Глава 30 "Ты и есть мое безумие"

"...Я знала твою манеру общения, 

твои привычки и предпочтения. 

Я всегда нуждалась в тебе и когда ты приходил,

 то затягивал меня в свой особенный мир. Этот мир стал моим!"

Из дневника ...

Профессор Стивенсон попросил меня ответить на пару вопросов... Ну как  на "пару", это было похоже на настоящий допрос!

—Как долго вы знакомы с Митчеллом?– профессор уставился на меня своим прищуром, что создавало вокруг его глаз множество морщинок. 

—Больше полугода, –сухо ответила я.

—Мне необходимо знать все его странности в поведении, если таковы есть. Может вы что-то замечали? –профессор наклонился ко мне поближе, благо, нас разделяет огромный деревянный стол. Чувствую себя преступницей. Глаза у Стивенсона и впрямь были пугающими — с нотками сумасшествия. От его голоса веяло прохладой, поэтому я постоянно ерзала на стуле.

Мне пришлось прокручивать все наши прогулки, общение, да и все, что нас связывало с Майклом. Пошуршав по полочкам своей памяти, я вспомнила не мало интересных вещей.

—Однажды, я нашла Майкла в больнице пригорода. Его диагнозом были провал в памяти и ножевое ранение.

—Хм, при осмотре я заметил шрам на боку, но за провал в памяти не знал. Это очень важная информация, мисс Эванс. Что еще?– Стивенсон продолжал выжидающе смотреть, а мне приходилось вспоминать еще.

—Был случай, когда я видела Майкла с незнакомой мне девушкой и его поведение полностью отличалось от обычного. Даже стиль одежды был противоположным ему, –не думала, что воспоминания того дня будут мне не приятны и я нервно прочистила горло.

—Поподробнее, пожалуйста.

—Его походка, жесты были чересчур брутальными, как бы объяснить... Так ведут себя плохие парни, да и одежда была, как у байкера. Такая черная, кожаная, ему цепей на шее не хватало.

—Хорошо, может это о чем-то и говорит, пока не знаю. А поведение с вами всегда было стабильным?

—Иногда Майкл погружался в свои мысли, никогда не любил говорить о детстве и о прошлом в общем. Бывали перемены настроения... А так, ничего особенного, –с каждым моим словом мне казалось, что просторный кабинет становится все меньше. Я понимала, что действую во благо Майклу, но было такое чувство, что я подвожу его. 

—Что ж, мисс Эванс, я думаю, пока что мне достаточно информации. Спасибо, что помогаете нам, это важно для Майкла, не сомневайтесь.

Профессор Стивенсон пожал мне руку на прощание и я мигом вышла из душного кабинета, глубоко вздохнув. Длинный коридор был похож на лабиринт. Белые стены похожие друг на друга заставят заблудиться любого, не говоря уже о психах. 

К счастью, на этом этаже расположены лишь кабинеты врачей и несколько лабораторий. Никого из пациентов я не встретила. Сама больница — жуткое место, даже без ее жителей.

Уже какое-то время мне не позволяют встретиться с Майклом. Его состояние не стабильно и он может агрессивно себя повести. Я до сих пор не понимаю, чем вызвано такое поведение. Почему раньше у него не было проявлений психического заболевания? Неужели не было повода? У меня так много вопросов, но врачи лишь говорят: "Нам нужно время". 

Покинув клинику, я сразу направилась в гостиницу, чтобы отдохнуть. Короткое интервью у профессора отняло у меня все силы. 

Я поселилась не далеко от клиники, чтобы ходить к ней пешком. От бесконечного недосыпа голова идет кругом и я случайно спотыкаюсь на ровном месте. Вдруг меня подхватывают чьи-то мужественные руки.

—Ой, простите, я не смотрю под ноги... 

—Все в порядке,– этот голос мне показался знакомым и я посмотрела на его обладателя.

—Мистер Девис..?

—Называй мне Николас, долой эти формальности, Эванс,– да, это был мой бывший генеральный директор, которого я совсем не ожидала встретить.

Как и в первый день нашей встречи, он выглядел безупречно. Эти его очки делали лицо Николаса более вытянутым. Снова в клетчатом костюме, поверх которого черное пальто и серый шарф. Выглядит стильно.

—Тогда я просто Джой, –легко улыбнувшись, ответила я ему.

—Может попьем кофе?– это было неожиданное предложение, я наверное округлила глаза и это было заметно, судя по еле заметной улыбке Николаса.

—Нуу, не откажусь, –было странно идти на кофе с таким ранее недосягаемым человеком.

По правде говоря, поход в кафе в компании бывшего шефа было самым последним моим желанием. Но моя вежливость иногда не шла мне на пользу. 

Николас привел меня в уютную кофейню, не далеко от места нашего столкновения. Мы присели на террасе, поэтому нам предоставили пледы. Укутавшись одним из них, я невольно вспомнила, как Майкл когда-то подарил мне свой плед, который до сих пор пахнет его древесным парфюмом. 

—Так почему ты здесь? Я слышал, что Кит уволил тебя, –попивая горячий напиток, Николас с ехидной ухмылкой ждал ответа. Этому человеку опасно доверять. Николас прирожденный журналист, ставит вопросы прямо и застает ими человека врасплох. 

—Я приехала на пару дней по своим делам.

—А что произошло между тобой и Китом?– этот вопрос был очень не приятным и мне было неловко. Николас поправил свои очки и снова уставился на меня.

—Мистер Волли максималист, одно неверное движение и все, расстрел, –я старалась вести себя естественно, чтобы Николас не мог сомневаться в правдивости моих слов.

—Да, ты права, он достаточно экспрессивный и эмоциональный человек. 

"Эмоциональный" еще как, Николас даже не представляет на сколько... От одного воспоминания у меня все холодеет внутри.

—Ладно, спасибо за кофе, но мне пора. У меня еще не закончены дела.

—Да, конечно, –Николас встал из-за столика следом за мной, я улыбнулась, хотя на самом деле того не хотела. Приходиться носить маску перед всеми людьми.

—До свидания, Николас, –я быстро попрощалась и быстрой походкой удалилась из кафе.

Наша короткая встреча была резко окончена и было ощущение недосказанности. Троеточие. Голод журналиста не был удовлетворен и я оставила Николаса ни с чем.

Январь в Нью-Йорке сильно отличается от Калифорнийского.  Здесь достаточно холодно и иногда по утрам порошит снег. Хоть бы не заболеть. Мой организм ослабевает от бесконечных перелетов и недосыпа. Кофе в моих венах стало больше, чем крови. Не знаю даже, как я выдерживаю смены в кафе, а потом выходные здесь. Постоянно на связи с Миссис Митчелл. Она заработала сложную форму гриппа, поэтому до сих пор в Миннесоте. 

В моем теплом номере, я смогла немного расслабиться. Рейс через три часа и у меня есть время принять горячую ванну и выпить очередную чашку кофе.

Проделав свои водные процедуры, я отправилась в бар, который располагался в гостинице на первом этаже. Парень за баром уже хорошо знал меня и теперь каждый раз улыбается мне. Сегодня точно также. Однажды мы с ним познакомились, его зовут Карл.

—Вам, как всегда? –спрашивает он, как только я подхожу к стойке. На его лице играет ослепительная улыбка.

—Да, только давай двойной. Боюсь, я не доеду до аэропорта.

Карл делал мне кофе, а я понимала, что скоро стану наркоманом. Без кофе и шагу сделать не могу. И все эти жертвы ради человека, которого я безмерно люблю, ради Майкла я готова на все!

Получив стакан капучино, я отблагодарила парня чаевыми и пошла за вещами. Багажа не много — один лишь рюкзак с самым необходимым. 

Такси приехало. Мы устремились в аэропорт, а внутри меня что-то душило. Какой-то камень повис где-то в груди и меня мучило плохое предчувствие. Все мои мысли были лишь о Майкле и я боялась, что мои предчувствия связаны с ним. Как только я об этом подумала, мне зазвонил телефон и я дернулась, как от громкого грохота. Аж сердце застучало быстрее.

На экране телефона было имя "Профессор Стивенсон" и все внутри перевернулось и упало в пятки.

—Здравствуйте еще раз, мисс Эванс, –голос профессора был ровным и даже холодным и мне было трудно отличить, что за новость я сейчас услышу. Я вся напряглась и сжалась, ожидая продолжения.

—Я хотел вам сообщить, что пока вам не стоит приезжать так часто. Лучше отдохните, побудьте дома. Майкл стабильно плох, мы исследуем его мозг, стараемся сделать все, чтобы побороть... кхм, –он запнулся, а я скукожилась еще сильнее, не понимая до конца всю суть сказанного и одновременно понимая, что ситуация отнюдь не улучшается.

—Побороть что..?

—Я хотел сказать, мы должны выяснить, что является раздражителями его агрессии. Мисс Эванс, вам лучше оставаться в Калифорнии. Я обещаю, когда Майкл придет в себя, когда мы увидим хоть какой-то просвет, я вам сообщу. 

У меня отняло речь, несколько раз прокручивала все, что услышала, а Стивенсон просто молчал, ожидая моего ответа.

—Я поняла вас, профессор.

Это был не мой голос, такой хриплый и сухой. Я сразу бросила трубку и не дала Стивенсону что-то еще сказать. Меня окутало чувство, будто меня отвергли, сняли со счетов, как будто ситуация дошла до точки не возврата и конец неизбежен. Доктор говорил о состоянии Майкла, как о чем-то безнадежном. Его слова звучат неоднозначно, как-то скрытно, не правдиво. Что-то происходит, что-то плохое...

Ни живая, ни мертвая я шла по заученному пути к регистрации, а затем к самолету. Я очень давно не плакала, я постоянно пыталась быть сильной, а сейчас мне это необходимо еще больше. Я хочу быть стойкой, что-бы потом Майкл увидев меня, понял, что я все выдержу, чтобы не сомневался во мне. Если я буду слабой, как я смогу ему помочь? Ему нужно мое сильное и надежное плечо. 

Но сейчас я была сокрушена. Последние ниточки, которые еще держат меня воедино по швам, рвутся. Еще немного и я развалюсь окончательно. 

Почему я должна оставаться дома? Что такого случилось, что мне не стоит приезжать? Возможно я изначально не понимаю состояния Майкла, может я не осознаю на сколько оно... губительно? Губительно, губительно, губительно!

Нет!

С ним все хорошо, с ним все будет хорошо!

***

—Посмотри на себя, Джой. Ты похожа на серый и старый мешок, совсем загнала себя!– Габриэлла уже битый час сверлит мне мозг своими лекциями, а я просто стою и варю кофе для посетителей. Ее слова пролетают мимо меня, но Габриэлла неугомонна.

—Послушай, я не могу расслабиться. Уже прошло столько недель, а профессор все не звонит. Я бы позвонила сама, но я... боюсь, –томно выдохнув, я бросила усталый взгляд на сотрудницу. 

—Ты изводишь себя, ты же не можешь помочь ситуации, так помоги хотя бы себе! Попробуй поспать, просто отвлечься, хочешь, я пойду с тобой в парк?

—Ха, я даже если захочу, не засну. Мэгги, отдай заказ, – протянув официантке чашку с напитком, я рухнула на пол, опустив голову к коленям. Как же я устала...

—Тогда попей успокоительное. Ты вся, как один сплошной нерв.

После рабочего дня я все-таки зашла в аптеку за таблетками. Сейчас бы все отдала за восемь часов крепкого и здорового сна. 

Перед сном я выпила нужную дозу и через пол часа отрубилась.

Лучи яркого январского солнца пробудили меня ото сна. Впервые за много месяцев я почувствовала себя отдохнувшей и полной энергии. Я лениво потянулась, снова завернулась в теплое одеяло и только потом начала понимать, что сегодня мой рабочий день. Как от удара током, я подскочила с кровати и сразу проверила время. Оказалось, что я проспала и опоздала уже, как на час. Меня ударило волной шока и я судорожно набрала номер Габриэллы.

—Бри, я проспала, я сейчас приеду!– я уже чистила зубы и невнятно кричала в трубку.

—Притормози, Мэгги уже работает на баре и мы вместе обслуживаем столики. Я прикрою тебя, серьезно. Отдохни, Джой.

Она положила трубку, а я не успела и рта открыть. У меня совсем не было желания пропускать работу и сидеть дома в четырех стенах. Хуже всего остаться наедине с собой и своими мыслями. Но похоже, все было решено за меня.

Пришлось идти на кухню, что бы заварить себе кофе и спокойно позавтракать. Загрузив кофе в отсек, я встрепенулась. От очередной дозы кофеина мне станет хуже, поэтому лучше сварить какао. 

Каждый день был как на повторе. Одно и тоже, одно и тоже. Выходные не отличались ничем интересным или новым. Я живу мыслями о Майкле, живу надеждой и непрерывным ожиданием. 

Пока я варила какао я все размышляла и размышляла. Мы все варимся, все кипим жизнью, энергией. Нас смешивают с чем-то, перемешивают и взбалтывают. Сначала мы чисты, потом мы начинаем поглощать в себя новое, иное по текстуре, по содержанию. Мы меняемся по цвету и на вкус. Кому-то мы интересны, а кто-то отвергает нас. Иногда нас поглощают, а затем выплевывают, как что-то ужасное. Кого-то мы можем ошпарить, кого-то согреть. Для кого-то мы горькие, а для кого-то сладкие. Мы все чем-то наполнены, у каждого своя история, но в каждом из нас есть свой осадок, который никому не нравиться и он не приятен. 

И да, какао сбежало... Я слишком задумалась. Снова.

Последнее время я постоянно анализирую. Я анализирую все, что могу.

Что было бы, если б я не встретила Майкла? Смогла бы я открыть в себе настоящую любовь? Смогла бы я всецело посвятить себя кому-то? Смогла бы я остаться рядом с человеком, который, возможно, навсегда стал другим?

Майкл подарил мне саму меня. Я была живой с ним, хотя никогда не чувствовала от него любовь и ласку. Просто он был со мной предельно честен и он не лицемерил. Майкл не играл мной. Хотя порой мне казалось, что я не важна для него. 

Все мои сомнения развеивали его искренние порывы заботы. Сколько раз Майкл нежно и  в то же время крепко обнимал меня. Он успокаивал меня и тем самым говорил мне, что я под защитой. Возможно, я всегда была ему лишь Другом, лишь его Джой. Но я знаю, что все было по-настоящему.

Да, я и плакала, и неистово злилась, и горела, но я любила. И люблю. И я не жалею ни о чем. Потому что это были настоящие слезы, настоящая злость и тот огонь, который зажигал мое сердце. И пусть было сложно, любовь все покрыла. И теперь, когда Майкл далеко в беспамятстве, погрязший в болезни, я готова гореть дальше, лишь бы согреть его.

Откуда-то из комнаты раздался телефонный звонок. Неспешно дойдя к спальне, я без труда определила, где лежал источник звука и какого было мое удивление, когда я прочитала имя.

"Профессор Стивенсон"

В секунду мне стало мало воздуха и волнение завладело моим телом. Дрожа, я подняла трубку.

—Алло...

—Доброе утро, Эванс. Не буду тянуть, у нас наконец прогресс. Майкл вспомнил свое имя, он снова в себе и мы держим его состояние. Это далось нам очень трудно, не знаю на долго ли. Поэтому поторопитесь, вам нужно удивиться, может это поможет ему стать менее переменчивым, –профессор тараторил без умолку. Мне не удавалось вставить хоть слово.

—Я сейчас же прилечу. Прошу вас, сделайте все, чтобы я смогла поговорить с ним!

Адреналин в крови поднялся до максимума. Тон моего голоса повышался все выше до конца диалога. Отбросив все предшествующие занятия, я мигом оделась в теплый шерстяной свитер, джинсы и небрежно намотав на шею шарф, я накинула пальто. По ходу захватила рюкзак, даже не проверив содержимое. 

Перед своей калиткой я встретила почтальона, который всучил мне какое-то письмо. Сейчас мне не нужно отвлекаться ни на что, поэтому я бросила конверт в рюкзак, даже не вскрыв его. Что еще за письма в наше время гаджетов и умных технологий?

Вызвала такси, села в него и по старой схеме забронировала билет на сайте. К счастью, до рейса всего час и я скоро буду в Нью-Йорке. 

Меня переполняли разные эмоции. Это был и страх перед неизвестностью, и радость, так как я наконец-то увижу Майкла и даже поговорю с ним. Я была взволнована и возбуждена. 

Перелет я выдержала легко, в отличии от последних разов. Все-таки хороший сон многое дает.

Пересекаю расстояние от аэропорта до клиники. Уже перед входом я замедлилась. Мне нужно выровнять дыхание, сделать глубокий вдох, чтобы унять свой бешеный ритм сердца. Я должна предстать перед Майклом в самом лучшем виде, чтобы расположить его к беседе. Неизвестно, что сейчас будет. 

Уже спокойно я поднялась на нужный мне этаж. Еще раз глубоко вдохнув и выдохнув, я настроилась и вошла в кабинет Стивенсона. 

—О, хорошо, что вы прибыли так скоро. Майкл в хорошем расположении духа, спокоен. 

Доктор улыбнулся мне, но эта улыбка была усталой и слегка грустной. Стивенсон даже слегка осунулся, как мне показалось. Попил Майкл крови...

—Когда я смогу его увидеть? 

—Подойдите, – профессор жестом позвал меня ближе и я увидела большой экран, на котором было видео.

Я присмотрелась и поняла, что это видео с камер. Белая, как снег палата, нет, тюремная камера. Одинокая кровать в углу и какое-то серое пятно... Свернутое в комок пятно на кровати, так сильно похожее на Майкла... Да, это был он.

Я застыла в немом шоке, приоткрыв рот, а затем зажав его ладонью, чтобы не позволить издать громкий всхлип. Каждая клеточка моего тела заныла от того жуткого зрелища. Мне пришлось снова приводить себя в чувства, налаживать душевное равновесие.

—Сейчас я проведу вас к нему, но вы будьте осторожны, говорите медленно и не громко. Не делайте резких движений. Постарайтесь разговорить его, но не затрагивайте личных тем, поговорите о чем-то простом. Если почувствуйте опасность, то сразу выходите. Санитары и охранник будут за дверью. Я буду наблюдать за вами по камерам.

Этот список вгонял меня в тупик. Я полностью растерялась и даже не знала, как же мне вести себя.

Дойдя до двери в палату Майкла, я нервно сглотнула и сжала кулаки, чтобы унять тряску своего тела. В голове что-то пульсировало, волнение было чрезмерным. 

Один из санитаров открыл кодовый замок и тяжелая белая дверь открылась. Я вошла в ослепительно белую комнату, которая казалась безразмерной из-за того, что пол и стены сливались между собой. 

В углу на небольшой железной кровати и на белоснежном матраце лежал он. Его лицо было спрятано от меня руками, колени доставали до головы и Майкл казался таким маленьким, как ребенок. Я медленно подходила ближе, не зная что сказать, да и стоит ли что-то говорить? Подойдя еще ближе, я заметила, что рука Майкла была объята железным браслетом с цепью, которая была прицеплена к железному быльцу кровати. Под браслетом кожа была красной и воспаленной и это кольнуло меня в сердце. 

Я сделала еще шаг и Майкл резко шелохнулся. Он приподнялся и выстрелил в меня взглядом. Это был нездоровый взгляд побежденного зверя, который зализывал свои раны. Красные впалые глаза, под которыми пролегла глубокая черная тень. Его волосы были взъерошены. Лицо было серым и сливалось с больничной одеждой.

—Это ты? –еле слышно, будто шипит, Майкл пролепетал два несложных слова.

—Я, –так же тихо ответила и немного улыбнулась.

—Ты изменилась. Несколько дней прошло, а ты даже на себя не похожа, –меня словно ударило, что-то невидимое. Майкл не осознал, что лежит в клинике достаточно давно. Он думает, что после нашей последней встречи прошло не много времени. Как же ужасно...

—Тебе так кажется, я такая же.

—Подойди ближе, –Майкл улыбался, в глазах вспыхнул огонек, но он не был опасным.

Я подошла почти в упор к кровати и остановилась. Майкл сидел, а потом лег на бок.

—Ложись рядом, я не могу рассмотреть тебя, когда ты так далеко. 

Снова улыбнувшись, хотела сбежать, так как я испугалась. Майкл так никогда не делал, между нами всегда была дистанция и она нарушалась так редко, когда мне было плохо или слишком хорошо. Минутное колебание, но я все же осталась. Я послушно прилегла на краю, так же на бок. Вблизи Майкл выглядел еще хуже. Глаза его были не только красными и усталыми, а и сухими, лишенными всякого блеска. Тусклыми и не живыми. На лице было так много морщинок и темных пятен, шея была в царапинах, а через край рубашки выглядывал фиолетовый синяк. Мне страшно представить, что с ним творилось все это время. 

—Да, ты и вправду такая же, но ты грустная.

—Я просто соскучилась по тебе, Майкл, –я старалась наполнить свои слова нежностью, старалась скрыть дрожь в голосе, но это было так тяжело.

Мне хотелось обнять Майкла так крепко, как никогда. Мне хотелось излечить все его раны, стать бальзамом для его души, закрыть от всех и от всего. Мне хотелось рыдать и кричать. Человек, который стал для меня миром, был потерян. Передо мной лежал беззащитный и слабый ребенок. 

—Эти белые стены раздражают меня. Я ничего не вижу, как будто слепну. В таких комнатах живут только психбольные, а я не сумасшедший, – и он говорил со мной серьезно, не осознавая реальность. Его зрачки бегали из стороны в сторону, а голос был совсем не похож на прежний. Такой глухой, хриплый, иногда выскакивают высокие писклявые нотки, что совершенно не свойственно Майклу.

Я пыталась вести себя ровно и спокойно. Хотя на деле мне было не по себе. К горлу уже подкатила тошнота, мои челюсти сводило от каждого звука, который Майкл выпускал. Я лежала рядом с бомбой, которая может взорваться в любую минуту. Я старалась не смотреть ему в глаза, которые становились ужасно безумными, как только Майкл пытался улыбнуться. 

Майкл издал смешок, а мое тело покрыло морозом.

—Конечно ты не сумасшедший, тебе просто нужно здесь отдохнуть.

—Не ври мне! Я не идиот, Джой! –он закричал, а я сжалась от испуга. Снова перемена в настроении и я бы убежала тут же, но что-то удержало меня.

—Врачи постоянно пичкают меня таблетками, а эта железка на руке! –он потряс рукой в наручнике и неприятный звон железа заполнил плату. 

—Майкл, они заботятся о тебе.

—Мы все безумны, Джой. Но лечат они только меня...

Он произнес эти слова как-то удрученно, тихо с разочарованием. В чем-то Майкл прав, мы все безумны и каждый по-своему.

—Тогда ты и есть мое безумие, Майкл, –я прошептала свои мысли вслух и немного ближе придвинулась к нему.

Майкл дотронулся к моим рукам своими холодными пальцами. Он начал сплетать наши пальцы обеих рук и я не сопротивлялась ему. Когда наши руки соединились, я почувствовала, как весь Майкл дрожит. От этого мое сердце снова больно кольнуло. Его руки были ледяными и шершавыми, ладони грубыми. Наконец я осмелилась посмотреть Майклу в глаза и смотреть в них неотрывно.

—Ты ведь не забывала меня?

—Никогда. И я всегда буду рядом. Я заберу тебя отсюда и все будет хорошо, я обещаю.

—Все будет хорошо..,– невесело повторил Майкл, затем закрыл глаза и уснул. Его хватка ослабла и Майкл громко засопел. По моей щеке потекла одинокая слеза. Я поцеловала руки Майкла очень нежно и медленно встала с кровати.

Уже в кабинете Стивенсона я начала понимать, что встреча с Майклом была взаправду. Я все еще ощущала руки любимого в своих и видела этот его пустой взгляд. Мне все еще не по себе, все еще тошнит и я просто не могу стоять на ногах. Меня кружит, как после карусели, голова звенит и я чувствую себя обессилено. Нет той эйфории, как раньше, после наших с Майклом встреч...

—Прекрасно, Эванс. Он узнал вас, поговорил с вами и даже прикоснулся к вам. Это явный прогресс. 

—Да, спасибо,– словно в бреду отвечаю я.

—Вам пришло письмо?

–Какое письмо?

—Ладно, мисс Эванс. Вы явно перенервничали. Идите пока в гостиницу, может вы мне еще понадобитесь. 

Кое как распрощавшись с профессором я покинула клинику. Я сняла номер в той же гостинице, что и всегда. День приближался к ночи и мне нужно было отдохнуть. Сил не было, поэтому я не переодеваясь рухнула на постель. Диалог с Майклом вымотал меня. Я так переживала, так боялась, что от переизбытка эмоций и стресса полностью выжата. 

В память пришли последние слова Стивенсона. Что-то о письме. И тут я вспомнила, что я получала письмо утром. Сразу кинулась к рюкзаку и отыскала конверт. На нем был лишь мой адрес. Открыв конверт, я обнаружила небольшой листок бумаги. На нем был написан недлинный текст, неаккуратным почерком:

"Джой, я давно все понял. И я понял это с первой нашей встречи. Рядом с тобой я мог быть собой и только рядом с тобой. Я бы никогда не сказал тебе этого, но сейчас я понимаю, что должен признаться. Я люблю тебя! Я полюбил еще тогда, когда впервые увидел. И потом я понял, что когда ты не рядом я теряю себя. Я не знаю, как это объяснить. Но знай, что я не мог подпустить тебя сильно близко, чтобы не навредить. И если они позвонят тебе, я прошу тебя, не приезжай в больницу. Эти белые стены..."

Этот клочок бумаги пробудил меня ото сна. Признание в любви! Потом что-то о "навредить". Но почему я не должна была приезжать? Я же получила это письмо как раз после звонка профессора! Что это значит? Что с тобой, Майкл?! Я ничего не понимаю! Ничего!

Я моментально выскочила из гостиницы и побежала в клинику. Влетев на этаж Майкла, я подбежала к его палате, у которой скопились доктора и охранники. На этаже стоял гул, дверь в палату была открыта и я не понимаю, что за суматоха творится.

Как-то пробираюсь сквозь толпу и через плече какого-то врача вижу ту самую кровать, но уже пустую. Опустив глаза ниже, я вижу Майкла, который лежит на полу, а вокруг шеи была обвита цепь, которая все также соединяла руку Майкла с кроватью. Майкл лежал небрежно и никто не пытался положить его в кровать. Он продолжал спать, но уже не сопел так громко. 

Среди толпы я услышала знакомый голос, который звал мое имя. Я обернулась и увидела обеспокоенного Стивенсона. Но меня это не заботило. Я снова посмотрела на Майкла. Он стал еще более серым, а шея была красной. Я до последнего ничего не понимала.

Чья-то рука вытащила меня оттуда и повела куда-то в сторону. Затем меня потащили в лифт, а потом я оказалась в кабинете профессора. Я увидела тот же экран и он был включен. Сейчас камера показывала вид сверху и я снова видела Майкла. Он до сих пор лежал на полу, как груда костей, такой худой и обмякший. В кабинет кто-то вошел, я посмотрела в ту сторону и увидела очень знакомое лицо. Стивенсон обратился к нему по имени Вильям, потом что-то сказал и тот ушел. 

Я снова посмотрела на экран. Принесли носилки и два тучных санитара сначала сняли с руки и с шеи Майкла цепь, а потом его уложили на носилки. Потом Майкла укрыли простыней с головы до ног.

До меня медленно доходила суть происходящего. Мое сознание блокировало мысль, которая меня посетила. Я неуверенно обернулась на профессора, а тот тяжело вздохнул и потупил взгляд.

—Он не смог бороться... оказался сильнее... мы подозревали.., – лишь обрывки фраз доносились до моих ушей. Мое тело оцепенело, я вся затряслась, горло сжалось. Ком душил и сердце перестало стучать. Я хотела сказать очень тихо, но вместо этого из меня вырвался обезумевший, мучительный и свирепый, наполненный болью крик.

Я закричала так громко, как не кричала никогда. В голове стало глухо, я уже ничего не слышала, я видела картинки перед собой и людей, которые что-то говорили. Слезы ринулись из меня таким потоком, глаза запекли, их резало и жгло. В душе сразу все похолодело и загорелось одновременно. Каждую вену обжигала кипящая от боли кровь.  Я еще раз посмотрела на экран, но там были лишь белые стены и кровать. Я искала там Майкла, но его там не было. Там было тело, накрытое простыней.

Я начала бить экран кулаками, продолжая кричать. Чьи-то руки пытались удержать меня, но тщетно. Я отмахивалась, дралась, я билась в истерике, билась в агонии. Я бессильна отныне и навсегда.

—Неееет!!!– прокричала я еще громче. Я начала бить себя по лицу, начала бить себя в грудь. Я не верю в то, что увидела. И сейчас я чувствовала себя душевно больной, душевно мертвой.

Что-то острое вонзилось мне в шею, а потом холодная жидкость растеклась у меня по телу. Ноги начали подкашиваться, в глазах появились темные круги. Голова стала тяжелой, а потом все перед глазами перевернулось и потемнело.