – И я была права.– Насчет ч-чего?– Насчет тебя. Ты мне не приснился.Он был выше меня на целых шесть дюймов. Его голова слегка наклонилась, как будто он собирался меня поцеловать. Безумие. Я только что познакомилась с ним, Бога ради.Ничего подобного. Мы встретились давно. Мы встречались снова и снова. На этот раз, вместо того чтобы ускользнуть туда, куда меня забирала амнезия, я осталась здесь. Если Джимми хотел поцеловать меня перед всеми этими людьми, то ладно, потому что я тоже хотела его поцеловать. Очень. Мне следовало снять шляпу, если можно так выразиться, перед врачами, которые подарили мне пробуждение, потому что, боже мой, этот человек был сексуален как в самом очевидном, так и в скрытом смысле.– Тея, – подала голос Делия, отрывая меня от мыслей. Ее тон напоминал холодный душ. – Тебе пора отдохнуть. Попрощайся с мистером Уиланом.– Почему?Прежде чем она успела ответить, заговорил пожилой мужчина с лицом доброго дедушки.– Потому что ваша сестра права. Вы должны отдохнуть.Поговорите с Джимом позже. Может быть, завтра. Или послезавтра.Какой-то намек прошел между двумя мужчинами. Возможно, какая-то шутка, потому что Джим выглядел так, будто сдерживает улыбку. Я смотрела на старика, и мой мозг работал, как будто я играла в викторину, и таймер отсчитывал секунды до сигнала.– Алонзо, – выпалила я. – Вы Алонзо.Он коснулся воображаемой шляпы.– Верно, моя дорогая. И позвольте сказать, я очень рад вашему возвращению, мисс Хьюз.– Спасибо, – поблагодарила я, и мой взгляд как магнитом притянуло обратно к Джимми. – Я рада вернуться.– Пойдем, Тея, – сухо сказала Делия. – У врачей есть вопросы.Медсестра Рита стояла рядом со мной.– Давай отведем тебя в твою комнату.Я так сильно любила Риту – тысячи воспоминаний о том, как она терпеливо заботилась обо мне, забивали мозг, ведь каждый день был почти идентичен предыдущему.Пока не пришел Джимми. Не принес музыку и пение, краски и холст.Делия взяла меня за руку и физически оторвала от него. Я одарила его прощальной улыбкой, которая, как я надеялась, была не слишком отчаянной, и позволила моей сестре и Рите утащить меня.Доктор Чен и доктор Милтон последовали за нами на третий этаж санатория. По пути к лифту мы прошли мимо столовой, откуда доносился запах жареной курицы.– Я так голодна, – сказала я. – Ничего не ела все два года.– Конечно, ты ела, – возразила Делия. – Не преувеличивай.– Подождите. Пожалуйста, объясни, Тея, – обратилась ко мне доктор Чен. – Что ты имеешь в виду?– Я имею в виду, я знаю, что технически ела, но не помню процесс. Это имеет смысл?Она и доктор Милтон обменялись взглядами.– Это плохо?– Вовсе нет, – заверил доктор Милтон. У него были прямо-таки серебристая борода и густые волосы того же цвета. Он напоминал мне Джеффа Бриджеса, но с акцентом Хью Джекмана. – Считаете ли вы, что можете описать многие из ваших воспоминаний таким образом?– Я хорошо помню события до аварии. В деталях. Но время здесь… – Я покачала головой. – Детали нечеткие. Может, они еще не все вернулись?«Как мама и папа. Они тоже еще не вернулись».Глубокий страх ворвался в мое сердце, и я вдруг потеряла аппетит.– Я хочу лечь, – сказала я.Рита привела меня к двери с номером 314. Я заметила, что замок был на внешней стороне ручки. Внутри комната пустоватая и серая. Никаких цветов. Никаких произведений искусства на стенах или каких-либо украшений, если только не считать бумажек, развешанных повсюду.«Это шкаф» – гласила одна, приклеенная к тому, что, очевидно, было шкафом.– Я что, страдала не только от амнезии, но еще и от слабоумия? – пошутила я.Рита засмеялась.– Мы решили, что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.Одежда внутри почти вся была белой и бежевой. Ничего с рисунком или другого цвета.– Кто отвечал за мой гардероб? Дай угадаю. – Я бросила взгляд на мою сестру.Делия вздернула подбородок, лицо приняло упрямое выражение «я всегда права», что лишь подтверждало ее вину.– Я тратила твои деньги на вещи первой необходимости. Яркая одежда в список не входила.– Очевидно, – сказала я, бродя по крошечной комнате. Изучая маленькие напоминания на каждой стене.«Это ванная комната» – на двери в ванную.«Понюхай дыхание, – гласит то, что приклеено к зеркалу в ванной. – Если оно не мятное, почисти зубы. Если мятное, ты уже их почистила».– Нереально, – прошептала я, а потом поняла, что устала. Моя нижняя часть спины болела после забора костного мозга, а от сенсорной перегрузки слипались глаза. Я забралась в односпальную кровать и оперлась на подушки. – Почему эта комната такая чертовски скучная? Я не переставала любить искусство. Или Египет. Или цвет. В чем суть?Делия начала говорить, но вмешалась доктор Чен.– До появления исследования доктора Милтона у вас был неверный диагноз. Стивенс считал, что ты совершенно не в состоянии сложить новые воспоминания. Что твои несколько минут сознания все, что у тебя есть.– Значит, не важно, что на мне надето или как выглядит моя комната? Я все равно не вспомню?– По сути, да.Делия снова выглядела виноватой.– Я думала, чем меньше стимуляция, тем лучше. Чтобы ты была спокойна.– Кажется, я понимаю. Я не могу объяснить, каково мне пришлось. Я была здесь, но ничего не могла ухватить. Как пытаться вылезти из коробки и постоянно сползать вниз. Никаких мыслей. Во всяком случае, таких, которые получалось бы удержать.Я посмотрела на Делию, сидящую на краю моей кровати.– Но я знаю какие-то вещи. Эти два года после аварии, вещи, которые не могу вспомнить, но знаю. Я хотела рисовать. Постоянно. До одури. Я не могла вспомнить ощущения, но чувствовала это. – Слезы начали жечь мои глаза. – И музыка. И цвет. Я хотела эти вещи.– У тебя были приступы, Тея, – сказала Делия. – Ты помнишь?Я встретила ее взгляд.– Я помню, как хотела быть с тобой, каждую минуту. Твои появления делали меня такой счастливой, но каким-то образом я знала, что ты исчезнешь. И это пугало меня. До ужаса. Я знала это, не помня.Я тяжело сглотнула; слезы грозили захлестнуть меня.– Я помню, как спрашивала тебя, когда приедут мама и папа, – сказала я, сжимая простыню. – Но они так и не пришли. За все два года. Я не помню, откуда это знаю, но знаю. Скажи мне сейчас, Делия. Скажи мне правду. Где мама и папа?Рита вдруг взяла меня за руку со слезами на глазах.– Нет, – сказала я, переводя взгляд с нее на Делию и качая головой. – Нет, пожалуйста…– Авария была страшной, – ответила Делия едва ли не шепотом. – Это чудо, что ты выжила.– Но мама? Она тоже? – Я задержала дыхание, когда ужасная правда накрыла меня, как ледяная черная дыра, высасывающая свет и тепло из комнаты. – А папочка? Он… Он ушел? Они оба ушли?Делия кивнула, влага катилась по ее щекам.– Боже мой, – прошептала я сквозь слезы. Я отпустила Риту и протянула руки к сестре. – Боже мой, Делия…Без слов Делия села рядом со мной, я прижала сестру к себе со всеми ее острыми углами, и мы заплакали. Ее тело беззвучно тряслось, а из моей груди вырывались рыдания. Мама и папа исчезли, и теперь мне остались лишь воспоминания.Делия убрала волосы с моих мокрых щек.– Поспи немного. – Она всхлипнула и повернулась к врачам, которые смотрели на нас в торжественной тишине. – Больше никаких вопросов на сегодня.– Конечно, – сказала доктор Чен. Команда вышла, Рита последней.– Я буду прямо за дверью, если тебе что-нибудь понадобится.– Спасибо, Рита, – хрипло поблагодарила я. – Дел, – окликнула я, чувствуя, как снова подступают слезы. – Два года ты не говорила мне.– Как я могла? Что бы с тобой стало, слушать это снова и снова?Я покачала головой.– Я имела в виду, в течение двух лет ты держалась одна, когда они ушли. И я. Я тоже ушла.Делия выпрямилась, вытерла глаза бумажным платочком из сумочки и снова переключилась в деловой режим.– Я сделала то, что должна была сделать. И я не была…– Что?Она похлопала меня по руке.– Засыпай. Поговорим позже.– Нам есть о чем поговорить, не так ли?Ее улыбка была напряженной, когда она ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Воспоминания о моих родителях – тысячи воспоминаний – обрушились одновременно, словно компенсируя то, что так долго оставалось взаперти.Я свернулась калачиком, точно обожженный лист, и плакала, пока не заболели мышцы живота. Я бы хотела, чтобы Делия осталась. Может, позвать Риту? Я не хотела быть одна. Я так от этого устала. Мне хотелось ощущать прикосновения. Человеческий контакт. Держаться за кого-то, чтобы не провалиться обратно в забвение.«Я хочу Джимми».Я с шумом втянула воздух. Сами мысли о нем принесли облегчение. Со слезами на щеках, икотой от рыданий и тяжелым камнем на сердце я уснула, потому что там был Джимми. Я слушала его голос. Чувствовала, как он обнимает меня.Он был там, в моей памяти.